Самый нежный капитан

Его капитан устал. Это видно по глазам, по замедленной скорости рук, по рассеянному вниманию и чуть смягчённому выражению лица. И именно такого капитана Синьдзе любит всем своим сердцем. Он касается пальцами его щёк, покрывает поцелуями прямой нос и касается губами подбородка, а тот только хмурится и чуть слышно выдыхает. — Капитан, не засыпай, - говорит он, хотя давно следовало бы уложить его поспать, но Вэньцин сам настоял, а теперь... — Мх... С тобой будто уснёшь, - хмыкает тот, и брови только сильнее сходятся, делая его лицо грозным и строгим. Но на самом деле безумно милым, потому что капитан был под ним. На чёрных простынях он — обнажённое острие клинка. Холодный, неприступный, но, с другой стороны, очень нежный и податливый. На каждый толчок отвечает всем телом, тянется к нему ближе и обхватывает за шею, боясь ненароком провести ногтями по коже. Синьдзе совсем не против, ведь это будет меткой его капитана. Но сам Вэньцин не посмеет причинить ему боль — вместо этого лучше обматерит всю команду, но только не это. — Ты мягкий, - говорит Синьдзе и зарывается лицом в сгиб его шеи, вдыхая запах кожи, слыша тихие вздохи на ушко и распаляясь ещё больше. Самый нежный, самый надёжный — имеет в виду он, но Хань Вэньцин думает о другом. — А ты слишком огромный. Его голосом это звучит немного забавно, но Синьдзе не посмеет смеяться. Его капитан всегда честный, а в постели его честность — это лучший катализатор, заставляющий толкнуться глубже, сильнее, подбросив на кровати, чтобы вновь услышать тихий стон с его губ. Потому что член Синьдзе заполняет хорошо, восхитительно, до безумных мурашек по телу. Толкается туда, куда нужно. Знает его тело до мельчайших подробностей и разжигает бушующее пламя лишь одним движением. Движения Синьдзе всегда точные, выверенные до предела, но вот сейчас его чрезмерная точность буквально сводит с ума, заставляя балансировать на тонкой грани между сокрушительным удовольствием и желанием продержаться чуть дольше, вкусить больше. — Помедленнее... - тихо говорит Вэньцин, а Синьдзе покорно его слушается. Замедляется, растягивает мгновения, позволяя капитану прочувствовать до конца. Его руки тянутся к его лицу, пальцы скользят по щекам, мягко поглаживая, и Синьдзе тихо улыбается, прикрывая глаза и потираясь щекой о его руку. Его волосы щекочут кожу, а бесконечное доверие бьёт прямо в сердце. — Тебе нравится? - спрашивает Синьдзе. Они не обычные любовники, которые могут возбудиться из-за таких слов, но сейчас Вэньцин чувствует в груди только растекающееся тепло. Его ноги обхватывают крепче талию своего вице-капитана, заставляя войти до конца, и тихо выдыхает: — Ещё бы. Провоцирует. Для всех он агрессивный, жёсткий, хмурый, строгий. Но только с ним в постели Вэньцин будто становится другим — мягким, чувствительным, трепещущим и до дрожи нежным, от чего сердце Синьдзе заходится в бешеном ритме. Он поворачивает голову и касается губами его ладони. — Я рад. А затем подхватывает его за талию и продолжает движения. Тянется ближе, обнимает, покрывает поцелуями упрямое лицо — держит самого сильного человека в своих руках и сгорает вместе с ним в безудержной нежности. — Я скоро... - хмурится Вэньцин, пряча лицо в его плече. — Я тоже, - говорит Синьдзе, целуя его волосы. И мир в то же мгновение останавливается, взрываясь осколками, сокрушительным водоворотом, утягивая их в глубокую пропасть, разрывая связь с телом, которое дрожит в ослепительном удовольствии чужих объятий. — Ха-а... - выдыхает Вэньцин, смакуя эти ощущения. Складочка между бровями разглаживается, и лицо становится чистым, удовлетворённым, влюблённым. — Мне тяжело, - говорит он, и его голос снова возвращается к прежнему тону, но всё ещё такой приятный, с лёгкой хрипотцой. Синьдзе отстраняется, выходит из его тела, но всё ещё не может оторвать взгляда от своего капитана, на что тот только хмыкает: — Насмотрелся? И только шире разводит ноги, снова провоцирует. А Синьдзе смущается, отводит взгляд и кашляет. Всё-таки капитан есть капитан. Тот усмехается, а затем тянет его за руку, укладывая рядом с собой и обнимая со спины. — Нужно сходить в душ, иначе простудишься, - замечает Синьдзе, а тот только лениво отвечает: — Полежим так немного. И всё-таки это его капитан. Синьдзе улыбается и кладёт свою ладонь поверх его руки. — Хорошо. Хотя знает, что тот уснёт, и всё равно придётся нести его ванную. Но он совсем не против.