Золотая медаль

      Выступления Юрия до сих пор занимало все мысли Юри. Плисецкий был бесподобен, и это мягко сказано. И обошел он японца всего на 0,12 балла. Неужели, сам Юри был также бесподобен?..        "Неужели, все действительно закончилось?.." - только и крутилась мысль в голове у Юри, пока ему на шею надевали серебряную медаль.        Второе место на Гран-при... В прошлом году Юри и мечтать не смел о том, что окажется здесь, да ещё и на пьедестале. Глаза сами стали искать дорогого сердцу тренера, без которого бы ничего этого не было, без которого он сидел бы у себя дома в Хасецу и ел бы свиные котлеты, наблюдая за самим Виктором через экран телевизора.        А сейчас сам Никифоров смотрит на него сияющим взглядом, стоя позади всей толпы журналистов, молча поздравляя его. — ...Что ж, Кацуки Юри впервые на пьедестале в финале! Блестящий результат! Он показал нам выступление, которого никто и ждать не мог после прошлого финала Гран-при! - голос комментатора звучал где-то совсем далеко. Долгожданное расслабление после напряжённого выступление наступило, подавив все остальные чувства.        Наконец, Юри удалось пройти сквозь журналистов к Виктору. Он счастливо и, одновременно, тоскливо улыбался, показывая тренеру свою медаль. — Не золотая, конечно... - отведя взгляд, произнес Кацуки.       Он вспомнил, как на интервью после национальных соревнований во всеуслышание заявил, что возьмёт золотую медаль, и докажет, что любовь способна победить все. Результат налицо. Не смог. — Раз не золотая - целовать не буду. - с улыбкой произнес русский, глядя на своего подопечного.        Подопечного, друга... А может, и не совсем друга...        За, казалось бы, такой короткий промежуток времени произошло столько всего, что Никифоров и сам был не уверен, кем же действительно является для него Юри. Он понимал, что за рамки дружбы их отношения давным-давно вышли, пусть они и не замечали. Фигурное катание настолько их поглотило, что те же объятия, забота, короткие, невесомый поцелуи в лоб, оставленные на кисти руки, на щеке - остались проигнорированы. Напряжение, периодично сменяющееся опьяняющим расслаблением, поглощало их с головой. Крис, Жи-Жи, Пхичит - они давным-давно все поняли, и та ситуация с парными кольцами лишь укрепила их мнение.        Виктор тогда лишь пошутил насчёт того, что после финала Гран-при они с Юри обязательно поженятся, но сейчас он действительно задумался о своих словах... — Жаль, я так хотел поцеловать медаль Юри... - продолжал Никифоров таким голосом, будто он ужасно подавлен. - Никудышный из меня тренер...        Хотя, наоборот, он гордился своим Юри. Своим Юри... Звучит так сладко, так обыденно, словно японец действительно ему принадлежал. Всегда.        Кацуки невольно отстранился от блондина, что напирал на него "в приливе тоски". Он отвёл глаза, стараясь не смотреть на него, чтобы не поймать тот самый взгляд. — Юри, у тебя есть предложение, как заставить мое сердце биться чаще?        Внезапный вопрос заставил биться чаще сердце самого Юри. Что на этот раз имел ввиду "гордость России"?..        Порой, Никифоров вел себя слишком развязно, как заметил Кацуки. Конечно, не заметить тут, когда он достает тебя нагого из источника и мучает балетной растяжкой, причем сам обнаженный. И совершенно этого не стесняется! Или, как тогда, в Барселоне. Ведь после того, как Крис ушел к себе в номер, чтобы накинуть халат, ибо свой он где-то у бассейна потерял, Виктор обнял Юри и никуда не отпускал под предлогом того, что ему необходимо отогреться. Ладно бы просто грелся, но он ещё и раздел зачем-то бедного японца, который итак не знал, куда себя девать!        Почему-то, теперь и сам Кацуки подумал не о том, глядя на бледные, тонкие, манящие губы Никифорова. Осознание своей мысли заставило его покраснеть и зажмуриться. — О чем ты сейчас подумал? - игривый шепот раздался совсем рядом с его ухом, опалив теплым дыханием ушную раковину. — А... Ну... Я... - Юри открыл глаза и встретился взглядом с глубокими голубыми глазами, что так и искрились в предвкушении.        Выдохнув, брюнет, снова зажмурившись, обхватил ладонями лицо Виктора и боязливо коснулся его губ своими, поцеловав его.        Этот жест ввел в ступор тренера. Он ожидал предложения Юри о дальнейшем сотрудничестве, но... Такой жест ему даже больше понравился, тут отрицать русский не стал. Чуть прижав его к себе, Никифоров стал осторожно отвечать на поцелуй, чтобы не спугнуть Кацуки, что с таким трудом, насколько понимал блондин, решился на это.        Не обращая внимание на треволнения публики, на камеры, что были на них направлены, на Якова и Юрия, что явно были ошарашены подобным, два фигуриста самозабвенно отдавались потоку чувств, льющемуся откуда-то изнутри непонятной мелодией. Казалось, губы исполняли свою программу под эту мелодию, словно пара на льду, чьи движения были то нежны, то резко становились страстными, затем снова становясь самой нежностью.        И все же, это лучше, чем золотая медаль. Гораздо.        И так думали они оба.