Несбывшаяся вечность

Изабель гордо шла по коридору в белом медицинском халате. Кто десять лет назад мог представить, что всё так сложится? Из наркозависимой, озлобленной неудачницы, которая не знала, что делать со своей жизнью, она превратилась в выпускницу Йеля и Гарвардской медицинской школы, врача-невролога, недавно закончившего ординатуру и работающего в самой лучшей клинике страны — Клинике Джона Хопкинса. В профессиональной сфере Иса добилась невероятных результатов: все считают её одним из самых талантливых врачей своего поколения. Будущее больше не пугает её, напротив, оно манит и рисует перед ней радужные картины. Колено больше не болело, его прооперировали ещё на втором курсе университета, заменив сустав протезом. С тех пор неприятные ощущения практически полностью прекратились. Конечно, танцевать чечетку ей не рекомендовалось, но каждое утро она начинала с пробежки в парке, всё ещё не веря, что движение для неё больше не роскошь. Она трепетно относилась к этому дару. Единственное, что омрачало её жизнь, — это отношения с Ником. Они всё так же любили друг друга, но что-то пошло не так. Дюваль чувствовал себя обманутым. Конечно! Когда в восемнадцать лет делаешь предложение своей девушке, предполагаешь, что через десять лет будешь уже женат и, возможно, отцом семейства. Но они всё ещё были помолвлены. Сначала они решили сыграть свадьбу после выпуска из университета, но потом Изабель поступила в медицинскую школу, и торжество перенесли. Парень терпеливо ждал ещё четыре года, но после окончания Гарварда шатенка сразу же уехала проходить ординатуру в Хопкинсе — там уже не до церемоний. Если честно, Иса просто не была готова связывать себя такими обязательствами. Воспитанная в консервативных традициях, она считала, что брак и семья подразумевают детей, а заводить их категорически не хотела. А Ник всё ждал, когда закончатся её постоянные дежурства и работы в клинике, когда его Изабель наконец-то сможет провести дома хотя бы один выходной. Единственное, чем Камп гордилась за эти годы, — это то, что буквально заставила жениха не отказываться от своей мечты. Дюваль был готов найти какую-нибудь работу в офисе, окончательно обосноваться в Балтиморе и забыть о музыкальной карьере, но девушка настояла, потому что никто не должен приносить в жертву свои сокровенные желания ради отношений. Парень уехал сначала в Нью-Йорк, потом в Лос-Анджелес, где вместе со своей группой подписал контракт со звукозаписывающей компанией. Вот уже несколько лет имя Ника Дюваля гремело по всему миру, и он гордо вышагивал по красной дорожке... один. Когда работаешь по 80-110 часов в неделю, просто нет времени сопровождать своего жениха куда бы то ни было. Так они и жили: она — в Мэриленде, он — в Калифорнии, стараясь хоть как-то поддерживать отношения. Но сегодня все неприятности отошли на второй план: Иса светилась от счастья, ведь вчера утром Ник приехал к ней на неделю. Ей не нужно было видеть его каждую секунду — радость переполняла сердце от осознания, что они сейчас в одном городе. Где-то там, в небольшой, но уютной квартире, в кровати уже спит любовь всей её жизни. Внезапно на пейджер поступил сигнал: срочно вызывали в отделение скорой помощи. Сегодня у Камп было ночное дежурство, и если её вызвали, значит, случилось что-то серьёзное и врачей не хватает. По пути в отделение она узнала, что произошла серьёзная авария: в городской автобус врезался грузовик, много раненых, рук буквально не хватает. Три человека в крайне тяжёлом состоянии, основной удар пришёлся по ним. Девушка решила взять одного из них. Медсестра указала Изабель на больничную койку, на которой лежал молодой человек. Его только что прооперировали, удалили обе почки из-за серьёзных повреждений, сейчас он на гемодиализе. «Да, не повезло бедняге, врагу не пожелаешь», — подумала Иса, просматривая его карту. Она подошла к кровати своего подопечного и окаменела. Это был Ник! Она всегда его узнает, пусть даже лицо его покрыто порезами и синяками. В карте было написано, что после операции он стабилен, и показания приборов подтверждали это, но смутное беспокойство завладело девушкой. Это были не просто переживания или нервы — внутренний голос настоятельно твердил, что есть что-то, что угрожает жизни Дюваля, какой-то факт, который все упустили, а она не может вспомнить. Иса закрыла лицо руками. Она боялась подходить к парню, боялась, что он очнётся и ей придётся всё объяснять. Камп позвала главу своего отделения и попросила отстранить её от дела. Во-первых, врачам строго запрещено лечить близких людей, а во-вторых, после такого шока она вряд ли сможет полностью сконцентрироваться на любом другом пациенте. Сейчас она нужнее парню. Шатенка сняла халат и села рядом с кроватью, дожидаясь пробуждения Ника. Она заставила внутренний голос замолчать, решив, что это всего лишь приступ паранойи. Но, к сожалению, это было не так. Через полчаса у парня, который всё ещё был без сознания, началась тахикардия. Почечная недостаточность и травмы не могли её вызвать. Изабель позвала лечащего врача и команду из диагностического отделения. Тахикардия была лишь симптомом какого-то заболевания, нужно было поставить диагноз и вылечить болезнь, иначе Дюваль умрёт. Лидокаин не помогал, парня перевезли в отдельную палату, он больше не был пациентом скорой помощи — всё было гораздо серьёзнее. В мозговом штурме участвовали все, даже Иса предлагала свои идеи. Если она не может быть его лечащим врачом, то это не значит, что она не может помочь. Было решено провести КТ сердца и взять анализы на токсины. Но они слишком долго думали. У Ника началась фибрилляция желудочков, сердце остановилось. Действовать нужно было быстро. Один из врачей включил дефибриллятор и уже собирался использовать его, но Камп закричала: — Стой! На недоуменные взгляды коллег она ответила: — Сердце и так сильно повреждено, если мы его сейчас запустим, то можем спровоцировать инфаркт и необратимые повреждения в мозгу. Нам нужно время. Искусственная гипотермия даст нам его. Она умоляюще посмотрела на заведующего диагностическим отделением. Шатенка не могла допустить, чтобы Ник стал овощем или умер. Конечно, охлаждение парня — лишь временная мера, но зато будет время поставить диагноз. Доктор Хоук лишь покачал головой, но всё же согласился. — Хорошо, подключите его к АИК. — Спасибо. Прошло несколько часов, но у врачей не было ни одной зацепки по поводу диагноза. Из-за того, что сердце не функционировало, половину тестов было невозможно провести, а другая половина не дала никаких результатов. Время шло, а Иса мучила свой мозг, пытаясь вспомнить, что она упустила. Факт лежал на поверхности, но её мозг как будто парализовало, разум не хотел давать ответ на столь важный вопрос. Тем временем у Ника началась желтуха. Несмотря на то, что его температура тела снижена до 32 градусов и все процессы максимально замедлены, болезнь развивалась. Это было ужасно. Никогда ещё Изабель не чувствовала себя так паршиво. Любимый человек умирал, а ключ к его излечению был где-то у неё в памяти, но она не могла его найти. Раз за разом шатенка прокручивала в мыслях прошедший день, когда Дюваль приехал в город. Из-за работы они виделись всего полтора часа, даже толком не успели поговорить, но именно в эти полтора часа что-то и случилось. Что? Разум полностью восстановил картинку и вдруг дал недостающую деталь. Камп просто облокотилась на стенку и съехала вниз. Как бы сейчас она хотела не быть врачом, не знать всего того, что она знает, и просто слепо верить в выздоровление, как верила ещё несколько минут назад. Но всё было кончено. При встрече Ник обмолвился, что подхватил грипп, но всё в порядке, он принимает лекарство и чувствует себя неплохо, разве что нос заложен. Он принимал амантадин… Иса смотрела на лежащего в кровати парня и не верила себе. Неужели он должен умереть? Почему он? Почему сейчас? Разве самый прекрасный человек на земле достоин такого? Что за нелепая случайность! Принимай он любой другой препарат, ничего бы не было. Но именно амантадин в сочетании с терминальной посттравматической почечной недостаточностью и гепатаргией даёт летальный исход. Безумно хотелось плакать, но Изабель не могла себе этого позволить. Она позвала врача и спокойно объяснила ситуацию. Теперь смысла в гипотермии не было, нужно было отогревать Ника до нормальной температуры. Через двадцать минут парень открыл глаза. Он был очень слаб и с трудом понимал, что происходит. Девушка провела рукой по его лбу и волосам. — Всё хорошо, я здесь, всё в порядке. Она сама не верила в свои слова, да и как всё может быть хорошо? Ей сейчас придётся сказать самому дорогому и близкому человеку, что он умрёт, причём не через день, месяц или год, а прямо сейчас, через пятнадцать минут, когда отключат аппарат искусственного кровообращения. Боль была настолько сильной, что передать это словами было невозможно. Ещё вчера он улыбался и носил её на руках, а сейчас лежит, нашпигованный трубками, и смотрит на неё своими бездонными карими глазами. В это мгновение Камп жалела обо всём: о том, что просто не была рядом с ним все эти мгновения, а теперь вынуждена смотреть, как он умирает. Но больше всего она жалела о том, что не сказала, и теперь уже никогда не скажет, ему в церкви: «Я согласна». У них никогда не будет большого дурацкого минивена, четверых детей и домика где-нибудь в пригороде. У них больше вообще никогда ничего не будет. Смириться с этим было невозможно. — Что случилось? — Ничего, милый, ты просто попал в аварию и теперь… — Я умру? Этот вопрос был задан так прямо, без страха в голосе, как будто молодой человек уже знал ответ. — Да, милый, — с трудом выдавила из себя Иса. Ник печально улыбнулся, даже сейчас он пытался держать марку и делать вид, что всё в порядке. — Иди ко мне, пожалуйста. Парень постарался подвинуться, чтобы Изабель смогла лечь рядом с ним. Единственное, что ему сейчас хотелось, — чтобы она была рядом. Все мы когда-нибудь умрём, но сейчас паре выпал невероятный шанс попрощаться и сказать друг другу важные слова. А ведь большинство такой возможности просто лишены. — Иса, я просто хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Всегда любил и всегда буду, этого ничто не изменит. Пожалуйста, после моего ухода, не делай глупостей. У тебя многое ещё впереди, пожалуйста, пообещай. Камп легла рядом с любимым и обняла его. Сейчас все эти слова были словно ножом по сердцу. Сдерживать слёзы она уже не могла. — Клянусь. Прости меня за то, что заставила тебя так долго ждать и не стала твоей женой. Я думала, у нас впереди вечность, а оказалось, что всего лишь пару мгновений. Прости. — Ну-ну, тише, солнце, не плачь. Я не злюсь на тебя, к тому же ты для меня всегда была женой, с той самой ночи, как я сделал тебе предложение, а ты согласилась. — Ник, просто скажи, почему ты был в этом чёртовом автобусе? — Я решил навестить самую прекрасную жену на свете и сказать, что я люблю её. — Ник… — Не надо, Иса, не надо. Пора спать. Только последняя просьба, на прощание: спой мне. Девушка не пела уже лет восемь, с тех пор как решила стать врачом. Раньше Дюваль иногда просил её, но Изабель всё время отнекивалась, а теперь она споёт ему. В последний раз. Голос её дрожал, но несмотря на это она тихонько запела на ухо парню, как он больше всего любил: — Close your eyes and I'll kiss you, tomorrow I'll miss you; remember I'll always be true. And then while I'm away, I'll write home every day, and I'll send all my loving to you. Периодически шатенка всхлипывала, а Ник рукой вытирал слёзы с её лица. Закончив петь, Камп поцеловала Ника, одновременно выключая аппарат искусственного кровообращения. Этот поцелуй был нереальным: в нём была вся любовь, страсть, горечь, сожаление, всё, что они так и не смогли друг другу сказать, а теперь уже было поздно. Дюваль оторвался от губ возлюбленной, последний раз вдохнул воздух и на выдохе прошептал: — Я люблю тебя.