Meine Liebe

Холодом моих глаз ошпаренный, Мной, мой раненый

У Маги смуглая кожа, тёмные глаза и россыпь родинок по телу. Мага тёплый, Мага горячий, как кофе с ореховым сиропом или горячий шоколад без молока. Мага умеет звонко улыбаться, совсем легко поджимая губы, а ещё умеет забавно хмурить брови и быть серьёзным. Мага — и бронза, и золото, потому что они окружают серебро, поджимают с обеих сторон и не дают сдвинуться. Мира и есть серебро. Куда ни глянь — везде Мага. В кружке с трещиной у ручки, в забытой футболке, в зубной щётке в мусорке. Мира окружён. Кто-то как-то сказал, что у Миры взгляд страшный. Холодный. Что он смотрит — и сразу мороз по коже. Мира тогда только усмехнулся, сказал что-то про кондиционер — типа, убавить надо, вот и проблема решится. Но он, вообще, в курсе. Он тоже по утрам, когда смотрит в зеркало, чувствует — холодно. У него глаза карие — а всё равно пустота, как в прозрачных голубых радужках. И вот этими глазами Мира на Магу смотрел. Обжигал. Морозил. Мира — Кай, которого так и не спасла Герда. Мира — Кай, от которого Герда убежала. Мира Магу не винит. Понимает. Всем хочется тепла. Хотя бы от разбойницы.

Наша любовь печальная, Нечаянно

Каков был вообще, изначально, шанс? Глупость редкостная. Мага в совпадения не верит, Мага считает, что это бред полный – так вверять целую судьбу какой-то мелкой рутине. Говорят, мол, в такие дни, когда всякое происходит, важно всё. И вкус зубной пасты, и количество сахара в кофе, и какие носки надел: те, серые, короткие – или чёрные, подлиннее и потеплее. Мага вот в такие вот вещи не верит. Глупости это всё. Не бывает так, чтоб нечаянно. Не бывает так, что просто случилось. Не работает это так, что, если б Мага тогда надел всё-таки носки серые – они бы не остались вдвоём. И так, что, если б Мага выпил кофе без сахара и без сиропа, обычный американо, они бы так и не коснулись друг друга – тоже не работает. Оно так не работает. Механизм другой. У двери есть механизм закрываться. Некоторые двери можно открыть только снаружи – у Маги вот такая стоит. Мага смотрит на неё, закрытую, а ручку никто не дёргает. Может, просто нужно было верить. В нечаянное. Чтобы потом не грустить. Не печалиться.

Проснуться во сне, и всё равно всё душит, душит

А кто мог знать, что к хорошему привыкаешь быстро? Даже если это самое хорошее — беспокойное, вечно ворочащееся, пихающее локтями в бока. Маге, оказывается, часто снятся плохие сны. Не прямо кошмары, конечно, а вполне себе терпимые — он не кричит, даже не разговаривает почти. Просто сбивает беспокойно под собой простынь и жмётся близко-близко. Мира, вообще-то, всю жизнь считал, что спать лучше одному. Раскинуть спокойно руки-ноги, перевернуть подушку холодной стороной к щеке — и заебись. Раньше всегда так было. Теперь нет. Теперь Мире одному спать холодно. Теперь он просыпается посреди ночи, потому что пусто. Он шарит рукой — и рядом никого нет. Под ладонью только мятое одеяло, а вокруг — душный запах мятного кондиционера для белья. Или это лаванда? Пахнет, в любом случае, отвратно. Так, будто сдавливает само горло. И это не так, как бывает было, когда на шею ложились длинные смуглые пальцы. Это неприятно. Не приятно — больно. Душно. Душит. Разве может быть душно, когда всё тело морозит? Или Мира просто наконец-то посмотрел внутрь себя?

Стой, не проси, не проси, не проси его

Мага ничего плохого в том, чтобы просить не видит. В детстве, например, когда он ещё ждал подарки и писал письма, он всегда просил и за родных тоже. Чтобы у семьи и друзей всё было славно. И в школе он тоже просил — давайте, типа, перенесём диктант, там, или работу какую-нибудь. У Маги со словом «пожалуйста» нет никаких, в общем-то, проблем. Его не переломает, если он кого-нибудь о чём-нибудь попросит, чтобы всё было хорошо. Но Миру Мага не просит. Хотя, наверное, мог бы. Типа — давай вернём? Или как минимум — давай поговорим? Так, возможно, было бы легче и правильнее. Проблема только в том, что на это нужны силы, и смелость тоже нужна — а Мага, очевидно, ходячее ссыкло. У Миры просить страшно – у Миры ведь, в свою очередь, нет никаких проблем с отказами. Мага это знает, Мага это и раньше знал – а потом убедился только, окончательно и бесповоротно. Можно рискнуть. Хочется. Может, даже будет толк. Но что-то Магу держит – за самое запястье. Примерно так, как держит держал Мира, только ещё крепче. Поэтому Мага замирает, так и не открыв чат. Экран телефона тухнет. Света нет. Луна ему больше не светит. Мира ему больше не светит. Мага остаётся во тьме.