Мечта на двоих

Светлячок и вправду знает об этом мире очень много. Слишком много для искусственно созданного солдата, чьим призванием и предназначением было уничтожение всего живого с самого начала и до конца. Ее натуре всегда это было чуждо. Неправильно сворачивать с уже поставленного и утвержденного пути, но что делать, если этот путь — противоречащий, смертоносный и жестокий? Светлячок любила жизнь — по крайней мере ту, которой успела насладиться. Сценарий запечатлел в себе три смерти. Три смерти разделяли ее и жизнь. Настоящую жизнь, которую ей, простому клону, созданному исключительно для участия в кровопролитных сражениях, всегда так хотелось познать. С горечью на сердце, тяжело и мучительно, но приходится признавать тот путь, который ей предначертан. Она любила наблюдать за жизнью — даже если со стороны. Холодные ночи на Глатирамере, планете, рождающей живое оружие, она, будучи таким же оружием, коротала, наблюдая за порхающими светлячками. Когда-то казалось, что они освещают истинную дорогу, которую предстоит пройти и ей, и ее друзьям. Перестало казаться лишь тогда, когда Светлячок поняла, что армия Глатирамера погибла, а натиск Роя пережила лишь она. Долгие годы поиска судьбы давали слабую, эфемерную надежду — казалось, что все как на ладони; протяни руку навстречу судьбе и верши ее самостоятельно. Но присоединение к Охотникам за Стелларонами смогло облегчить ситуацию лишь частично. Исполнение сценария требовало терпения и не гарантировала исхода, который бы полностью удовлетворил ожидания. Она определенно обладала терпением. Осталось лишь дождаться. Светлячок знает об этом мире как никто другой. Чем, если не определением мира, являлась шумящая листва в самом сердце родного Глатирамера? Даже планета войны хранила в себе удивительную жизнь, незаметную на первый взгляд. Для AR-26710 самым умиротворяющим времяпровождением являлись разделенные с Рыцарями вечера, которые они проводили, разглядывая окружающие их окрестности с помощью увеличительной линзы. Светлячок умела находить красоту даже в самом ужасном, самом искаженном, пугающем. Даже в темные времена войны и непрекращающегося влияния Роя на вселенную она старалась запечатлеть в своей памяти такие редкие светлые моменты, которые, наверное, и можно было назвать жизнью. Охотники за Стелларонами очень разные. Их понимания жизни совершенно не соответствуют тому, чего желает Светлячок. Кафка считает, что нет жизни без страха. Блэйд думает, что жизни после проклятия, что меняет существование в корне, и вовсе не должно быть. Серебряный Волк, напротив, утверждает, что присоединилась бы к любой другой организации, если бы не была найдена Рабом судьбы. Светлячок же уверена, что смысл жизни в том, чтобы находить свое место в ней. В том, чтобы уважать все вокруг, включая себя. В том, чтобы не чувствовать неполноценности и проживать все своим чередом, как и обычный человек. Та, кто разделял ее идеалы, давно не путешествует с ними. И даже здесь Светлячок знает, что Стелла поймет ее взгляды, ее определение жизни — все-таки и тут они схожи. Стелла уже не является настоящим человеком, и Светлячок знает об этом. Их формальное знакомство произошло совсем недавно, в мире грез, в Пенаконии, куда Светлячок сбегала в попытках прожить хоть несколько обыденных для кого-то дней, не ощущая себя безжалостной убийцей, забирающей последнее у всего живого — того, что она когда-то стремилась защищать. Светлячок стремилась сблизиться сразу, как только встретила Стеллу вновь — скучала. Жажда воссоединения с той, кто разделяла ее идеалы, брала свое, и никакие попытки прикрыться ложью не помогли ей. Раскрыть истину все равно пришлось, но, как и положено сценарием, Стелла не отвернулась от нее и по прежнему относится все так же благосклонно. — Ты… уничтожила их так быстро? — восхищенный голос, такой знакомый и родной, близкий, но далекий, прозвучал за спиной пилота мехи, закончившего очередную миссию на Пенаконии, обозначенную в сценарии. Сэм не отвечает — Светлячок предпочитает общаться со Стеллой без брони, чтобы не вызвать отторжения своими деяниями, и момент, когда она застала ее на задании, которое совместным не являлось, показался ей особенно неловким. — Извини, я… просто очень удивлена твоими способностями, — продолжила Стелла, — точнее, способностями Сэма. — она тут же поправила себя. Недосказанность витала в воздухе, медленно растворяясь и распускаясь алыми лучами заходящего солнце. В этом миге Пенаконии время навсегда застыло на закате, и Светлячок нередко посещала его, чтобы развеяться и предаться ностальгии по тому, чего уже давно не вернуть. Вступать в бой на Пенаконии ей приходилось очень редко, и после того, как сценарий предначертал Светлячку сразиться с первопроходцем, она старалась следовать прописанному более миролюбивыми методами, хоть зачастую это и было невозможно. Пенакония не похожа на Глатирамер — здесь нет места ни смерти, ни отчаянию. Есть место только потерям — в бесконечном сне так легко потерять самого себя. — Останься, — шепчет Светлячок, оставляя Стеллу наблюдать за тем, как прах железной брони развеивается по ветру, являя истинное обличие девушки. Стелла оборачивается, услышав ее голос, и сразу же тает в улыбке — Светлячок ничуть не изменяет себе и опять предпочитает сражения, которым она вынуждено посвятила огромную часть своей жизни, самой Стелле и каждому мигу, разделенному с ней. Стелла сегодня молчалива — Светлячок выглядит особенно хрупкой и эфемерной, и даже кажется, что в один момент она просто исчезнет, оставив после себя лишь воспоминания. Ужас пронзает осознанием тогда, когда становится понятно, что потерять ее куда реальнее, чем можно себе представить. Если бы можно было найти лекарство от потери энтропии… Спасение и сокрытие от мыслей Стелла находит в колыбели объятий Светлячка. — Дай мне руку, — говорит она, — помнишь ведь, как мы перенеслись в Риф? Сегодня я хочу показать тебе… несколько иное место. — Светлячок улыбается, не давая Стелле ни шанса на любые возражения. Обе закрывают глаза. Раз, два, три… Стелла никак не может заставить себя выпорхнуть из клетки сладкого сна, понятия не имея, что ей уготовила Охотница за стеллароном сегодня. — Можешь открывать, — заговорила Светлячок, — мы уже в месте назначения. Это не реальность и не сон, и не один из уже привычных и знакомых тебе мигов Пенаконии… магия грез пала после пробуждения ото сна Эны, теперь появилась лазейка в чужие сны, и, воспользовавшись моментом, все эти дни я хотела показать тебе свой собственный сон. Или… мечту. — Стелла открывает глаза. Ночное небо, на котором не было ни единой звезды. Однако, несмотря на пелену ночи, сложно сказать, что было темно — светлячки освещали это тихое место и не давали ему увязнуть во тьме. Небольшая поляна с ручьем, отражающим свет, который сочился буквально отовсюду, и тихо покачивающиеся высокие деревья, способные укрыть кого угодно своей величавой кроной. Сон Светлячка был простым ответом на многие сложные вопросы. Она мечтала о том, чтобы увидеть Глатирамер живым хотя бы на миг, таким, каким он был до восстания Роя, до образования Кавалерии, до войны. Таким, каким она его не застала. Таким, каким он был до того, как она его уничтожила. Мимолетный порыв несильного ветра приводит Стеллу в чувства. — Так вот как выглядит твой сон. — улыбается она, не выпуская Светлячка из объятий. — И мне хотелось бы разделить его с тобой. — Стелла согласна. Ей бы хотелось разделить с ней нечто гораздо большее, чем просто сон; ей бы хотелось, чтобы Светлячок никогда никуда не уходила и всегда была рядом; ей бы хотелось, чтобы она освободилась от оков судьбы, как когда-то освободилась от влияния Императрицы, и получила свой счастливый конец; ей хотелось бы того же, чего хотелось и Светлячку — разделить самые драгоценные моменты вместе, никогда не отпуская друг друга. — Ты знаешь, что мы уже были знакомы раньше, — в ответ Стелла кивнула. Кафка и вправду осведомила ее о том, что ранее путешествие Охотников сопровождалось ее компанией, — но когда Сэм присоединился к организации, Глатирамер уже был стерт с лица галактики. Я так и не успела показать его тебе… — вздыхает Светлячок с явной ностальгией в ее голосе. Горькой ностальгией. Настолько горькой, насколько можно себе представить. — Но сейчас мы здесь. Мы вместе. Это главное. А реален ли мир, в котором ты меня сопровождаешь, уже не имеет значения. — Светлячок поправила заколку в волосах, глядя на свое отражение в воде. Стелла улыбнулась — кажется, Светлячок всегда была такой. Очаровательной по-своему. Заслуживающей той жизни, к которой она стремилась. — Это место застыло во времени… в моем сне оно будет таким, как прежде. Когда-то я и другие воины собирались здесь на отдых, ведь эта небольшая полянка была единственным местом, которое не исказил Рой. — она смотрела куда-то вдаль, предаваясь воспоминаниям. Стелла не смела говорить второй линией. Важность воспоминаний было сложно прервать словами. На миг Светлячок тоже замолчала. Их глаза встретились спонтанно, и почему-то именно сейчас Стелле захотелось отвести взгляд в смущении. Какая-то неопределенная интимность была в том, что Светлячок была готова показать ей самые сокровенные воспоминания, навсегда отложившиеся в ее памяти. Еще более сковывал сам факт того, что эти воспоминания она не прочь была разделить со Стеллой. Однако Светлячок не собиралась отводить взгляд. — Тебе здесь нравится? — Конечно, — наконец проговорила Стелла с все той же по-глупому влюбленной улыбкой на лице, — мне даже это… льстит. — Что именно? — поинтересовалась Светлячок, будучи вся во внимании. — Ну… то, что ты готова просто так открыть для меня все то, что настолько дорого твоему сердцу. Я к такому не привыкла. У меня ведь нет воспоминаний о тебе. — Всегда можно создать новые, — ответила Светлячок, не отпуская ее руки, — даже на основе тех, что уже давно забылись. Над ними не было ни планет, не звезд — это тихое место кардинально отличалось от того, что Стелле уже довелось увидеть в путешествии с Экспрессом. Но посещать планеты во имя воли Освоения это одно, а находиться во сне той, кто дорожит тобой сильнее, чем кем-либо другим до такой степени, что готова размыть границы всех тайн, конечно, будет ощущаться совершенно иначе. — Я не желаю, чтобы ты вспомнила все, — тишину вновь прерывает такой близкий голос Светлячка, — напротив, хочу создать с тобой много новых воспоминаний, о которых мы никогда не забудем. — Я не хочу тебя терять, — неожиданно для себя вздыхает Стелла, понимая, насколько тяжело перенесет эту потерю, которой рано или поздно суждено случиться, — от сценария никак не скрыться? Я бы сделала все возможное… — Ну, знаешь, — хихикнула Светлячок, — ничего из того, что происходит сейчас между нами, нет в сценарии. — казалось бы, очевидные слова, но услышать их впервые, как констатацию факта, оказало на Стеллу бесспорное влияние. — Но наша встреча же была спланирована Элио… — Да, встреча была предначертана сценарием. Но я и сама желала встретиться. Я очень скучала, — Светлячок звучала все более печально. Стелла и не знала, куда себя деть и как скрыться от бушующего волнения, смущения и чего-то еще. Светлячок приобняла Стеллу, устраиваясь головой на ее плече. Словно тоже боялась отпустить ее, потерять и больше никогда не увидеть. — Глатирамер пал от моих рук, если подумать, — продолжала она, как ни в чем не бывало, — это место всегда будет иметь для меня особенное значение. Четверо Светлячков, слетевшихся сюда на последнюю встречу… а потом потерявших друг друга навсегда. Не хочу, чтобы с тобой так тоже случилось. Однажды мы уже потеряли друг друга. — Я… не позволю этому случиться вновь, — Стелла обняла девушку в ответ, чувствуя необъяснимое тепло на душе. Конечно, они никогда не расстанутся. Они всегда будут вместе. — жизнь светлячка коротка… и мы будем брать от твоей жизни все. Обещаю. — Спасибо, — на этот раз залилась краской уже Светлячок, — я очень ценю эти слова. Под тем деревом на небольшом холме куда лучше видно порхающих светлячков. В тени они особенно яркие, будто лампочки. — Это точно, — улыбнулась Стелла, — может, сходим туда? — Я и предлагаю, — Светлячок, выпуская Стеллу из своих объятий, поманила ее за собой к месту, о котором говорила. Светлячок знает о мире очень много, но вопрос Стеллы из ниоткуда заставляет ее задуматься. — Действительно ли сценарий определяет судьбу таким образом, который разрешит все недосказанности в твоей жизни? — Я не знаю, — вздыхает Светлячок, — по правде говоря, никто из нас, Охотников, не знает. — По-моему, сценарий и есть одна большая недосказанность, — засмеялась Стелла, устраиваясь под деревом поудобнее. — Элио сам знает, о чем сценарий пишет? — Не говори так, — улыбнулась Светлячок, усаживаясь рядом, — он знает и утверждает, что тебе отведена особая роль в нем. — Как ты думаешь, что будет после третьей смерти? — задумалась Стелла, глядя на светлячков, порхающих и подлетающих иногда настолько близко, что их можно было бы поймать на ладонь. — Наверное, свобода? — после недолгого молчания отвечает Светлячок. — Я смогу жить так, как желала всю жизнь. Без обязательств и жестокости, как обычная девушка. — она вновь поправила украшения в волосах, чем привлекла внимание Стеллы. — Заплести тебе волосы? Если можно. — спросила она и тут же смутилась своей смелости, смазанно рассмеявшись. — Многие сразу замечают мою прическу, и я все ждала, когда ты тоже обратишь внимание, — румянец щедро наградил своим присутствием лицо Светлячка, — конечно, можно. Я отращивала их еще давно, чтобы отличаться от других воинов. Мы были совершенно одинаковые. Клоны, созданные по образу и подобию Императрицы. Так, Сэмов было раньше огромное множество. Но конкретно Светлячков всегда было четверо. — рассказывала она. В Стелле бушевали разные чувства, от сострадания до очарования. И эта хрупкая, нежная девушка, сидящая прямо сейчас перед ней, ответственна за уничтожение целой планеты и нанесение финального удара нескончаемому Рою… — Ты чего-то сама не своя, — удивилась Светлячок, прерывая свой рассказ, — если что, я разрешаю заплести меня! — Нет-нет, все нормально, — заверила Стелла, просто… тяжело слушать о том, через что ты прошла, зная, что меня тогда и вовсе не было рядом. Если бы я знала, как помочь и чем… — О, не беспокойся, — Светлячок будничным жестом убрала мешающую прядь с лица Стеллы, — моей мечтой всегда было в один день просто заплести волосы, как обычные девушки. Ты можешь помочь мне этим. Твой вопрос был очень кстати. — Стелла мгновенно освободилась от щемящего чувства. Конечно, осадок горечи еще оставался, но знать, что Светлячку будет легче хотя бы от этого, без единого сомнения радовало. Осторожно сняв украшение с головы, Светлячок протягивает его Стелле. Снимает она это украшение впервые — после того, как AR-214 предложила ей добавить больше отличительных черт в свой образ, она больше никогда не расставалась с этой небольшой повязкой-резинкой, которая пусть и выглядела незначительно, но уже являлась ее полноправной частью. Светлячок носила это маленькое украшение даже тогда, когда пилотировала Сэма. Руки Стеллы перебирают длинные, мягкие локоны Светлячка, пока та лежит на ее коленях, прикрыв глаза. — Почему ты не смотришь на светлячков? — Мне больше нравится проводить время с тобой. — сердце Стеллы снова замирает от этих слов. Предпочитать что-то столь простое своему прошлому, стараться разделить свои самые важные моменты жизни с ней, позволять ей делать то, чего нельзя позволить никому другому — Светлячок и вправду настолько любит Стеллу. Завороженная всем вокруг, а в особенности — Светлячком, что прямо сейчас умиротворенно отдыхала на ее коленях, позволяя заплести нетронутые никем на протяжении долгих лет волосы, Стелла все еще боится потревожить эту реальность, ведь знает, что после выхода из сна рискует потерять все. Локоны непослушны и не хотят собираться в простую косичку, но Стелла старается украсить и без того прекрасную девушку, которая в ее глазах была самой красивой из всех, что существуют во всех вселенных. — Я закончила… жаль, что здесь нет зеркала, но ты можешь подойти к воде как в прошлый раз, — замешкалась Стелла. — Поверю тебе на слово, — она открывает глаза и соединяет их взгляды, — так не хочется вставать… хочется проводить время с тобой еще дольше. Это же сон, а во сне мы вольны делать все, что хотим. — мечтательно заключила Светлячок, смущая Стеллу и смущаясь сама. — На что ты намекаешь? — Ни на что… мне просто нравится наслаждаться каждой минутой. — Стелла опешила еще сильнее. Румянец отозвался и на ее щеках, но, кажется, Светлячок сама не до конца поняла, что сказала. — Что? — засмеялась Светлячок, слегка удивляясь реакции Стеллы. — Ничего, — как бы невзначай Стелла проводит рукой по точно так же горящей щеке Светлячка, но тут же убирает ее, думая, что не готова зайти дальше. — Я доверяю тебе, — Светлячок осторожно, чтобы не испортить прическу, поднялась с колен Стеллы и села рядом, — так что… если хочется чего-то еще, то просто скажи. Ты же знаешь, что я всегда не против. — но даже говоря довольно смело, Светлячок все еще норовит отвести взгляд от Стеллы, пусть и хочет этого ничуть не меньше. На мгновение все замерло — ветер, трепет крыльев насекомых, шум воды вдалеке — осталась лишь поляна на ненастоящем Глатирамере, освещаемая светлячками, двое влюбленных… и поцелуй. Их поцелуй, спонтанный, но нежный. Не поцелуй, а танец — танец двух душ, что готовы погрузиться в любовь полностью. Далекая, смутная ностальгия, светлая печаль, доверие — все это смешалось в их первом поцелуе, ярко выражавшим все, что девушки чувствовали друг к другу без слов. На удивление поцелуй углубляет Светлячок, приобнимая Стеллу и не желая ее отпускать. Стелла же поддается ей и тает от каждого прикосновения, сливается с атмосферой происходящего и отдает ей себя всю. В этом нет никакой пошлости — наедине друг с другом, они всецело предаются любви, высказывая все то, что никак не могли высказать друг другу ранее. Стелла и предположить не могла, что Светлячок так хорошо целуется и даже ловит себя на мысли о том, что интересно было бы узнать, где она этому научилась… Отстраняясь, девушки понимают, что им все еще не хватает друг друга, что они обе бы хотели продолжить, но Светлячок неожиданно даже для себя самой смущается еще сильнее. Так удивительно было видеть повидавшую страшные битвы воительницу в таком хрупком виде, цепляющуюся за любую возможность выразить свою безграничную любовь. Какое-то время они просто молчат, тяжело дыша. Ни одна из них не решается продолжить, но в конечном итоге Стелла берет инициативу на себя. Осторожно приподняв Светлячка, что по сравнению с ней казалась такой миниатюрной, она помогает ей усесться у себя на коленях. Светлячок моментально зарывается лицом в шею Стеллы, губами касаясь пылающей кожи, — Стелла покраснела почти везде — но не целуя. Бедрами она обвивает талию Стеллы, устраиваясь поудобнее, а руки второй в свою очередь ложатся вокруг талии Светлячка. — Никто никогда не заботился обо мне… таким образом… пусть это и сон, но я запомню это навсегда. — наконец показывается Светлячок, стараясь не отводить от Стеллы глаз — почему-то именно в этот момент смущение накатывало особенно сильно. Стелла восхищалась тем, что было у нее в руках прямо сейчас — она искренне не могла поверить происходящему и чувствовала, что может разрыдаться прямо на месте. Что глупо, конечно. Но сон есть сон, а этот сон Светлячок уже запомнит навеки, так что подарить что-то, что превзойдет любые воспоминания, было определенно в интересах Стеллы. Светлячок знает о мире очень много, но никогда не ощущала, чтоб кто-то любил ее по-настоящему. Кафка, конечно, любила ее — помогала ей на заданиях, вела учет работы. Блейд тоже любил ее по-своему — становился чуть более разговорчивым, когда речь заходила о прошлом, и иногда мог подвезти ее на миссии. Серебряный волк демонстрировала свою любовь, показывая Светлячку новые видео-игры и приглашая в них играть. Элио, наверное, тоже любил ее, как и всех Охотников, раз уж обязался вершить их судьбу самостоятельно. Но никто из них никогда не полюбит ее так, как Стелла. Между ними была особая связь, ради которой Светлячок была готова избегать сценария и вершить свой, отклоняясь от имеющегося. Стелла тоже готова свернуть с пути ради Светлячка и дать ей то, чего она желает в любой момент. Разделять сон с ней — немыслимое счастье, а позволять ей ощутить то, чего она не ощущала никогда — даже лестно, зная, что все моменты, проведенные вместе со Стеллой, она готова проживать еще и еще. Руки неуверенно скользят вниз по бедрам. Стелла не знает, что делает, но экспрессия Светлячка неизменно блаженная — значит, она все делает правильно. Осторожно скользнув под юбку, Стелла замирает, отсчитывая несколько секунд — снова не понимает, зачем она это делает. Светлячок льнет к губам Стеллы, возобновляя поцелуй, менее страстный, чем их предыдущий, но вместе с этим позволяющий ей действовать чуть увереннее. Сдвинув белье чуть в сторону, Стелла как можно осторожнее проникает сначала одним пальцем в давно желающее этого момента лоно, не двигаясь и поначалу боясь навредить. — Все в порядке, — сипло произносит Светлячок, чуть не срываясь на стон, когда Стелла задевает чувствительную точку. Светлячок ощущает нечто похожее на разряд электричества, пронизывающий все ее тело, когда Стелла уже нарочно задерживается большим пальцем у клитора, а позже убирает, не давая насладиться сполна, но зато получает в награду тихий, одобрительный стон, и чувствует, как сама расплывается в улыбке. Стелла желала услышать его еще раз, потому повторила, целуя Светлячка в шею. Ее не могла не радовать отдача от и без того тихой девушки, поэтому каждое ее действие она старалась читать и отмечать для себя, что доставит ей больше удовольствия. — Наверное, нам нужно… — внезапно заговорила Светлячок, на что Стелла сразу же обратила внимание и остановилась, — снять одежду? — Стелла смутилась. Конечно, это очевидно. — Но… место… — Можем одежду постелить, наверное, да и в любом случае, это всего лишь сон, и проснемся мы уже одетыми, — дыхание девушки все еще было напрочь сбито, а говорить было немного сложно ввиду отсутствия стимуляции и одновременно ее присутствия ранее, но Стелла поняла и постаралась прислушаться, освобождая ее от завязанной поверх платья накидки. Все так же аккуратно она нащупывает и расстегивает застежку платья, спуская его и высвобождая грудь, быстро расправляясь с бельем и там. — Помочь раздеться полностью? — немного неуверенно спрашивает Стелла, на что Светлячок кивает. Более не имея ни одного предмета одежды на себе, Светлячок предстает перед Стеллой в куда более уязвимом виде. Зная, что девушка так выглядит за огромной мехой, Сэмом, Стелла удивляется ее хрупкости еще раз — и тут же осекается, замечая на ее шее следы поражения потерей энтропии. На ней нет боевых шрамов — все удары на себя в бою принимает Сэм, позволяя ей исследовать те места, в которые обычному человеку пройти нельзя. Такая уязвимая перед Стеллой, такая хрупкая и требующая любви и заботы Светлячок не может остановить девушку от задержания взгляда на ней. Забывшись, Стелла приходит в чувство лишь тогда, когда Светлячок, сидя на ней, ненавязчиво возвращает руки на ее плечи, все еще скрытые верхней кофтой, после осторожно стягивая первый предмет одежды и со Стеллы. Слегка ошарашенная, Стелла с прежней аккуратностью возвращается к промежности, по новой утопая в желании. Набирая темп, она осторожно придерживает Светлячка, но после рука бесстыдно опускается на ее грудь, сжимая, чтобы проверить реакцию — конечно, в ответ следует стон. Этого более чем достаточно для Стеллы, поэтому она продолжает плавно и нежно двигаться внутри лона, насаживая Светлячка на тонкие пальцы. Стелла готова поклясться, что готова отдать все, чтобы слезинки, катящиеся по разгоряченным щекам Светлячка сейчас, были последними слезами, которые она прольет в своей жизни. Внезапно Стелла ощущает, как руки Светлячка спускаются ниже, а моментом позже и вовсе чувствует, как в нее пронзающе-медленно входят два пальца, ловко минующие одежду, которая все еще была на Стелле, так сфокусировавшейся на удовлетворении девушки, что позабывшей о том, что она может сделать что-то в ответ. Стелла же клянется Эонам, что могла потеряться в бесконечной неге уже тогда, когда ее пальцы впервые коснулись лона Светлячка, но сейчас она была абсолютно обезоружена — никто не предупреждал ее об этом. — Я хочу, чтобы ты почувствовала это тоже, — тихо произносит Светлячок, заставляя Стеллу обомлеть и приуменьшить свой темп. Когда Стелла опускает глаза на девушку, та моментально затягивает ее в третий поцелуй, распаленный и яркий. Стелла размякает практически моментально — кульминация приблизилась куда быстрее, чем она думала. Светлячку же понадобилось чуть больше, но она и не против взять от жизни все. В конечном итоге это лишь одно из воспоминаний ее потенциальной новой жизни, которая должна нагрянуть скоро согласно сценарию — однако сценарий в этот момент выглядел так, будто не имел совершенно никакого значения — значение имела лишь Стелла, обнимающая ее так крепко и не дающая ей потерять равновесие после того, как подарила ей самую незабываемую ночь. — Три, два, один… пора просыпаться. — сложенные руки девушек и мягкий голос Светлячка высвобождают их из реальности. Светлячок стоит перед Стеллой на месте встречи; на том самом месте, где ей поручили избавиться от врагов. Волосы Светлячка все еще были небрежно заплетены рукой Стеллы, выдавая пребывание во сне — в ответ на все девушка лишь благодарно улыбается. — Надеюсь, ты была рада стать частью моей главной мечты. — шепчет Охотница за стеллароном, не отпуская рук Стеллы. — Еще бы. — снова до боли глупо улыбается она, не зная, что еще сказать. Стелла знает лишь одно — отпускать Светлячка она отныне не желает никогда.