1.
15 июня 2024 г., 03:40
in your head — cloudyfield.
Кругом цветущая и пахнущая своей одинокой мощностью ветра природа, что предвещает скорые моросящие капли вокруг, норовя дать возможность им опуститься на одинокий маленький домик, который стоит на горе и, с окна которого выглядывает усталый взгляд по утрам и любуется тёмным бескрайним озером. Погода в последние недели совсем не радует своими тёплыми и яркими лучами солнца, что прячется за серыми облаками, готовыми облегчить свою боль в любую секунду через свои безвкусные слёзы с редкими грозами. Как раз под стать его внутреннему состоянию – без лучезарных лучей, что режут глаз. Измученный Джейк даже рад такой непогоде в июне: она заставляет забыться и проникнуться запахом мокрой хвои с прохладным ветерком в предвкушении тихого грома и угрюмых туч.***
Приезд сюда был резким, скорее неосознанным, но в душе Джейк лелеял об этом дне каждую секунду своего пребывания на прошлой квартире: попытка убежать от всех проблем, плохих мыслей и людей в надежде, что это что-то изменит. Все накопленные деньги, что откладывались на Бог знает что, всю жизнь почти что отказывая себе в различных приятных вещах и работая с дополнительными сменами – импульсивно потратились на аренду дома на всё лето. Джейк пару месяцев назад уже начал продумывать детальный план побега на «отдых» в одиночку в какую-то глушь, лишь бы успокоить себя и дать последнюю надежду чему-то, что усмирит его мысли и придаст сил двигаться дальше, а не оборвать всё одним жалким вечером. Джейку девятнадцать лет, но юношеские проблемы никуда не исчезли, а только прибавили веса. Веса переживаний, комплексов и постоянных ссор между близкими, казалось, людьми. Родная мать, что убила всю уверенность в себе с одиннадцати лет, продолжая по сей день говорить, какая он ничтожность, что смеет теперь уставать от «бездельничества» даже на работе, заедая потраченные деньги впустую на «жирную» для него еду. Внешность и вес собственного ребёнка для неё будут всегда неудовлетворительными, в том числе и для самого Джейка, что живёт голодовками и компульсивными перееданиями из раза в раз. А стыд свой он прикрывает разноцветными синяками по всему телу, что напоминают болью при малейшем прикосновении на них. У него не получилось оправдать ожидания матери своими успехами в учёбе перед ней и её знакомыми: ей было мерзко слышать о том, что её ребёнок не смог выиграть в очередной олимпиаде, что он посмел втихую прогуливать уроки, посмел вливаться в плохую компанию, посмел сдать экзамены на ужасные баллы, опозорив её перед знакомыми и родственниками, чем сильно оскорбив её честь и гордость. Надежды и силы на единственного ребёнка потерпели крах, теперь в её глазах он всего лишь заноза, что смеет существовать с ней в одном доме и есть с её холодильника. Она никогда не сможет в нём увидеть человека, живого человека, который может чувствовать эмоции, может уставать, может быть плохо, может высказывать своё мнение. Если в Джейке это проявится вдруг вновь, она без промедлений покажет ему насколько он имеет на всё это право. Своё будущее Джейк уже с подросткового возраста перестал видеть и продумывать, когда ему помимо дома ещё и в школе перед всем классом сказали, что жизнь его обернётся в скитания по улицам без знаний, так ещё родители отвернутся от такого небось – Джейк слушал это с бесстрастным лицом, но внутри начало что-то возгораться. Одноклассники начали подшучивать после этого над ним и не воспринимать его как человека всерьёз, до избиений не доходило, но в мыслях Джейк корил себя за то, что не получил за своё существование физической расправы. Всё обрело серый вид и смысл. Только новая компания, что могла отвлечь от всех невзгод, перешагивая всё новые грани вседозволенности с дешёвыми сигаретами, что наполняли лёгкие едким запахом дыма успокаивали мысли и давали уснуть. Но долго так не протянешь, он это чувствовал. С каждым днём ссоры с друзьями, которых можно сосчитать по пальцам одной руки и матерью приобретали всё бо́льшие масштабы. А проблемы на работе только больше вводили в апатию, не имея сил отвечать и терпеть очередные негодования людей. Состояние Джейка, которое на последней волосинке держалось изо всех сил, медленно падало вниз. Стресс на постоянной основе давал о себе знать в разных ситуациях и болезнях. На неприкаянной душе проблем накопилось настолько, что дошло до точки апогея. В роковой вечер в ванной, наполненной уже остывшей водой по уши, лежал он и держал в руке канцелярский нож – сжимая и разжимая, давая почувствовать себе мимолётные молнии боли, что струились из раненой руки кривыми бурыми линиями, постепенно окрашивая цвет воды. И ждал. Ждал, когда осмелится сжать посильнее? Когда ворвётся кто-то из его друзей или матери, обнимут наконец и извинятся? Когда осознает, что не всё потеряно и ещё можно полюбить и понять себя? Когда его одиночество заполнит кто-то… Осознание, что сейчас может всё закончится, накрыло лёгкой паникой и адреналином, который создавал шум в ушах. Последние дни своей жизни он явно хотел провести не так. Резко подорвавшись с остывшей уже воды, Джейк подбежал к аптечке, схватив лишь бинт с хлоргексидином и, взяв телефон с дальней полочки набирал в строке поиска объявление с арендой дома, которое до этого просматривал кучу раз всё не решаясь сделать отчаянный шаг. Тот находился далеко отсюда, почти в глуши, но с приятной низкой ценой. Мысли о том, что с самим домом в плане ремонта что-то не так или из-за места отдаленного от цивилизации – его не волновали. Не задумываясь, со страхом и надеждой на лучший исход, он позвонил по указанному номеру с мыслью, что там он сможет себе доказать важность своего существования: без помощи родителей, без бывших друзей, лицемерных знакомых и людей в принципе. Вот так быстро, не обдумывая, собрав минимальное количество вещей впопыхах и минимальным перекусом, на следующий день поехал Джейк по указанному адресу, пройдя полдороги пешком. Внутренней радости не было предела, когда он заселился и впервые за долгое время выдохнул полной грудью без всякой боли и тяжести перед порогом тёмного полустаренького дома. Последняя надежда на этот «отдых», что дал возможность убежать от своих проблем и попыток покончить с этим всем в один глубокий порез в холодной ванне. Первые ночи в одиноком, ещё более тёмном доме давили своей атмосферой и вновь тревожные сны не давали покоя, после которых Джейк пытался восстановится через рутинные пятиминутки на курение ментоловыми сигаретами, что были под стать хвойным, словно малахит, соснам вокруг него. Джейк был лютым домоседом, даже со своими проблемами в семье и постоянными подработками, но с приездом сюда и глядя каждый раз в окно на лазурное озеро перед домом, он не мог не сидеть перед ним часами и любоваться пейзажем каждый день за новой работой: Джейк в последние дни перед переездом нашёл себе некую подработку лингвист-переводчиком онлайн, дабы заняться здесь тем, что проявит его знания иностранного языка хоть где-то. Мать не считала, что такими знаниями можно себя прокормить: переводчиков полно, а желающих получить высшую категорию лингвиста в хорошей работе – много, конкуренция большая, а у Джейка мотивации ни на что нет. Но с возрастом он решил всё же улучшить свои знания и теперь он заучивал здесь новые слова с абзацами, записывая всё в заметки и расклеивая их по всему дому – это было, своего рода, успокоение, которое приносило спокойствие его мыслям в этой местности, где обитают лишь шерстяные и пернатые друзья. Людей здесь редко встретишь, по словам арендодателя, у которого глаза светились нетерпеливой радостью принять потенциального жителя в свою обитель, в которую надолго никто не останавливался. Но за тем приукрашивая здесь местность, хорошую связь и, самое главное – полное единение с природой, где ни единая душа не посмеет за вами наблюдать, если вы сами того не захотите.***
Очередным пасмурным утром в одних ночных штанах и свободном сером лонгсливе, Джейк с взлохмаченными волосами пошёл к уже знакомому озеру, что притягивал каждый раз его взгляд, заставляя подойти ближе, будто толкая его вдохнуть свежий и глубокий аромат: ступить босыми ногами в прохладную водную гладь. Пару дней он здесь живёт, но это озеро не покидало в нём странные ощущения при одном взгляде на спокойную гладь. Остановившись у берега, где край холодной воды жаждал прикоснуться к голым пальцам и всё с тем же сонным взглядом, что устремился прямо вдаль на серый горизонт заставлял все мысли разом улетать после тревожного сна с каждым потоком воздуха, забирая тяжёлую ношу с собой и развевая непослушные волосы, в попытках ослабить головную боль. Джейк вытащил пачку ментоловых, дабы закурить, но затем по телу прошёлся табун мурашек от резкого потока холода за спиной и странного ощущения. Чужого присутствия? — Верный спутник ищет смысл жизни далеко в горах, надеясь на чудо. Джейк не сразу понял, что это обращено к нему. Как будто голос пришёл извне, как эхо собственных мыслей. Повернув голову в сторону, откуда послышался чужой голос, взгляд был направлен на тонкую изящную фигуру человека в белой рубашке рядом с собой, что так же смотрел на горизонт в преддверии скорого ливня с бурными, но пока тихими откликами грозы вдали. Чёрные смоляные волосы от влаги закрывали лицо, которое старался рассмотреть Джейк с нарастающей внутренней тревогой, но пытаться окликнуть незнакомца не было смысла, ведь он сам повернулся к Джейку с умиротворенным взглядом и полуулыбкой, продолжая: — Твоя наивность спасла тебя от кончины от собственных рук, но оправдает она твои ожидания? Чистый голос, что обволакивал своим звучанием звуковые связки заставил впасть в ступор на несколько секунд. Джейк думал, откуда в полной глуши из ниоткуда взяться загадочному незнакомцу, что настораживал и не вселял хороших дум: за ним не было никаких следов на земле, его одежда и сам он выглядели так, будто он здесь жил век тому назад. Но отчего то он так подходил здешней природе и эта улыбка, что располагала на доброе знакомство… всё ещё внушали некую опасность, но за тем и непонятное влечение? Запах озера, что становился всё более влажным рядом с ним и отражение угольных волос незнакомца, словно маленькая чёрная дыра, что должна была возрасти ещё больше с часом, но при этом Джейк словно впал в свою реальность, не смея снова перевести взгляд на новоприбывшего, только разглядывая его частицы в отражении воды, забывая, что он здесь не один. Последняя фраза, что прозвучала точно эхом в, гудящей болью голове, заставила на миг ещё раз взглянуть перед собой на человека, что спокойно смотрел на него в упор, ожидая дальнейших действий. Двусмысленное предложение, подшутить которым не каждый мог, а значит он что-то мог знать. Но Джейк решил, что это всего стечение обстоятельств и голова просто не свыклась без излишней тревоги внутри. Интересно только, откуда бы этому человеку взяться в такой глуши? Что за фразы такие при незнакомом тебе человеке? И отчего он был таким бледным, словно никогда не видел солнечного света точно с век? — Раз уж я здесь, то стоит попытаться, — промолвил Джейк спустя пару мгновений, вместо приветствия, выйдя из ступора. Вытягивая из кармана штанов зажигалку, при этом всё время держа в руке не открытую пачку сигарет дрожащими руками то ли от холода, что подступал к берегу, то ли… от волнения? Прикуривая и затягиваясь, Джейк не стесняясь разглядывал обладателя спокойного голоса, который в ответ будто тихо радовался такой реакции. — Как символично, — хмыкнул незнакомец, уже улыбаясь в открытую то ли от иронии его слов, то ли над ситуацией в которой тот оказался. — Откуда знаешь, зачем я сюда прибыл? — выдохнул с густым дымом Джейк. — Сюда не каждый месяц кто-либо приезжает, тем более один с таким опустевшим взглядом, что не исчезает по сей момент, — не отворачиваясь и смотря прямо на беспристрастное лицо Джейка, в котором невозможно было прочитать или уловить в нём нотки другой эмоции, кроме настороженности, безмятежным тоном продолжил молодой на вид парень. — А если и приезжают, то это их последняя остановка. — Утонули в этом озере небось, — хмыкнул в сигарету и улыбаясь отчего-то такому странному, но комфортному диалогу Джейк. — Тебя как зовут-то, загадочный незнакомец? Вновь выдыхая густой дым из лёгких, спросил Джейк с заинтересованным взглядом, не смея спрашивать очевидное – о его присутствии здесь, так как были мысли, что прямой ответ он не получит. Взгляд зацепился за миловидную улыбку, поверх которой были нарисованы японской кистью, что создали размашистыми движениями красивые чёрные родинки, которые так подчеркивали светлое лицо. Размещение их поражало не меньше, хотелось подойти поближе и рассмотреть каждую, что так упорно скрывались за волосами, которые закрывали моментами половину лица собеседника из-за порывов ветра. Незнакомец, заметивший столь пристальный взгляд на себе, начал заправлять волосы назад и за уши, подходя поближе с любопытным взглядом. — Пак Сонхун, можно просто Сонхун. А тебя? — заглядывая в глаза на расстоянии вытянутой руки спрашивает мелодичный голос. — Шим Джеюн, можно просто Джейк. Сигарета наполовину дотлевает в тёплой руке, которую не смеют подносить к губам рядом с Сонхуном, который так обволакивает своими кофейными разводами в глазах и округлыми кофейными зернышками разных размеров на аккуратном лице. Джейк мыслил, что не смеет опорочить едким дымом столь светлый лик, что был рядом и располагал к себе. Выдохнуть дым прямо ему в лицо казалось слишком эгоистичным, отчего внутри будто разрастались тяжёлые гнилые ветви. Но вместе с этим в голову пришла мысль, что Джейк его совсем не боится, продолжая стоять рядом с названным другом в полной глуши. Обаятельные добродушные глаза, в которых читается беспросветная тьма с отголосками былого света – завораживали. Его лицо, словно нарисованное изящной кистью заставляло не отрывать от себя взгляда, позволяя рассматривать эту безмятежность, дабы запомнить её. Запомнить, что рядом с ним можно ощутить безопасность. Моменты, что тянулись словно минутами, наполняли отчего то пустое сердце чем-то живым – чувствами, затупившими эмоциями. Заинтересованность в Сонхуне пробуждала в Джейке действие узнать его ближе, нейронные связи в мозгу, что очерствели подле неугомонных недовольных восклицаний отовсюду, даже от себя, вдруг пробудились и возобновили движение. Но неожиданно прерывает приятную компанию с новым знакомым нежданные капли дождя, что усиливались с каждой секундой, предвещая ливень. — Кажется дождь собирается, не хочешь у меня переждать, Сонхун? Неосознанно взявшись за чужой белый рукав кончиками пальцев, аккуратно спрашивает Джейк, ожидая положительного ответа на продолжение диалога в комфортной обстановке за чашечкой чего-то тёплого. Но Сонхун на это лишь улыбается любезно, опуская взгляд на пальцы, что уверенно держат и просят об удовлетворительном ответе. Будто вся горечь, что скопилась на языке в этот момент, отскакивает от зуб с чистой уверенностью и надеждой в последний миг. А другой стоит тихо с опущенной головой и даёт им шанс промокнуть до нитки и дрожи. — Давай в другой раз, Джейк-и. Беги домой, мне нужно ещё сделать кое-какие дела. Поднимает голову и проговаривает спокойным тоном Сонхун, пронизывая тёплым взглядом, что заставил внутри что-то ёкнуть и продрогнуть то ли от холодных капель с неба, то ли от его слов, за которыми скрывается что-то большее. Джейк не смеет перечить его словам и даёт возможность уйти после столь внезапного знакомства, но с надеждой, что они ещё встретятся. Медленно опустив широкий, почти не промокший рукав слегка дрожащей рукой, Джейк впервые выдавил из себя полуулыбку и на прощание, пожелав удачи и пошёл к себе неторопливым шагом под прохладными утренними слезами туч, что в открытую горевали: подтверждением этого будет мокрая одежда с волосами. Обернувшись на начале тропинки к своему дому, Джейк устремил взгляд на место, где они только что беззаботно разговаривали, а Сонхуна будто бы и не было. След простыл, отпечатком которого даже на земле не осталось.***
Следующее утро встретил Джейк вновь прохладным ветром и моросистым дождём, что должен был вот-вот закончиться, но тот не пропускал ни единый лучик, что пытался пробивать себе путь через серые тучи. Все оставшиеся дни после встречи с Сонхуном Джейк только и делал, что переводил и переписывал работы, выглядывая периодически в окно, ожидая возвращения нового знакомого. Джейк хоть и любил такую угнетенную погоду, во время которой можно тепло укутаться и заниматься своими делами, не думая о своих проблемах, но выходить в дождливые дни, тем более одному прогуливаться в такое время не очень хотелось. Поэтому эти дни он проводил внутри дома, стараясь не думать о матери и гнусных мыслях, что стопорили его. Когда они всё же возникали, Джейк начинал думать о новоиспеченной встрече с Сонхуном, которого отчего то хотелось познать полностью, узнать о его мыслях и жизни. Его всё ещё не покидало ощущения, что с этим парнем явно что-то не так, но нарастающие эмоции затмевали рассудок. Наступившей ночью он всё-таки решил выйти к озеру – путь к которому лежал через голую дорожку вокруг которой сияла мокрая трава под молочной луной, после дневного моросистого дождя, капли на которой освещали путь к водоёму, – на ночную прогулку перед сном, но его встретили лишь прохладные порывы ветра из, казалось, самой глубины водоёма. К сожалению, новый знакомый не нашёл свободного времени за эти пару дней для него, поэтому Джейк с надеждой на завтрашнее утро пошёл спать с ямками полумесяцами на плечах. Странное ощущение, что приказывало притупить чувство, которое было не надобным ни ему, ни Сонхуну. Но Джейк не понимал, что это за чувство. Когда наступил следующий день, ближе к обеду, Джейк решил заняться уборкой и разложить окончательно вещи по своим местам, так как после приезда он только самое необходимое выгрузил, забив болт на остальное. Хоть вещей он брал не много, но по итогу жить хотелось в более чистом помещении и без раскиданных вещей. Хозяин дома не удосужился прибраться перед арендатором, хоть дом и был небольшим, но Джейк решил не обращать на это внимания, занимаясь уборкой, параллельно уплывая в свои мысли: снова всплывала фигура матери, которая вальяжно сидит на диване перед телевизором, не удосуживаясь набрать сыну в поздний час, когда он не намеревался возвращаться домой после своих ночных похождений. Потом снова всплыла вчерашняя одинокая ночь, в преддверии которой Джейк почему-то молча дожидался нового знакомого, но, конечно, тот не пришёл. На удивление Джейка, внутри что-то колко и резко ёкнуло, но он списал всё на подъём к горе на ночь глядя. Ночной сон прошёл на удивление спокойно, даже без снов, лишь чёрная пелена. Удивило, что ему, которому снились различные сны, отчасти метаморфозные и незаурядные, с кошмарами, вдруг резко оборвали своё существование, но он так же списал всё на новое тихое место жительства. Джейк за уборкой нашёл старую дверцу в доме, которая явно вела в подвал, не было намёка, что та заперта, поэтому дёрнув за ручку, он удивился, что та не поддавалась. На вид дверь была не в хорошем состоянии, но отчего то его манило зайти туда, выбить дверь, узнать что там. Хозяин про подвал ничего не говорил, хотя мог упомянуть о ней, но видимо посчитал это ненужным, потому что никто в здравом уме, если не со скуки, не полезет выламывать дверь старого подвала. Но Джейк не просто со скуки хотел туда зайти, его бы не заинтересовал он даже, если не эхо и звон в ушах, которые были слышны слабыми отголосками завывания откуда-то: быстро взяв кухонный нож, Джейк попытался выломать замок на двери, рваными взмахами пытаясь сломать и проткнуть дверь, запыхавшись, но потерпел неудачу – нож отскочил, слегка разрезав внутреннюю часть запястья. Только после этого он вдруг проснулся, а внутри будто разом что-то опустело и зрение сфокусировалось на дверь перед собой. Странное чувство, что мгновением назад смогло взять над ним контроль насторожило и заставило почувствовать некую злость. С дрожащими руками, всё ещё не чувствуя и не видя свою руку, Джейк положил нож на столешницу и перевёл нервный взгляд на открытое окно, едва не врезаясь в стул после увиденного: он медленно начал приближаться к окну, видя перед собой знакомое лицо. Он хотел позвать его, но голос будто сорвался, вырываясь тихим хрипом. Сонхун смотрел на него без удивления, будто знал, что тот появится. Будто ждал. Это ощущение обожгло Джейка изнутри. Успев моргнуть лишь на секунду, он больше не увидел Сонхуна перед окном. Вместо этого, услышав возле входа открывающуюся дверь, Джейк медленно перевёл взгляд на новоиспечённого гостя, что опёрся плечом об косяк со спокойным взглядом. — Ты шумел, — просто сказал он. Голос был слишком ровным. — Я?.. Ты… ты пришёл, Сонхун, — выдохнул Джейк, чувствуя, как ладони покрываются потом. Молниеносная реакция парня в передвижениях оставила новоприбывший напряжённый осадок внутри Джейка, что не мог понять эти странности. Сонхун не ответил ему, лишь шагнул ближе, как будто хотел что-то рассмотреть и Джейк на миг замер, не в силах отступить. В этих глазах не было ни страха, ни агрессии. Но в них что-то холодило до костей. — У тебя кровь на руке, — произнёс он. — Не твоё? Джейк резко поднял и глянул на свою руку, вытирая другой покрывающуюся тонкой коркой кровь и накрыл рукавом, только потом осознал: действительно, кровь. Сырая, липкая. А рана довольно глубокая, чтобы не ощутить боли. Как же он её не почувствовал? Повернув голову назад к двери, что манила мгновение тому назад, виднелась дорожка из капелек бурой крови. В голову Джейка будто молнией стрельнула головная боль, которую он накрыл раненой рукой, делая шаг назад. Сонхун же ни одного. Он тихо смотрел за реакцией напротив, будто бы ожидая, когда закончится боль Джейка. А головная боль, что резко началась и так же резко прекратилась заставила Джейка поднять свой взгляд на Сонхуна, который всё время смиренно следил за ним, не предпринимая никаких попыток заговорить, помочь – лишь тихое холодное наблюдение. Мурашки по коже тут же начали свой марафон, за секунду преодолевая большое расстояние, а дрожь в руках начала отбиваться колкой болью, будто передавая остатки с головы в конечности. Не дождавшись ответа на свой вопрос, Сонхун спокойно проговорил: — Помочь тебе перевязать запястье, Джейк-и? А то гляжу на него и самому больно, вдруг зараза какая-нибудь попадёт. Внутри спёр воздух, пока Джейк хотел высказать ответ. Он был рад снова видеть Сонхуна, слышать его голос, видеть его карие глаза, что будто впитывали все его мысли, без возможности высказать их ему через рот. Что-то завораживало в этом всё ещё незнакомом ему парне, который странно исчезал и быстро появлялся, но он ему доверял. Не боялся довериться и испытать опасность. Чтобы не давать возможность Сонхуну упиваться его мыслями, хоть это и было лишь воображение Джейка, он промолвил лишь: — К-конечно. Сейчас, только давай я поставлю воду греться для чая. Может, ты смог бы составить мне компанию, раз наведался ко мне в гости? — Ох, я бы с радостью! Но для начала найти бы здесь аптечку, а то рукав твой явно не спасёт свежую рану. — Ну моя рана хотя бы не настолько серьёзная, как твой порванный рукав. Ты как будто дрался с самим волком. Кинув взгляд на слегка потрёпанный вид Сонхуна, Джейк обратил внимание на порванный вдоль когда-то белоснежный рукав, концы которого колыхались порывами ветра через открытую дверь. Джейка это не смутило, лишь слегка насторожило: что же случилось с ним по пути сюда? Сонхун же времени решили не терять и ступил вглубь дома, усмехаясь и отвечая на тон громче, уходя всё дальше: — Ха-ха, нет же! Случайно зацепился, когда гулял в лесу за низкую ветку, вот и порвался. Но всё нормально, я хотя бы не истекаю кровью, как некоторые. — Да не прям уж я истекаю! Перекидываясь фразами, что заставили улыбнуться обоих, Джейк не успел понять, как Сонхун без промедлений вышел из кухни, шагнув в глубь дома. Он же не успел даже сказать, что не знает местоположение аптечки, куда он пошёл? Он знает где она? Но откуда… если он сейчас явится вместе с ней, Джейк не сможет больше откидывать свои сомнения насчёт Сонхуна на задний план. Через несколько минут, он всё же вернулся, ворча, что еле нашёл аптечку, пока Джейк растапливал миниатюрную печь для того, чтобы подогреть воду. Ему, на удивление, даже нравился такой интересный способ подогрева еды и воды, с треском мелкой древесины, которую обгладывал языки пламени, Джейк ощущал по вечерам приятное умиротворение, так что страх хозяина из-за отсутствии плиты пришли зря. Но Джейк всё же осмелился озвучить вопрос: — Откуда ты знал, где она находится? Я даже сам не знал и не сказал тебе ничего… — Ох, это же очевидно! Большая часть людей всегда хранит её в ванной комнате и этот дом я хорошо знаю. Просто пришлось повозиться с её вытаскиванием. Опираясь локтями о стол, проговорил Сонхун с искренней улыбкой глядя на Джейка, что будто в ступоре застыл на мгновение с коробками различных чаев. Его не смутила сама фраза Сонхуна, как его отношение и беззаботный тон, что отдавались лёгкими вибрациями по телу, словно дрожь. — Ты жил здесь? — Когда-то о-о-очень давно. С родителями. Но мы давно разошлись своими путями. — Интересно было бы послушать о твоём прошлом, да и о жизни в целом. И тебе. Последняя фраза прозвучала шёпотом, но показалось, что Сонхун и её услышал, так как последовала милая улыбка от которой Джейк застыл на мгновение. Снова эта миловидная улыбка. Для него появление столь таинственного собеседника, что, несомненно, прятал свои секреты, не думая даже о том, чтобы раскрыть их ему, придавал в его жизнь всё же какие-то яркие и приятные нотки, которые он не мог объяснить. Не мог объяснить чувство, которое возникало рядом с ним, когда они пили вместе черничный чай, подмечая, что Сонхуну идёт столь холодная на вид ягода, но внутри она со своей кислинкой и сладостью, которую нужно познать со временем. Не мог объяснить почему за столь беззаботным праздным диалогом ему действительно интересно слушать Сонхуна, жадно подмечая при этом, как тот вскользь может сказать часть информации о себе. Не мог объяснить так же нарастающее в груди ощущение, которое рвалось прикоснуться к нему: сквозняк из открытого окна треплет волосы Сонхуна, и Джейк ловит этот жест – хочет пригладить локон, но не смеет. Смеет лишь тихо и с улыбкой наблюдать за родинками на живом лице, местоположение которых он в скором времени запомнит; за белозубой улыбкой вблизи, которую хочется очертить своими губами, вторя ему. Эти мысли лишь на миг показались Джейку чем-то неправильным, но… как же отреагирует Сонхун на его глупую мысль? Скажет, что хочет лишь научиться улыбаться так же, как он… а эта практика лишь быстрее поможет ему научиться. Но он не успел высказать такую мысль, подумав лишь о том, что Сонхун и так услышал его мысли, пусть это было и неправда. Обработав рану затем и аккуратно обмотав запястье не новым, но сейчас нуждающимся бинтом, Сонхун глянул на совершенную им работу, поладив нежно через ткань раненое запястье и обдумывая то, что наверняка порез свербил и неприятно щипал даже когда он аккуратно обдувал его. После он перевел взгляд повыше на бесстрастное лицо напротив, взгляд которого разглядывал его сверху вниз, словно оценивая с ног до головы. В глазах Джейка он смог уловить искру, что внутри будто возгорала до невозможных пределов: неровное дыхание тому свидетельствовало. Сонхуна это немного смутило, но он всё же отпустил руку Джейка и принялся спрашивать о вкусах чая, которых у того с избытком. За диалогом, в котором начали всплывать вопросы, интересующие друг друга, Джейк не терял возможности узнать Сонхуна ближе: через игру угадывал его возраст, национальность, где он живёт и как обстоит его личная жизнь. Улыбки порождали смех, заставляя другого так же рассмеяться, будто заражая своей реакцией. Ответы Джейка были откровенными, хотя Сонхун отдалённо спрашивал его, будто боялся задеть любую тему, чтобы узнать Джейка настолько близко, как он хотел узнать его. Джейк же не терял возможности и всё спрашивал, получая на удивление ответы, от которых был слегка в шоке, либо же двусторонние, не имея под собой прямой ответ. Молодой Сонхун под стать походил на свой возраст – двадцать один, а жизнь его была по рассказам не столь радужной и свободной, но сейчас настолько вольной, что сам Джейк начал слегка завидовать столь беззаботной жизни без проблем и боли. Вот только Сонхун успел обмолвиться, что так же останавливался в этом доме с родителями, но поезда по итогу закончилась не при хорошем раскладе. Вернувшись в город, он накопил денег и купил домик неподалёку отсюда и живёт уже здесь пару лет вдали от цивилизации, но отнюдь не жалуется. В его глазах видна полная умиротворенность и радость от нового приятеля, а Джейк теперь подумывает о продолжении аренды в этом доме. Пол дня они провели вместе за неугомонными разговорами со смешками, в которых Джейк старался вложить частичку себя и довериться. Чувствует, что этому человеку можно доверять. Даже если Сонхун увиливал иногда от прямых ответов и продолжал заполнять их своими рассуждениями с историями на собственном опыте, Джейку это ничуть не мешало находиться в приятной компании с тем, кто внимательно выслушивает тебя, а после дополняет своими мыслями. И вот на следующий день Джейк вновь пригласил Сонхуна к себе, но уже под предлогом того, что заметил, как у того рукав порван уже давно и желательно подлатать, чтобы разрез и дальше случайно не разорвал весь рукав, а то и больше. Сонхун сначала отнекивался, говоря, что сам зашьёт, либо же сменит саму рубаху, но потом сдался под напором Джейка. Сам же Джейк хотел побольше времени проводить с Сонхуном и этот предлог – лучшее, что могло случиться. Когда они уже вместе сидели за столом, медленно попивая черничный чай, который сильно понравился Сонхуну, Джейк готовился к зашиванию вещи, которую очень любил Сонхун, по всей видимости, раз эта рубаха на нём уже долгое время. Он снял её и остался сидеть рядом с обнажённым торсом, наблюдая за процессом зашивания его старой вещицы, лёжа на согнутом локте. Джейк мимолётно бросал взгляд на безвольный взгляд Сонхуна, что всматривался в его движения длинных пальцев и в его сосредоточенное лицо, но когда его поймали с поличным, тот улыбнулся, скрывая своё смущение. Джейк же на этот открытый взгляд, в котором отражалось горящее пламя от печи, почувствовал, как щёки слегка загорелись, а пальцы мелко подрагивали, ну уже не так, как раньше. Миниатюрная печь вновь нагревала языками огня обгорелые стенки, рыжими всполохами отражаясь в глазах Сонхуна. Поленья потрескивали, в воздухе витал терпкий запах нагретой древесины. Сонхун молча рассматривал его. Его голова, словно под тяжестью мыслей, была чуть наклонена к нему. Смешок, что вырвался из его уст, перекрывая их совместную волну момента смущения, последовало: — Тебе не холодно вот так сидеть без верха, Сонхун? Давай я дам тебе свою рубаху. Вон, уже мурашки бегают по предплечьям. — Я всё ждал, когда ты предложишь. Мягкий кошачий взгляд превратился в хитрый лисий, что не скрывал своей истинной сущности в рассматривании собеседника, пока тот снимал с себя синюю рубашку, оставаясь в одной футболке. Не ожидая, пока парень лениво протянет руку, чтобы забрать вещь, Джейк сам набросил на его плечи тёплый материал на расслабленные плечи, что тут же поднялись в удивлении. Джейку – напоследок этого весомого касания к чужим плечам, которые тянули к ним прикоснуться, – хотелось задержать руки подольше, но понимал, что ещё не время, поэтому опустив ладони к предплечьям он всё же отступил и принялся вновь за работу, пока собеседник расправлял рукава и укутывался в новую вещицу, пряча в ней свой белоснежный нос. Джейка такое действие вновь заставило немного нервничать от непонятного чувства…превосходства? Сонхун так мило укутался в его рубаху и сейчас смотрел на горящее пламя, которое большими языками отражались в его больших глазах. Но затем эти же глаза перевели свой взор прямо в его, сверлящих будто насквозь. О чём же думает Сонхун сейчас? Какое же у него отношение ко мне? Можно ли к нему ещё раз прикоснуться… В мыслях только и витало внутренне чувство удивления о том, как же Сонхун походит здешней природе, дому, атмосфере в целом. Как же такой белоснежный человек родился с чернильными волосами, словно антрацит, и такой доброй улыбкой и спокойным взглядом на мир в целом. Словно его ничто не беспокоит уже очень давно и он лишь проживает те дни, что ему предначертаны судьбой, не имея под собой никакой ценности, только беспристрастное существование. Интересно, радовался бы Джейк такой предоставленной возможности от судьбы прожить всю жизнь, после всего того, что с ним приключилось, как Сонхун? Но решив прервать поток мыслей и всё же доделать работу пока Джейк возился с заплаткой, изредка сдувая со лба норовящие попасть в глаза пряди, он почти не обращал внимания на Сонхуна — не потому, что не хотел, наоборот. Когда тот сидел так близко, ловко подавая ему то кусок ткани, то нитки и наблюдая за всем процессом, в нём ощущалась странная хрупкость. Не телесная, нет — скорее, будто он мог раствориться, если к нему прикоснуться неправильно. Почти завершив работу, заделав не только рукав, но и ещё несколько рваных частиц, Джейк предложил оценить проделанную работу. Но Сонхун был настолько сонный, что засыпал буквально за столом, опустив при этом свою голову ему на плечо, словно от тяжести мыслей, что одолевали его. Джейк чувствовал себя неловко от одной только мысли, что чужое дыхание может задеть его кожу. — Тебе точно удобно вот так спать? — тихо спросил он, стараясь не встретиться взглядом. — Удобно, — чуть кивнул Сонхун. — Ты всё ещё дрожишь. — Уже нет. Джейк немного наклонился вперёд, вбирая в лёгкие запах своей рубашки и чужой кожи – почти неуловимый, чистый, с чем-то еле заметным, будто тёплая пыль или засушенные травы. Он сам не понял, когда перестал шить и просто замер, держа иглу на весу. Сонхун приоткрыл веки, посмотрел на него, будто бы уловив перемену. Он не отстранился – наоборот, чуть подался вперёд, позволяя Джейку рассмотреть себя ближе. Их лица оказались в опасной близости. — Ты… Он не договорил. Просто посмотрел в глаза, и этого хватило, чтобы Джейк почувствовал, как земля под ногами становится зыбкой. Вместо ответа, он наклонился и поцеловал его холодные пальцы, что встретили его на полпути. Его глаза сверкнули в темноте, и парень почувствовал, что Сонхун улыбнулся. Его дыхание скользнуло на шее с явной усмешкой, но при этом не позволяя случиться следующему. Медленно убрав пальцы, закрыв их большим теплым рукавов, он поднял голову и глянул прямо в глаза Джейка, что норовили высказать свои чувства. Приблизившись к его лицу, Сонхун мог лишь уловить нервное дыхание и постепенно краснеющие уши. — У тебя помутился рассудок, — спокойно проговорил Сонхун. — Нет, не помутился. И ты об этом знаешь. Он не знал, чьё это было решение первым – но вот между ними уже не осталось воздуха. Пальцы Джейка чуть дрогнули, зацепившись за запястье Сонхуна, пальцы которого мгновением назад прикасались к его губам, как будто проверяя: можно ли. Сонхун едва заметно противился, лишь тяжело выдыхая через нос, но после слегка кивнул, выдохнув в сухие губы напротив. И только тогда, осторожно, будто боялся разрушить что-то важное, Джейк коснулся его своими губами. Сначала это были обычные лёгкие причмокивания, за которыми следовали неуверенные долгие поцелуи, боясь спугнуть, и через которые приходилось обоим тяжёло дышать через нос, но хриплое дыхание, которым они делились друг с другом, давало им шанс на спасение. Нежные поцелуи, что они дарили друг другу заставляли мочки ушей краснеть: на белоснежном лице возможно было разглядеть это в полной мере. Кончиками пальцев Джейк заботливо взял за мочку уха и начал его ласкать, делая при этом свой собственный массаж, чем заставлял Сонхуна напротив слегка дрожать и чаще выдыхать ему в губы, шепча его имя. Джейку доставляло неимоверное удовольствие видеть перед собой расплывающегося постепенно парня, к которому его невозможно тянуло какими-то неизвестными путами, но он был не против. Лишь желая о том, чтобы этот момент длился как можно дольше. После произошедшего Джейк предложил Сонхуну остаться на ночь, потому что волновался, что по пути домой в позднюю ночь с ним могло что-то случиться. Хотя что или кто мог ему навредить? Разве что мелкое зверьё, что бегает тут и там, как вздумается и не боясь, что кто-то сможет им навредить. Сонхун же отказался, как бы ему этого не хотелось, но с болезненным лицом вещал, что причину расскажет позже, но утверждал, что он не сбегает от Джейка из-за произошедшего. — Просто так надо, Джейк-и. Я действительно не могу на сегодня остаться. Я тебе потом всё расскажу. — Сонхун, — тяжело вздохнув и придерживая леденящие пальцы Сонхуна, которые как будто с каждым часом лишь охлаждались ещё больше, старался сжимать Джейк чуть сильнее и ища его взгляд, который тот спрятал в пол. — Пожалуйста, будь осторожен. Я тебя всегда буду ждать. Прижав к тёплым губам и нагревая холодные фаланги своим горячим дыхание, Джейк смотрел не в потерянные глаза, а в самую душу Сонхуна, который не мог больше спрятать свой взор. Сердца обоих глухо бились о грудь, как при первом сегодняшнем поцелуе: только у Джейка от переживаний, что Сонхун действительно может уйти навсегда, если посчитает сегодняшний день ошибкой, а у Сонхуна от волнения о собственной тайне и будущем, в которое он не хотел утягивать Джейка.***
Прошла неделя. Неделя болезненных ощущений на теле и переживаний. Джейк всё мыслил, куда же мог исчезнуть человек, к которому он успел проникнуться, ожидая его с чистыми кружками и пакетиками чая наготове. Работа плохо шла, рутинное заучивание слов так же. Еда, что привозилась хозяином не лезла в рот, лишь жалкие глотки воды, которые не могли усмирить вялое состояние. Каждый раз выглядывая в окно и взирая на озеро, что каждый раз подавало признаки жизни своими тихими волнами от порывов ветров сейчас будто замерло, как и время Джейка на «отдыхе»: это нельзя было назвать им, ибо сбегание от проблем ни что иное, как обман. Обман, который должен был уберечь сознание от непоправимого, который должен был найти спасение здесь, в случайном человеке, к которому успел привыкнуть Джейка без всякого страха. Но сейчас он мог только умыться холодной водой и выйти на утреннюю улицу, чтобы хоть как-то развеяться и окончательно не сойти с ума от бесконечных букв и слов на мониторе с мебелью, расклеенных по разным углам. Погода, которая не предвещала и намёка на дождь доставила Джейку хоть какое-то умиротворение и прикрыв глаза, вздохнув полной грудью, он шагнул дальше к озеру. Но не успев поднять взгляд Джейк вновь увидел новоиспеченного друга, что сидел на корточках перед водоёмом на влажной траве, а руки его были сложены на коленях на которых лежал подбородок. Джейк глазам своим не веря подбежал к нему и отчего то не смог промолвить ни слова. Какие-то яркие чувства чуть ли не сбили его с ног, когда он хотел крикнуть что-то Сонхуну, но при каждом шаге, что приближал к нему словно останавливалось время. Не глядя на уже стоявшего рядом с собой Джейка Сонхун, вместо приветствия, бесстрастно проговорил: — Найдя свой смысл жизни в человеке, не заметишь, как потеряешь свою собственную, Джейк-и. Смотря вдаль и спрятав свои губы в больших рукавах, сидел он дальше неподвижно. На эту речь Джейку нечего было ответить. Он столько раз этому совету не следовал, что уже давно потерял себя в помощи людям, которые отблагодарили его черной неблагодарностью и плевком в душу. На каждого нового знакомого была надежда на крепкую дружбу или что-то большее. Он хотел себя чувствовать любимым и нужным с кем-то. Но надежды всегда оборачиваются против твоих ожиданий. Сонхун хоть и сдавался на первый взгляд странным из-за своих фраз, но Джейка это только заинтересовало в сближении с ним. Не каждый день встречаешь такого человека, хочется побольше узнать о его мировоззрении. Вчерашняя кружка чая напомнила ему о столь приятных глазах, которые на него в данный момент даже не смотрели. Хотелось, чтобы тот на него посмотрел наконец за эти пару дней безмолвия. Джейк присел рядом с ним и найдя какой-то камешек, начал им вырисовывать на грязной земле перед собой, перебирая в душе куча вопросов, на которые хотелось узнать ответ. — Умеешь ты раскидываться столь философскими фразами, что аж речь отнимает, — взъерошивая черные волосы, к которым так хотелось прикоснуться на поникшей голове, ответил Джейк. Положа голову набок на свою руку, что висела с сжатым камнем внутри он с полуулыбкой рассматривал профиль столь красивого человека подле себя, что думал о своём. — Сонхун, чем ты занимался всю неделю? Почему обещал прийти, но по итогу спустя несколько дней дошёл лишь до этого озера? Ты меня избегаешь? — Джейк-и, не думаешь, что тебя может расстроить моя правда больше, чем эти жалкие пару дней в одиночке? — И снова ты увиливаешь от ответа, — вздохнув, промолвил Джейк, сжав в своих руках грязный камень. — Даже если и расстроит, я хочу услышать правду. Сонхун повернул голову к нему и так же щекой лёг на руки, рассматривая столь серьёзное лицо и параллельно блуждая в своих мыслях. А Джейк не может оторвать свой взгляд от этих аккуратных родинок, что так идут ему, но в такой позе становится неудобно. Поэтому просьба сама срывается с его губ, когда он просит о возможности рассмотреть родинки поближе и яснее. Лицо Сонхуна всего на секунду приобрело неясную эмоцию, но после с миловидной улыбкой и лёгким смущением согласился, подсаживаясь ближе к Джейку, которым уже неважно во что превратится их одежда. Рассматривая каждое кофейное зёрнышко на бледном лице, без единого поцелуя солнца, Джейк не сдерживается и накрывает тёплой ладонью правую щеку Сонхуна, обводя подушечкой большого пальца каждую родинку, а после указательным пальцем другой руки легко прикасается к ярко-выраженной родинке под глазом. Смешанные чувства, но такая близость кажется интимнее, чем тот же поцелуй. Но затем следует лёгкий чмок в краешек губ, после которого руки переходят с лица на низ и сжимают краешек кофты от столь глупого порыва, но такого желанного. Сонхун на это только накрывает сжимающие до белизны руки своими холодными пальцами, на что Джейк вздыхает и отпускает несчастную частичку кофты, не имея смелости взглянуть в глаза напротив. Но это и не нужно, ведь мраморные пальцы напротив поднимают за подбородок и их владелец аккуратно прижимает губы к горячим губам, мягко причмокивая, а после уже целуя уверенно, но нежно, чтобы не спугнуть. От такого внезапного напора Джейк тихо стонет в поцелуй, неуверенно отвечая, но уже не отводит взгляд от прикрытых глаз напротив, на которых подрагивают пушистые реснички. Руки сжимают чужие бёдра от бури эмоций в голове, а затуманенный взгляд замечает, как чужая рука тянется к шее, чтобы притянуть поближе к себе для более страстного поцелуя. Хочется, чтобы время остановилось и этот момент продолжался вечность. Умереть в такой момент было сродни блаженному ощущению для Джейка. В голове была целая буря из острых ощущений на губах и кончиках пальцев, но так же непонятных отношений между ними: так хотелось получить ответы на свои вопросы от Сонхуна, хотелось, чтобы он не покидал его так внезапно, хотелось побольше о нём самом разузнать, но чувства сейчас были сильнее дум. Поцелуй с телесными ощущениями перечёркивал все всплывающие мысли, но Джейк знал, что после сознание вновь вернётся в реальность и вся эйфория длинною в парою минут закончится терзаниями в душе по новой. Поцелуй прерывается резкими вздохами, что провожают воздух по лёгким и не дают сознанию окончательно сойти на нет. Но руки, что были теперь переплетены друг с другом крепко держались, а их владельцы смотрели друг на друга с теплотой в душе. Но внутри у одного из них незаметно пробегала неприятная горечь в груди, что подавала первые признаки своего существования в тёплом теле.***
Дни шли, а молодые парни всё больше сближались. Джейк узнал, что Сонхун раньше жил здесь, когда тому было пятнадцать и когда этот дом ещё не сдавался, но ему пришлось съехать отсюда из-за случившихся обстоятельств: по каким именно не говорит, только тему переводит и отвлекает поцелуями в шею, после которых остаются странные синяки, а по телу появляются странные полосы, хотя Сонхун гладит его, не больше, но они настолько тёмные, будто шрамы от давних порезов. Но Джейк только закрывает глаза: закрывает на то, что Сонхун ни разу больше не приближался к его дому, не соглашался на посиделки за чашечкой любимого черничного чая. Закрывает на то, что тот сразу уходит по делам, когда надвигается дождь. Закрывает на то, что тот невзначай предлагает пойти с ним кое-куда, очень далеко, где вместе им точно будет намного лучше, чем здесь и сейчас. Прошло чуть больше двух месяцев, а Сонхун с ним будто изменился. Из того милого и спокойного парня он превратился в странного, непонятного и немного пугающего существа, что ждёт его каждое утро и смотрит с ожиданием в окно, но всё на том же месте – возле озера с беззаботной улыбкой. Их близость переросла во что-то агрессивное, но не страстное, как это было раньше: с каждым разом новые укусы на изнывающем теле Джейка кровоточат в большем количестве. Кажется, уже живого места на теле и губах не осталось, но Сонхун находит их и впивается зубами с яростью прокусывая. А Джейк терпит, голова в последние дни от недоедания и головных болей совсем не работает, а физическая боль, которая его освобождала от проблем и которую сейчас дарит неравнодушный ему человек: так он проявляет свою любовь, помогает ему. Но в груди всё больше вязкой горечи от которой Джейк всё никак не может очиститься. Мысли в бреду, тупая боль в груди не даёт покоя, сигареты тут уже не спасают. Только Сонхун своей любовью спасает на мгновение. С ним Джейку точно будет хорошо, главное верить в лучший исход.***
Впервые вместе возле берега вечером на закате. Озеро было зеркально-спокойным, когда в нём отражался лишь стоячий Сонхун, смотрящий куда-то вдаль, а Джейк, усевшись, в своей обычной манере взял знакомый уже камешек и стал вновь рисовать что-то на земле. Сонхун на это действие только кинул цепкий взгляд и промолвил: — Что ты постоянно стараешься нарисовать? Одни и те же штрихи. — Лилию. Она напоминает мне тебя. Такая же роскошная и со своими маленькими родинками, в особенности белая, — с приятной усмешкой ответил Джейк, но взгляд почему-то не хотел поднимать. — Что думаешь? — Приятно, что ты меня ассоциируешь с чем-то приятным и чистым. Надеюсь, ты запомнишь меня именно таким, — тот вынул руки из своих карманов и повернулся к Джейку, чтобы продолжить. — Джейк-и, помнишь ты ответил мне, что ищешь здесь свою последнюю надежду? — Помню… Но к чему этот вопрос? — отложив камень и встав напротив лица Сонхуна, проговорил Джейк заглядывая в глаза с лёгким сомнением. — Скажи честно, я стал твоей надеждой? От мысли о том, что такой вопрос задают далеко не просто так и за ним явно последуют какие-то последствия действия от второго, Джейк не хотел отвечать напрямую. Кому-то другому. Но с Сонхуном отчего-то хотелось быть откровенным до конца и во что бы то ни стало быть рядом. За эти месяцы этот человек в этой глуши стал не бременем, а наоборот, самым близким: с которым не страшно было довериться, поделиться своими мыслями, настолько сблизиться, в конце концов. Может, в этот раз попытаться быть честным до конца? — Верно. Ты стал не только моей надеждой на дальнейшее существование, но и моей опорой и поддержкой, что придаёт мне сил каждый день. Я не знаю, любовь ли это, но мне с тобой хорошо и меня никто другой в ответ так не принимал, как ты, — Джейк теребит край кофты от нервов, но старается говорить уверенно, не отводя взгляд в сторону. — Я очень благодарен судьбе, что она свела меня с тобой. — Даже если эта судьба потом сыграет с тобой в злую шутку? — Даже если так. Я не хочу тебя терять. — Ты на всё готов ради меня? Всё это время взгляд Сонхуна оставался пустым, будто безжизненные глазницы смотрели сквозь Джейка прямо перед собой, не обращая внимания ни на что. С этим взглядом было странно слышать все его вопросы. Хотелось изменить это, чтобы Сонхун стал собой. — Готов. Я хочу быть с тобой. Голос предательски подрагивал, а внутри странная вязкость распространилась по всему телу горячей смолой, что сжигала все внутренности. Лицо искривилось и Джейк прикрыл рот рукой. Хотелось выблевать всё, что творилось внутри. — Джейки, — убрав его руки от лица, промолвил Сонхун с нежным голосом, как раньше. Будто понимает, что происходит с ним и старается помочь. — Мы можем пойти туда, где тебе и мне будет хорошо, и тебя не будут мучить никакие проблемы. Но для этого ты должен пообещать мне, что пойдешь со мной до конца. Тучи вновь сгущались, намереваясь в скором времени излить свою боль на землю и освободиться от оков. Джейк вздохнул с тяжестью, но отказываться от своих слов не имел ни малейшего желания. Сонхун взяв его обе руки в свои, медленно повёл к воде, не останавливаясь и не отводя взгляд от Джейка, погрузив их щиколотки в прохладную воду, с мягкой улыбкой отвечая ему на его искренние слова. Сонхун с ним плохого ничего не сделает, он всё с той же теплотой относится к нему, а значит знает, что делает. — Я обещаю быть с тобой до конца и не отказываться от своего решения, Сонхун. В порыве Сонхун обнял Джейка, скрывая свои глаза, что метались в разные стороны, наслаждаясь всё большим возбуждением. Джейк чувствует через легкую кофту его всё ещё холодные пальцы, а затем губы с привкусом сладкой кислоты и горечи. — Я не хочу быть порознь с тобой, Джейк. Он поцеловал его и потянул вниз под воду. Его ладони — холодные, как гладь озера, легли на горло, где удерживали голову Джейка под водой и взывали поднимающимися пузырям на которые строго взирал Сонхун. Он не душил его с яростью, а обнимал своими руками, ожидая лучший исход. Вода как замедление времени, убаюкивание. Джейк не мог не сопротивляться, не имея возможности вобрать воздуха и отхаркнуть воду, он схватился за любимые руки в попытке выбраться, взирая на него через волнующуюся гладь. — Тихо... просто смотри на меня. Я заберу тебя с собой. Джейк перестал сопротивлялся, сил больше не оставалось. Душно, давление бьёт в висках, а дышать становится нечем. Чужие пальцы всё сильнее сдавливали горло, пока человек перед ним отдался судьбе и последние пузыри перестали выходить из дышащего тела несколько секунд назад. Пусть. Пусть будет так. Тишина. Вода. Темнота. Вынув голову из-под воды и переложив её на землю, Сонхун склонился над ним, прикрыв глаза с дрожащими ресницами и свободного выдохнул через нос. Маленькие капли начали падать на безжизненное лицо, а Сонхун продолжал молча чего-то ждать. Повернув голову, он заметил рисунок на земле, возле которого лежал сам художник. Аккуратными штрихами, за столь продолжительное время, рисунок получился аккуратным и в нём, наконец, можно разглядеть, что именно пытался показать создатель. «Только цветок-то совсем не белым получился, а чёрным.» — в мыслях про себя проговорил Сонхун с отчужденным взглядом. Его миссия на этой горе завершена вновь, правда никто так и не появился после её завершения. О любви никакой речи и не шло. Всего лишь привязанность с помощью которой можно было на время забыть о всех проблемах. Ни у кого не вышло заполучить ту самую любовь даже после жизни. Встав с колен, Сонхун стоял неподвижно смотря перед собой вдаль. Только ветер обволакивал лицо, будто нежными прикосновениями стирая маленькие капельки, что превращались в ручьи. Дождь всё нарастал, а за ним исчезал силуэт когда-то живого человека, что сейчас странствует обиженной душой, вот только не заметила та, что за ней стояла ещё одна. Которая хранит в себе всю ту же надежду даже после смерти и ждёт, озираясь по сторонам и крича в пустоту. «Теперь мы всегда будем вместе.» — слова, что навсегда отбились на подкормке у Джейка перед смертью, который после сущей темноты ничего и никого перед собой не видит. Он проснулся... но не рядом с ним. Он один. Он мёртв. Он не чувствует тепла. Сонхуна нет.
