Варить или жарить?

Варить будем? Или жарить?

      «Типун тебе на язык, Федя» — думает Прокопенко, — «А лучше выдрать с корнем и в глотку обратно те слова засунуть». Потому что страшно. Потому что Чумного Доктора схватили. Потому что Игорь трубку не берёт и в отделение на своих двоих не врывается. И не от того, что Стрелков, гад этот лыболицый, вынудил его уйти по собственному желанию.

Варить будем? Или жарить?

Жарить?

Жарить

      Конечно ему доложили. Не могли не доложить, Полковник всё же. Начальник отдела как-никак. Но верить не хотелось. Да что там не хотелось, не могло вериться, что Игорь, его Игорёк, способен на такое. Его Игорёк, который всем всегда поможет, спасёт, убережёт. Который за справедливость, какими бы окольными путями она не пришла. Который не верит, что с преступниками можно по закону… Гром, который направо и налево превышает должностные полномочия и бьёт, дерёт, лупит рожи бандитской, да и не только, наружности.

Блять.

Жарить?

      А Игорь поднимает на него свои, из-за освещения кажущиеся тёмными, глаза. Смотрит пристально. Но сразу отворачивается к подошедшей с зашитой рубашкой Лене. Фёдор Иванович тогда тут же переключился на более интересующую его тему. Но взгляд, острый, цепкий, внезапно холодный, успел закинуться на антресоли сознания.

Жарить?

      Гром ещё тогда что-то быстро убежал. «По работе». От своего отца Фёдор за стеной «по работе» бегал к Ленке. Такой юной, звонкой, что он сам словно наполнялся её лёгкостью. Отец-то наверняка знал всю правду об этой «работе», отчасти потому что со службы едва ли не с Pas couru в дом не вплывают. Потому Фёдор Иванович был уверен, что, хоть и по иным обстоятельствам, но всегда знает где Игорь и чем он занимается. Но… Видимо, нет?       Мог ли Гром сидеть лепить пельмени, а потом подскочить, напялить на себя безумный костюм и пойти поджигать злосчастного этого Гречкина? Бред полный. Да к тому же, костюмчик этого Бэтмена-пиромана явно стоил денег и больших. Откуда у Игоря с суицидальной мышью в холодильнике могли взяться такие… баблища? Прокопенко просматривал дело Чумного Доктора и по предварительной оценке его великое возмездие стоило огромных… пожалуй, более описательного слова чем «баблища» всё же не придумать. С другой стороны, а может всю эту катавасию ему оплатил какой-нибудь миллиардер, решивший присесть на шею «народному правосудию» и убрать конкурентов? Мог ли тот же Разумовский, с которым Игорь так по-дружески общался в казино, нашептать что-то на ухо его мальчику? Но ведь Майор Гром никогда не брал взяток. А можно ли считать за взятку, когда тебе в руки вкладывают адский огонь твоего праведного гнева и просят тебя взамен лишь убить парочку людей?

Убить парочку людей?

За кого он вообще Игоря принимает?

Но ведь Чумной Доктор не просто мститель и меч правосудия. Он же ещё медийное лицо, настоящий павлин, гордо расправляющий свой хвост из пафосных монологов. Мог ли Игорь, нелюбящий действий на публику и бегущий от новых технологий как от огня, вот так пижониться на каких-то там прямых эфирах? Но Гром любит красиво выйти в центр рабочего зала, жестом заправского фокусника достать свои денежные замятыши, сделать круг почёта по своей оси и начать игру под названием «не Полиция, а цирк какой-то». Гром любит шоу. Чумной Доктор любит шоу.

Жарить?

      В голове Фёдора Ивановича грызутся два волка. Игорь Гром — сын его лучшего друга, мальчик, который буквально вырос на его глазах. И Игорь Гром — хмурый, агрессивный, чего греха таить — жестокий, искренне верящий, что преступный мир понимает только боль. Волки дерутся за правду. Волки дерутся за ответ на вопрос «Действительно ли способен Гром на подобное?». И под жалобный скулёж и окрашенный кровью клок шерсти проступало довольно ясное:

«Да, способен»

      Но способен — не значит, что так и поступает. Способен, да, но у Игоря есть то, чего нет и быть не может у Чумного Доктора. Сердобольная голова и сострадательное сердце. И именно эта пара тащит Игоря на дерево за котёнком, или на пешеходный переход за бабушкой или в подворотню за очередной собственной смертью. Эта пара говорит его рукам отломить кусок шавермы и скормить собаке. Эта пара говорит его ногам мчаться за бандитами в попытках защитить город. Она уговаривает его глаза не закрываться, потому что как можно спать, пока дело не раскрыто. Она просит его рот иногда замолчать, чтобы ненароком не обидеть ближнего своего. И эта пара сейчас в тьме одиночного изолятора.

Страшно.

      Фёдор Иванович боится, что ошибается. Что зайдёт в этот филиал тюрьмы, а на него из темноты посмотрят два холодных, равнодушных глаза. Потому что Игорь не может быть равнодушным. В ярости, в ужасе, в приступе неконтролируемого смеха, но только не пустым.       Фёдор Иванович боится, что ошибается. Что этот малец, напарник Грома, действительно поймал Чумного Доктора. Парень он смышлёный, быстро по службе пойдёт, особенно после такого показательного выступления. И как Полковнику Прокопенко ему в глаза смотреть? Если этот желторотик, полностью соблюдая закон и совершая действительно правильное дело, лишил его практически сына?       Фёдор Иванович боится, что ошибается. Что не смотря на весь свой опыт, трезвость и ясность ума сочувствует монстру. Переживает за убийцу, хладнокровно и демонстративно уничтожившего группу людей, включая невиновных женщину и ребёнка. И, самое ужасное, что даже когда всё подтвердится, продолжит за него переживать, потому что тридцать лет любви и заботы на помойку не выкинешь.

Фёдору Ивановичу действительно страшно даже подумать, что его Игорёк может быть Чумным Доктором. Но в его ладони тёплая ладошка Лены и все кошмары становятся чуточку легче.