Троица

"Олег в армию уходит". Эти слова стали приговором. Сказанные растерянным полушёпотом на разочарованном выдохе. Они повторялись в голове молитвенным набатом, предвещая разрушение. Марго даже воздухом подавилась. Приподнялась на кровати, посмотрела на Серёжу внимательно, упиваясь надеждой найти на его лице признаки неудачной шутки. Но встретила лишь привычную бледность и усталость, которая не пропала даже после того, как они поступили. Дышать стало невозможно. Казалось бы, что в этом такого? Армия для кого-то тоже выбор, служба длится не так долго. Он вернётся, а они к сессии готовятся, штудируют литературу, ломают зубы об гранит науки. Год, два и всё вновь будет как раньше. Но сейчас, когда голубые глаза переглядываются беспокойно, становится ясно, что они оба понимают грядущее испытание. Без Олега всё не так. Они всегда были втроём, каждый места себе не находил, если кто-то в их компашке отстранялся. У каждого была своя роль. Олег защищал, вечно загонял спать, если видел как кто-то был готов распластаться лицом на тетрадке. Серёжа строил хитрые планы, помогал с уроками и волновался об успеваемости их троицы. Марго же фильтровала их заботу друг о друге, то и дело подбирала лекарства в аптечке, простудись кто. Они втроём держались друг за друга необъяснимой любовью. Ссорились, но как можно долго прятаться от проблемы, когда ты живёшь в детском доме? Они не друзья. Они сообщники, партнёры, семья. Кто угодно, но не друзья, слишком простое слово для этой крепкой и странной связи. Потому, как только эта новость дошла до последней участницы союза, два силуэта молча сели на кровать. Серёжа нервно ковырял ногти по глупой привычке. Марго кусала губы, потупив взгляд в одну точку. – Я пытался его отговорить, может хоть тебя послушает? — подал голос рыжий, вздохнув нервно и протерев переносицу двумя пальцами. – Не послушает. Это же Олежа, — сухо подытожила блондинка. Её лёгкая рука поднялась и коснулась чужого острого плеча, похлопывая утешительно. – Поздравляю, теперь мы ждули, — с юмором в экстренных ситуациях у неё всё плохо. Но Серёжа усмехнулся, кивнув слегка. Попытка приободрить до ужаса нелепая и провальная, но уверенная. "Слушай, ну я уже всё решил". Были ссоры. И Серёжа дёргал Олега за руку приводя аргументы, и Марго висела у него на плечах, говоря словами рыжего. Не получилось. Никак. Он и не задумывался о том, чтобы не уезжать. Но на вокзале смотрел на них тепло, даже с гордостью, ибо видел, как изо всех сил эти двое стараются держать лицо перед ним, чтобы момент их расставания не омрачался грустью или злостью. У Разумовского получалось заметно хуже. Блондинка то и дело гладила лысую макушку друга, усмехаясь покалываниям. Сразу сказала, что ему это не идёт. Серёжа же продолжал повторять, уверен ли Олег в своём выборе и нельзя ли остановиться сейчас. – Да ладно тебе, всего два года, разговоров больше. Ты к тому моменту точно замутишь какой-нибудь бизнес, а я вернусь и буду пахать охранником в твоей модной конторе и ничего не делать за бешеные бабки, — Волков ткнул локтём ему в бок, усмехнувшись слегка. Не хотел запомнить его таким перед долгим расставанием. – Не смешно, — Серёжа сжался, сложив руки на груди. Упрямы эти двое в равной степени. И переживают так же, до колкой боли в животе, до тряски редкой дробью. – Да понял я, понял, что ты не в настроении. Но не хочется прощаться на такой ноте, — откровенно признался Олег. Остановился, прихватив парня за плечи, дабы тот взгляд свой поднял. Улыбнулся глядя на своего уставшего студента. Очки на носу, не идут ему до ужаса, ещё и притягивают внимание к синякам под глазами, яркие волосы прячутся уже где-то за спиной, ибо аргументы в пользу стрижки он не принимал. Только белая рубашка, кажется, выглажена идеально, тут очевидно Марго постаралась. – Серый, я вернусь. Обещаю, — уверенно отчеканил темноволосый, словно репетировал. И руку протянул, чтобы закрепить это обещание. А Серёжа невольно съёжился чуть сильнее, словно именно это и боялся услышать. Потому что это означало расставание, которого ему так хотелось избежать. Они выбрались из плена стен детского дома, наконец-то могли реализовать все планы, вот-вот и мир был бы у их ног. А теперь их ждёт перерыв в два года. Но делать нечего. Он тоже поднимает руку, закрепив это обещание. Олег обнимает его крепко, в последний раз. Поглаживает мягко по спине, успокаивая, как умел это. Так умел только он. И шепчет тихо на ухо указание на долгие два года: "присматривай за ней и не кисни". А после отстраняется, играючи обхватывает его лицо и опускает, дабы чмокнуть в макушку. Серёжа губы поджал, кивнул и наконец-то улыбнулся, пусть с тяжестью, пусть и в попытке проглотить колотящую в горле обиду. Он так и не обнял его в ответ. Волков разворачивается уже к девушке, которая стоит рядом. Марго не мешала им, наблюдала со стороны, давая место на прощание. Смотрит на него голубыми глазами, улыбаясь не через силу. Первая тянется, чтобы обнять. Олег и не против конечно же. Тоже поглаживает по спине, сам чувствует то же самое. "Присматривай за ним, ладно?". "Если пообещаешь быть аккуратнее там". Волче и её в макушку чмокнул, только голову опускать не пришлось, ростом удобная для этого. Пара голубых глаз провожает вагоны. Семьи остались на этом перроне, проводив в долгую разлуку своих близких и любимых. Кто-то плачет, кто-то продолжает махать на прощание в спины. А кто-то - они. Стоят, вслушиваясь в то, как отдаляется звук тяжёлых колёс. Серёжа опустил взгляд, Марго подняла вверх. Впрочем, оба пытаются сдержать слёзы. Блондинка первая вздохнула, нарушая сокровенное молчание, в котором они были предоставлены сами себе, своим сгущающимся мыслям. Повернулась к оставшемуся другу, оглядела его, читая знакомую скорбь и притянула к себе за руку, приподнявшись на носочки, дабы на его плечах повиснуть. – Серёжа, как на войну его провожаешь, честное слово! Давай, соберись! Он уехал, а нам тут ещё бизнес строить, чтобы Олеже было где работать. И у нас работы много. Идём, будем нагло заедать грусть мороженым, — пусть в хриплом голосе и не было привычного, яркого задора, но слабая усмешка старалась скрыть собственное разочарование. Серый протянул руки, обнимая в ответ. Знал, что эту тяжесть они делят поровну и подруга переживает не меньше. Только уткнулся носом в плечо и кивнул слегка. Сложно сказать, был ли именно этот момент началом долгого и тяжёлого пути, но определённый след он оставил.