Главный герой

«Эй, можешь кое-что сделать для меня?» «А что ты хочешь попросить?»

***

Эдвард не знал, как эта книга в старой, порядком истрепанной обложке попала в дворцовую библиотеку. Она хранилась до возмутительности неаккуратно, если судить по внешнему виду: не разобрать ни названия, ни полного имени автора – лишь отдельные чудом уцелевшие буквы. Многие страницы были помяты и даже порваны, а в конце часть их вовсе отсутствовала. Обращаться так с литературой – великой драгоценностью – просто неслыханно! Странность заключалась ещё и в том, что видел ее Эдвард впервые; прочитав – ту часть, что была сохранена – он уверился, что раньше ее здесь совершенно точно не было. Такое произведение он бы запомнил. Книга была восхитительна. Прекрасна, волшебна, великолепна – и абсолютно точно неполна. Даже закрывая глаза на вырванные листы, Эдвард с уверенностью мог сказать, что это не первый и, возможно, не последний том истории. Его словно выдернули на пару часов в другую вселенную со своими особыми правилами и действующими лицами, ничего толком не объяснив, доверху наполнили тело яркими эмоциями, затянули в водоворот увлекательных событий – и отбросили назад, в темный безжизненный угол среди стеллажей с древними фолиантами. Эдварду хотелось больше. Незаконченный сюжет мучил его разум, заставлял истязать себя догадками о том, что же случилось дальше и какая участь ожидала тот удивительный мир. А потом появился он. Просто вошел однажды в беспокойный поверхностный сон принца, словно в обычную комнату, – и одним только взглядом утихомирил все мысли. Эдвард знал имя еще до того, как он его произнес, называя себя. Ларри. Главный герой.

***

«Расскажи мне, пожалуйста, что было дальше», – просил он обычно. «Что именно тебе хотелось бы знать?»

***

В некоторой степени, наверное, они были похожи: оба хотели стать лучше, обходя сильных соперников и презирая слабых, оба стремились к своей цели – тому идеальному будущему, что видели сами. Оба осиротели еще при живых родителях, оба винили себя в этом. Одиночество – чувство, бесконечно преследующее тех, кто был вынужден избрать особый путь и следовать ему неуклонно. Семья, друзья, любовь – обо всем придётся забыть, иначе будет только больнее. Ты один до гробовой доски – и после нее тоже. Эдвард знал, Эдвард когда-то уже умирал. Ларри тоже однажды едва не умер. Иногда он сожалел о той части, что «едва не». Упоминание девушки, что отдала свою жизнь вместо Ларри, почему-то коробило. Наверное, Эдварду было завидно – только потому, что ее смерть несла в себе больше смысла, чем его собственная, убеждал он себя. Совершенно не потому, что глаза призрачного гостя блестели нежным, тоскливым теплом, когда он о ней говорил.

***

«Зачем ты живешь?» – спросил он однажды. Если бы этот вопрос задал кто-то другой, Эдвард решил бы, что ему говорят «пойди и умри прямо сейчас». «Ради брата», – ответ краткий и правдивый. – «А ты?» «Тоже». Эдвард знал, что у его собеседника нет родных братьев и сестёр. Речь, должно быть, была о её брате, которого Ларри пообещал защищать. Раздражало, что даже после своей гибели она продолжала на него влиять. Раздражало, что их все еще что-то связывало.

***

«Если бы ты мог переродиться кем-то другим... – Сердце зашлось в болезненной судороге. – ...в другом мире и с другими людьми, какую роль ты бы выбрал?» Ответ был очевиден настолько, что озвучивать не было резона – Эдварду оставалось лишь гадать, как давно Ларри все понял, и смутно надеяться, что тот не читал его как открытую книгу все это время. В конце концов, он действительно его любимый главный герой.

***

«Эй, можешь кое-что сделать для меня?» «А что ты хочешь попросить?» Пауза между ними наполнилась отчаянием. «Пожалуйста, существуй».