Побег от прошлого

Кавех всегда верил, что он хороший человек. По крайней мере он очень пытался делать другим лишь добро. Ведь жизнь была и без того столь жестока, так зачем делать её ещё хуже? Даже людям, которые его раздражали или плохо к нему относились, Кавех никогда не желал и не делал зла. Наоборот, даже им он старался помочь. Ведь человек не от хорошей жизни таит в своём сердце жесткость, не так ли? Безусловно, некоторые злоупотребляли его добротой, и Кавех понимал это, но предпочитал закрывать глаза. Один человек умер из-за него, быть может за это его судьба — умереть за других? Архонтам только ведомо. Вот только это его стремление помощи всем и вся забрало из его жизни самого дорогого ему человека — Аль-Хайтама. Пусть и не сразу, но они стали лучшими друзьями, и Кавех только рядом со своим младшим чувствовал, что сожаления о прошлом притупляются, а улыбка становится менее фальшивой. Их перепалки всегда казались ему душевнее любых разговоров с другими знакомыми. Их молчаливые посиделки в доме Даэны были уютнее собственного дома. Их редкие прогулки приносили счастья больше, чем самая большая похвала профессоров. Аль-Хайтам был его первым настоящим другом, перед которым Кавех не боялся снять свою маску и обнажить все свои неидеальные шрамы на душе. Аль-Хайтам был первым, кто увидел, что Кавех, который всегда всем протягивал руку помощи, сам нуждался в ней. Аль-Хайтам был первым, с кем Кавеху хотелось потягаться в знаниях и кто позволял взглянуть на мир с совершенной другой стороны. Аль-Хайтам был первым, после родителей, чьи подарки Кавех бережно хранил, ведь его подарки всегда были предназначены на длительное использование, а не на неделю максимум. Аль-Хайтам был первым, кто увидел слёзы Кавеха. Аль-Хайтам был первым почти во всём. Аль-Хайтам был первым… Аль-Хайтам был… Аль-Хайтам Аль-Хайтам Аль-Хайтам Он стал неотъемлемой частью жизни Кавеха, и поэтому их последняя и окончательная ссора была столь болезненной и жестокой. Какой-то пустяк, не так ли? Всего лишь ссора из-за проекта, а точнее из-за стремления Кавеха спасти всех. Не впервой, так ведь? Сколько раз они спорили на этот счёт? Да в принципе, сколько раз они ругались? Множество, так и не вспомнишь. Но в этот раз что-то было иначе. Каждый словно специально пытался выбрать слова побольнее, стараясь сильнее задеть другого. Поэтому обида в этот раз была больше, чем обычно. И оба они были слишком гордыми, чтобы смириться с этой обидой. Кавех, который всегда первый (в силу возраста конечно же и своей мудрости старшего) извинялся, решил, что в этот раз должен извиняться Аль-Хайтам. Вместо извинений он дождался лишь известия о том, что Аль-Хайтам вычеркнул и себя из их проекта. И эгоизм, столь несвойственный Кавеху, разгорелся с большей силой. Теперь он принципиально не хотел идти и извиняться. Он верил, что Аль-Хайтам скоро раскается и всё-таки придёт к нему, прося забыть этот ужасный инцидент. И Кавех бы забыл, честное слово. Забыл бы, словно это был кошмар. Вот только Аль-Хайтам, видя его в коридорах Академии, усиленно делал вид, что или не знает его, или не видит. И это так сильно ранило, хуже, чем самые болезненные синяки и порезы, которые он получал. Неужели Аль-Хайтам не видел, как Кавех смотрел на него? С какой мольбой в глазах? Неужели не понимал, что надо сказать всего лишь одно слово, всего шесть букв, и Кавех крепко-крепко обнимет его, ведь всё вновь будет хорошо? Видимо, нет. Потому что Кавех до выпускного так и не дождался извинений. А потом… Было ожидаемо, что их пути разошлись. Возможно (очевидно), Кавех сам был тому виной. При первой же возможности он уехал в Порт-Ормос, а затем как только возможно старался минимизировать своё время пребывания в городе Сумеру, ведь это означало снижение вероятности встречи с Аль-Хайтамом, который всё ещё был студентом Академии. Вот только… Невозможно убежать от своего прошлого, если ты продолжаешь жить им. Аль-Хайтам всё равно его настигал в самые непредсказуемые моменты. Иногда Кавех видел его на улицах Сумеру, на Большом базаре или даже в Порт-Ормосе. В такие моменты хотелось или провалиться под землю, или стать невидимым. Но к счастью, Кавеху каждый раз удавалось уйти незамеченным. И ему нравилось играть в такие извращённые догонялки, пока он не врезался в стену. Ему пришло письмо от Аль-Хайтама. Сначала вовсе не хотелось читать, а руки при виде конверта начинали трястись. Так оно пролежало дней пять, пока Кавех наконец не взял в себя в руки и не распечатал его. В письме Аль-Хайтам сообщал, что Академия выделила им дом за успех их злосчастного проекта, и спрашивал, как они будут его делить. Ох, это, должно быть, какая-то жестокая шутка судьбы. Общий дом? Для них двоих? Когда они уже так долго не разговаривали? Не долго думая, Кавех написал, что отказывается от своей части дома. У него был дом его родителей, что он будет делать с ещё одним? Тем более дом Аль-Хайтама был меньше и старее, ему явно нужнее. Чтобы не передумать, на следующий же день Кавех написал официальный отказ в Академии. Больше Аль-Хайтам ему не писал. И казалось бы, всё шло хорошо. Заказы шли, и Кавех смог даже открыть своё собственное бюро; люди узнавали его на улицах и тепло ему улыбались; даже удалось сходить на пару свиданий и начать встречаться с милым парнем по имени Мират. Он был… Правда хорошим человеком, заботливым и умным, талантливым и интересным, но… Спустя пару месяцев стало понятно, что что-то было не так. Кавех сам не мог сказать, в чём заключалась проблема, но когда они просто общались, то всё было в порядке, но стоило им начать целоваться или просто заводить романтические разговоры, то Кавех чувствовал себя не в своей тарелке. Словно он делал что-то неправильно, словно он делал что-то плохое. Не понимая, что именно происходит с ним, Кавех старался минимизировать их контакт, оправдываясь занятостью на работе или встречами с друзьями. Он не хотел ранить человека, который был ему правда дорог и которого он ценил, но отношения с ним ощущались словно Кавех врал. В первую очередь самому себе, что любил Мирата. Да, он любил его как близкого человека и друга, как приятного собеседника, но… Не как человека, с которым он бы хотел засыпать и просыпаться каждый день. Словно его глаза цвета золотых песков пустыни были вовсе не тем оттенком, в котором Кавех хотел утонуть. В какой-то момент Мират похоже понял, что работа вовсе не была настоящей причиной отдаления. Он пытался поговорить с Кавехом и был очень добр, не давил и не торопил, но только-только поступил большой заказ от Дори, поэтому стресс от работы, разъедающее на протяжении нескольких месяцев чувство вины и непонимания, а также ощущение никчёмности от осознания, что они не отметили даже годовщину в полгода, привели к тому, что Кавех просто закрылся. К счастью, они не жили вместе, поэтому всё было намного проще. Сидя в своём доме, Кавех бросался всем, что попадалось под руку, не понимая, в какой момент его сердце стало таким жестоким. Сидя в своём доме, Кавех смотрел в потолок, понимая, что в его душе абсолютно пусто и это пугало. Сидя в своём доме, Кавех написал письмо для Мирата с извинениями и с сообщением, что они расстаются. Сидя в своём доме, Кавех тихо и недолго оплакивал свои первые неудавшиеся отношения, в которых он поступил как самый низкий и мерзкий подлец. Сидя в своём доме, Кавех начал работать над проектом, чтобы отвлечься от самоуничижения. И это стало его спасением. Алькасар-сарай, Кавех чувствовал, станет его величайшим детищем. Он никогда прежде не чувствовал такого восторга и одухотворения в процессе. Разработку он закончил в кратчайшие сроки, и сам ринулся строить его, не желая оставаться в стороне. Каждый кирпич, каждый кусочек мозаики — всё содержало его душу и сердце. Вот только… Первая попытка была разрушена увяданием, и Кавех никогда не чувствовал себя таким разбитым. Его же предупреждали, но он… Был опять слишком упрям. Постройка заново стоила огромных денег, которых у него просто не было, ведь ему ещё требовалось возместить ущерб Дори, но Кавех был слишком погружен в этот проект и не мог сдаться, не сейчас. Так он и залез в долг, а вместе с этим и продал дом, который уже долгое время был лишь пустыми стенами без души и памяти. И спустя совсем недолгое (как показалось Кавеху) время Алькасар-сарай был построен. На его открытие собралось огромное множество людей, которые были восхищены мастерством архитектора, ведь в творении чувствовалась душа его автора. В каждом штрихе, в каждом луче, отражённом витражами, в каждой черепице крыши. Кавех чувствовал себя птицей, такой же свободной и парящей высоко-высоко. Пусть это чувство, как он знал, будет недолгим, но оно того стоило. Его детище, его опус магнум, его величайшее творение. Гордо, но в то же время невероятно уставше смотревший на свой шедевр Кавех не заметил, что всю церемонию открытия кто-то внимательно смотрел на него. А затем его унесла толпа восхищённых зрителей, которые наперебой просили построить и им такие дворцы. Вот только спустя меньше, чем месяц Кавех, на публике блиставший золотой птицей, сидел в таверне и пил самый дешёвый алкогольный напиток. Никто и не подозревал, как низко на самом деле пал Светоч Кшахревара. Если бы люди сейчас увидели его настоящего, они бы навсегда отвернулись от него. Идеальный образ был слишком далек от уродливой души, которую Кавех старался скрыть. Сделав очередной глоток, Кавех почувствовал, что горло уже достаточно сильно жжёт, но на что-то более приличное денег совсем не было. Он и так тут почти за бесплатно жил не первую неделю. Вздохнув, Кавех от жалости к себе уронил голову на руки и вздохнул. Вдруг раздались тихие лёгкие шаги, а затем скрип отодвигания стула. Кавех хотел уже плакать от отчаяния. Ну почему кто-то сел к нему, пока он в таком состоянии? — Кавех, уже поздно и это питье в таких количествах явно вредно. Этот голос… Кавех резко поднял голову, так что шея тихо хрустнула. Но это было неважно. Ведь перед ним были те самые зелёные глаза, такие знакомые когда-то, те самые, которые раньше он помнил как свои пять пальцев. — Пришёл посмеяться надо мной? — только и сумел спросить Кавех. — Вовсе нет, — покачал головой Аль-Хайтам, а затем выглянул в окно. — Не хочешь выйти? Кавех не знал, как и почему, но зачем-то он согласился и спустя две минуты они стояли на улице. Небо было тёмным, а множество звёзд плясало вместе, создавая созвездия. — Красиво, — тихо прошептал Кавех. Раньше у него не хватало времени и сил, чтобы просто взглянуть наверх. — Почему ты здесь ночуешь уже который день? Почему не дома? — неожиданный вопрос заставил его вновь вернуться на землю. — У меня больше нет дома. Видел Алькасар-сарай? — дождавшись кивка, он продолжил. — Я всё за него отдал, буквально всё. — Ты воплотил в жизнь свои идеалы? Казалось бы, вопрос требовал короткого ответа в одно слово, но Кавех не мог ничего сказать, потому что не знал. Поэтому он просто посмотрел на Аль-Хайтама, надеясь, что тот сам найдёт ответ в его взгляде, раньше ему это удавалось как никому другому. Их взгляды встретились, и Кавех, смотря в эти глаза такого необычного цвета, напоминавшие драгоценные камни, такие же красивые, но такие же холодные, издал тихий вздох. О. Вот это те глаза, в которых он бы хотел утонуть. В которых он уже давно потонул, на самом деле. — Пойдём домой, Кавех, — тихо сказал Аль-Хайтама. И сердце ответило быстрее разума. — Пойдём.