Дотянуться до тебя

Луна сдула прядь белокурых волос с лица и задумчиво осмотрела ритуальный круг, нарисованный на полу. А потом всё‑таки стёрла одну из рун, заменив её на более подходящую — ту, о которой ей говорила интуиция. Впрочем, весь рунический круг она создавала, больше опираясь на собственное предчувствие. С малого детства Полумна всегда знала больше, чем другие люди. Нет, она не была провидицей, но всегда видела и слышала, о чём говорила Вселенная. И сейчас только она, нашёптывающая, что у неё всё получится, помогала девушке оставаться спокойной. Неделю назад она увидела сон, в котором Эйс проиграл Тичу. И тот решил сдать его дозорным для получения звания шичибукая, что он и сделал позавчера. В своём последнем сне Луна увидела, как Эйса привезли в Импел Даун. И по его воспоминаниям Полумна знала, насколько жестока эта тюрьма. Даже Азкабан с обитающими в нём дементорами не мог с ней сравниться! А ещё стоило дозорным узнать, что схватили они не просто командира второй дивизии пиратов Белоуса, а сына самого Короля Пиратов, то простым заключением всё не закончится. Такая возможность была далеко не иллюзорной: в последнее время у Эйса и Луны появилось подозрение, что Морской Дозор узнал о его происхождении. Первый раз такое предчувствие возникло, когда ему предложили стать шичибукаем. И хотя тогда он уже успел стать известным пиратом, но в океан вышел только год назад. И к тому же было множество более известных и влиятельных пиратов, которым было бы более логично предложить данное звание. Хотя, возможно, дедушка Эйса, Гарп, мог приложить к этому руку. А после того как Эйс отклонил это предложение, его постоянно стали преследовать дозорные. И только когда он оказался на корабле Белоуса, всё это прекратилось. Сейчас же её родственная душа, скованная наручниками из кайросеки, оказалась в месте, которое могло стать для неё смертельным. Луна в последний раз оглядела весь ритуальный круг на полу, подсознательно чувствуя, что он готов. Она и сама до конца не понимала, как работает ритуал. Но ей и не нужно было понимать, лишь довериться голосу своей интуиции. В самой основе ритуала лежала родственность их с Эйсом душ. Именно она и должна была привести Луну в его мир. Полумна закрепила на талии кожаный пояс с карманами, на который было наложено заклинание незримого расширения. В карманы она сложила свои личные вещи, волшебную палатку, книги и зелья, которые они наготовили вместе с папой. Она оглядела непривычно пустую комнату, в которой неизменными остались только мебель и разрисованный потолок. Фотографии и рисунки со стен она уже убрала в один из карманов. Исчез и уголок, в котором Луна устроила мастерскую для рисунков и всего, что делала вручную. Она в последний раз посмотрела на потолок, где были нарисованы самые дорогие для неё люди. В центре находился портрет Эйса, окружённый множеством надписей алого цвета, гласящих «Родственная душа». А по бокам от него были изображены друзья Полумны, вокруг которых так же вились золотистые надписи «Друг». Это были Джинни, Гарри, Невилл, Гермиона и Рон. С прикроватного столика исчезла и фотография Луны вместе с её мамой, которую она тоже забирала с собой в мир Эйса. Полумна покрутила свою волшебную палочку в руках и с лёгкой грустью убрала её в один из поясных карманов. Палочка в том мире почти бесполезна, ведь её будет легко отобрать и сломать. Как только Луна узнала об этом, то сразу же начала искать альтернативу. Беспалочковая магия не подходила, ведь её почти невозможно было использовать точечно. Но они с папой нашли выход. В качестве проводника магии волшебники древних цивилизаций использовали не волшебные палочки, а драгоценные камни. В то время по их стопам шли многие, а сейчас артефакты из драгоценных камней как замену волшебным палочкам использовали маги из Индии, Египта и Греции. Два года назад Луна вместе с папой была в Афинах и смогла уговорить одного мастера сделать ей такой магический инструмент, поэтому теперь она могла колдовать и с помощью браслета из рубинов. И ей нравилась эта аналогия. Ведь у Эйса были красные бусы, которые подарила ему Дадан перед его отплытием с острова. И ещё одна связь, которую они с Эйсом решили создать. Она подняла руку с рубиновым браслетом, снизу обрамлённым другими браслетами, к глазам, слегка отодвигая камни, чтобы увидеть имя своей родственной души. Первым татуировку сделал Эйс ещё до того, как уплыл с острова. Это произошло в тот же период, когда он вытатуировал своё имя и знак Сабо на плече. А когда он признал Белоуса своим отцом, то выколол его метку на всю спину, чтобы с гордостью показывать её всему миру. Мягко улыбаясь, Луна провела подушечкой пальца по красным буквам. Эйс любил навсегда отпечатывать метки любимых людей на своей коже, и Полумне нравилось со смехом думать, что однажды он набьёт и татуировку соломенной шляпы. К сожалению, у Луны оставалось мало времени. Она уже попрощалась со своими друзьями, которые с трудом смогли поверить в то, что она отправляется в другой мир. И ей осталось проститься только с папой. В этот момент раздался тихий стук, и, обернувшись, Луна увидела уставшего папу с поблёкшими волосами. Он выглядел невыносимо несчастным, хоть и пытался уверенно держать улыбку. — Солнышко, тебе уже пора? — слабо спросил он, и Полумна, грустно улыбнувшись, кивнула. Но, увидев, как тот стал ещё тусклее, подошла к нему и обняла. — Не нужно грустить, ты тоже будешь счастлив, — она посмотрела в застланные пеленой слёз глаза папы и сказала. — Ты наконец сможешь сосредоточиться на себе и отпустить маму, которую я тебе так напоминаю. — Я… Я знаю, — неуверенно произнёс он. — Ты всегда говорила, что уйдёшь, но я не думал, что так скоро. — Я навсегда останусь в твоём сердце, — мягко сказала Полумна, касаясь левой стороны его груди, и папа, грустно улыбнувшись, сильнее сжал её в объятиях. Они застыли так на несколько минут, пока он не отошёл первым, стирая слёзы с глаз. — Тогда я побуду здесь. Хочу увидеть всё до конца, — сказал он уже с воодушевлением. — К тому же я буду первым, кто зафиксирует факт путешествия в другой мир, а затем расскажу всё в «Придире». Это будет сенсация! — он прервался, заговорщицки подмигнув. — Однако едва ли кто‑то поверит. Как и в мозгошмыгов с нарглами. Луна лишь улыбнулась и подошла к ритуальному кругу, встав точно в его центр. Она начала нараспев произносить слова заклинания, позволяя голосу свободно течь и переливаться. В какой‑то момент, захотев танцевать, Луна, не задумываясь, пустилась в пляс. Её шаги были то тягучими и плавными, то неожиданно быстрыми. Мягкие переходы сменялись резкими, почти рваными. Она то кружилась на месте, то вырисовывала руками фигуры, понятные лишь ей одной. Она уже зачитывала концовку заклинания, когда из груди вырвался светящийся алый луч — та самая связь, объединяющая её с родственной душой. Луч дрогнул, разветвился, распался на десятки тонких нитей и впитался в ритуальный рисунок на полу, заставив его вспыхнуть тем же пёстрым, живым цветом. Воздух будто сгустился. Полумна в последний раз бросила взгляд на папу и успела заметить, каким восхищённым и бесконечно опечаленным одновременно он был в этот момент. А затем под её ногами раскрылся портал, и Луна исчезла, провалившись в него. Она оказалась в небе и вдруг стремительно полетела вниз. Ветер ударил в лицо, взъерошил волосы, но Полумна не испугалась. Напротив, с живым интересом она начала оглядываться вокруг. Внизу, куда бы она ни посмотрела, блестела спокойная, бескрайняя гладь воды. Значит, она летела в океан. В полёте она могла лишь гадать, в какой из четырёх океанов её занесло: Ист‑Блю, Вест‑Блю, Норд‑Блю или Саус‑Блю? Или же она попала на Гранд Лайн? Луна бы предпочла оказаться сразу на последнем, ведь именно в нём находился Импел Даун. В крайнем случае она хотела попасть в Ист‑Блю, который хорошо знала по воспоминаниям Эйса. Вскоре Луна увидела, что падает прямо на маленький корабль, который больше был похож на лодку. Кораблик становился всё больше, и девушка уже могла заметить на нём смутный силуэт человека. Через несколько секунд она уже разглядела в нём мирно спящего на шезлонге мужчину с цилиндром на голове, одетого в чёрный плащ. И именно на него Луна и упала. От силы удара шезлонг под ними сломался, и они полетели на деревянную палубу. Чёрный цилиндр, обвязанный голубыми очками, слетел с его блондинистой головы, открывая взгляду Полумны шрам на левой стороне чужого лица. А потом карие глаза распахнулись, и мужчина удивлённо взглянул в голубые глаза напротив. А Вселенная, как всегда, оказалась мудра: ведь кто, как не брат Эйса, мог помочь Полумне. *** У Сабо сегодня было прекрасное настроение. Несколько дней назад, на одном из островов в Саус‑Блю, он помог совершить революцию и теперь плыл на встречу с Коалой и Хаком. Они вместе уничтожат корабль работорговцев, плывущий на архипелаг Сабаоди, освободят пленённых людей, а потом вернутся в Балтиго. А пока в эти дни Сабо мог спокойно наслаждаться полуденным сном и чтением книг, ведь когда он вернётся в штаб, его снова завалят письменной работой. А вот её‑то он не взлюбил. Ему больше нравилось выполнять задания, чем корпеть над кипой документов, которые, казалось, никогда не заканчивались. Но, как оказалось, начальник штаба должен был сидеть в штабе и контролировать все действия революционеров именно оттуда. К счастью, у него была Коала, которая, по сути, выполняла большую часть его работы. Вот кто был гением менеджмента! И почему только Драгон‑сан её не назначил начальником штаба?! Но, конечно же, сколько бы Сабо ни ворчал, он понимал, почему именно его назначили на эту должность. Начальник штаба или Глава революционеров должен был защитить штаб при нападении и позволить другим революционерам забрать или уничтожить все ценные документы и сбежать с острова. Поэтому на Балтиго всегда должен был оставаться Драгон‑сан или Сабо. К тому же его прикрытие на одном из заданий раскрыли, и о нём узнало правительство. Ещё и из‑за этого именно его назначили на эту должность, а не других командиров, из которых раскрыт был только Ива‑сан. Но и он при этом теперь выполнял задание в Импел Дауне. Но почему именно на него навесили всю эту письменную работу?! И да, Драгон‑сан, Сабо заметил, как вы стали чаще покидать Балтиго, радостно скидывая опостылевшую письменную работу на него. Вот таким образом Сабо только и оставалось, что вздыхать по тем денькам, когда он мог спокойно выполнять задания, поднимая революции, свергая королей, освобождая порабощённых людей и вербуя тех, кто не согласен с правительством. А их было очень много! Сабо иногда даже восхищался способностью Мирового Правительства создавать себе врагов. Настроить против себя столько мирных людей — это ещё уметь надо! Ничего не предвещало беды, когда Сабо заснул с книгой в руках. Солнце лениво грело палубу, а страницы тихо шуршали под пальцами. Спокойствие было почти осязаемым. Именно поэтому пробуждение оказалось настолько неожиданным и жёстким. Из сна его недружелюбно вырвало чьё‑то тело, со всей силы упавшее на него. Удар выбил воздух из лёгких, шезлонг жалобно хрустнул, а мышцы среагировали быстрее разума. Рука дёрнулась сама собой, готовая нанести смертельный удар. И незнакомца спасло лишь то, что Сабо не почувствовал от него опасности. А потом пришла мысль, что на нападение это было вовсе не похоже. Это человек… просто упал? Сабо наконец распахнул глаза и увидел перед собой белокурую девушку, чьи волосы были подвязаны оранжево‑синим платком. Синие глаза смотрели прямо на него и странно сияли. Не тревогой и не испугом, что было бы хотя бы объяснимо в данной ситуации. В них читалась спокойная, почти насмешливая мудрость, а на губах застыла загадочная улыбка. Перед его всё ещё ошарашенным взглядом медленно покачивались длинные золотые серьги в форме корабельных якорей. Они ловили солнечный свет и мягко звенели при каждом её движении. Сама незнакомка была одета не менее экстравагантно: белые брюки и свободная туника того же цвета. Но именно последняя притягивала взгляд сильнее всего своей совершенно несочетаемой вышивкой. Кошка, причудливо вписанная рядом со звёздным небом, тонкие линии созвездий, странные символы, не складывающиеся в один узор. Девушка слегка приподнялась, и его внимание привлёк тихий звон. Несколько браслетов на её правой руке столкнулись друг с другом, издав короткий, чистый звук. Она спокойно слезла с него и присела рядом, словно всё происходящее было абсолютно естественным. Ни тени смущения или удивления. Будто это не она только что упала на него, разбудив и сломав шезлонг. А у Сабо, вообще‑то, всё болело после такой встречи, когда ему своим телом пришлось смягчать падение на палубу. Он ошарашенно смотрел на неё, не зная, как реагировать. Что она вообще делает на его судне? И она именно упала на его корабль. Он бы почувствовал Волей Наблюдения, если бы кто‑то попытался пробраться на его судно. Даже если бы этот кто‑то подавил своё присутствие. Спасибо Карасу, который из‑за социофобии в штабе постоянно подавлял своё присутствие. Поэтому, чтобы не словить сердечный приступ при его внезапном появлении, Сабо пришлось научиться отслеживать малейшие признаки жизни. Без обид, Карасу, но появление громадной тёмной фигуры, особенно в темноте, напугает кого угодно! Когда первые вопросы были готовы сорваться с его губ, девушка снова ввела его в ступор: — Сабо, как же хорошо, что я встретила именно тебя! Нам нужно немедленно идти спасать Эйса! — Ч… Чего? — только и смог выдавить из себя он. — Я говорю, что Эйса схватили, и нам нужно его спасти, — спокойно объяснила незнакомка, но понятнее ничего не стало. — Девушка, вы, кажется, ошибаетесь. Я не знаю ни вас, ни человека, о котором вы говорите. И как вы вообще попали на мою лодку? — вежливо попытался разобраться в ситуации Сабо. Откуда она знает его имя? Она из Сайфер Пол? Нет, тогда бы она уже давно на него напала. Или это отвлекающий манёвр? Однако действия этой девушки казались ему слишком нелогичными. Никакого Эйса он не знал. Логичнее было бы пытаться привлечь его внимание именем схваченного революционера. К тому же, даже несмотря на свой ступор, Сабо давно был готов при малейшем намёке сразу же напасть на подозрительную гостью. — О, я упала с неба, — легко объяснила она. — И как же вы там оказались? — также непринуждённо спросил Сабо. — Я провела ритуал и попала в этот мир, чтобы спасти свою родственную душу. Именно так я и оказалась в небе. Диалог становился всё страннее и страннее. Логическая цепочка напрочь отказывалась выстраиваться. Не могла же она быть агентом правительства — у них были совсем другие отвлекающие манёвры? Может быть, она просто сумасшедшая? Однако, если воспринимать её слова всерьёз, то получается довольно интересно. Эта девушка знала его имя и, казалось, знала его самого. Сабо всегда запоминал всех, с кем бы ни встретился, но образ незнакомки не всплывал в голове. Это могло означать только то, что они встречались до того, как он получил амнезию. Раз уж она просила помочь ей спасти некого Эйса, то этого парня он, скорее всего, тоже когда‑то знал. И она говорит, что попала сюда из другого мира? На Гранд Лайн, конечно, всё возможно, но иномирцев здесь он ещё никогда не встречал. Эта версия начинала ему всё больше и больше нравиться. — Хм, получается, вы знаете меня? — Значит, ты и правда всё забыл. Вот почему ты так и не вернулся, — с пониманием сказала девушка, грустно улыбнувшись. — Меня зовут Полумна Лавгуд, можно просто Луна. И я тебя хорошо знаю, ведь я твоя сестра. — Сестра? — ошарашенно переспросил Сабо, а потом внимательно осмотрел эту так называемую Полумну. Внешне они были не сильно похожи. — Мы названные, и у тебя есть ещё два брата: Эйс и Луффи. — И именно Эйса нужно спасать, — задумчиво проговорил он. Сабо был достаточно безрассудным, чтобы начать серьёзно рассматривать эту версию. Или достаточно безумным, чтобы поверить этой уж точно сумасшедшей девушке. Коала бы сказала, что и того и другого у Сабо предостаточно. Но при этом, что бы ни думала его родственная душа, Сабо был достаточно осторожным. Просто эта Полумна могла знать его до потери памяти. А ещё всё, что она рассказывала… ему нравилось. Ладно, Коала была права, он слишком безрассудный. Однако Сабо всегда может в последнюю секунду увернуться от неожиданной атаки. Ведь он всё ещё оставался начеку. И, задумавшись над историей Полумны, он вспомнил, как однажды схватил одну розыскную листовку, и его охватили смутные ощущения. Совсем недавно одну статью он читал с гордостью: тогда ему казалось, что это из‑за новостей, в которых говорилось о разрушении Эниес Лобби. Но сейчас он начинал думать, что была и другая причина. Сабо вдруг понял, что, когда узнавал что‑то новое об этих двух людях, его всегда охватывали непонятные чувства. Но они были слишком мимолётны, а у него всегда находились более важные дела, чем останавливаться и задумываться об этих странностях. Да и сейчас, если бы Сабо не был так ошарашен всем происходящим, то сразу заметил бы, как сердце сбилось с ритма при новости о том, что Эйс в беде. Его охватили противоречивые чувства. С одной стороны, он не хотел ничего вспоминать. Когда он очнулся с амнезией, Драгон‑сан рассказал, что Сабо был сыном дворянина и сам стыдился быть тем, кем являлся по праву рождения. К тому же он явно сбегал из дома, когда тенрьюбито подстрелил его лодку. Сабо всегда считал, что его на острове Рассвета ничего не держит, и даже подумать не мог, что у него есть названные братья и даже сестра. Что, если ему всё же нужно было хоть раз съездить на этот остров и разузнать о своём прошлом, как предлагала Коала? — А этот твой Эйс случайно не Портгас Д. Эйс из Пиратов Белоуса? А второй — Мугивара Луффи? — Да, это они! — радостно согласилась Полумна. — Видишь, в глубине души ты их помнишь. — И что же случилось с Эйсом? — с опаской спросил Сабо, уже предчувствуя худшее. — Его схватил Тич и передал Морскому Дозору, сейчас он находится в Импел Дауне, — обеспокоенно поведала Полумна. Сабо задумался о том, что ему теперь делать. Он чувствовал, как его охватывает непонятный страх. Хотя причина его возникновения теперь была ясна — Сабо испугался за собственного брата. И хоть в его памяти не осталось воспоминаний об Эйсе, все чувства к нему сохранились. Но он должен вернуться в штаб. Драгон‑сан скоро уйдёт по своим секретным делам, и Балтиго не может остаться незащищённым. Если Коала и Хак ещё и смогут самостоятельно освободить порабощённых людей, то он сам вряд ли успеет вернуться в штаб вовремя. Но теперь, когда он узнал о заключении Эйса, Сабо совсем запутался. Одна его часть говорила сейчас же броситься на помощь Эйсу, а другая напоминала о его долге и приказах лидера. Как же странно было бояться за человека, которого он никогда не видел! И при этом все фибры его души говорили, что если он проигнорирует эту ситуацию, то потом всю жизнь будет проклинать себя. Но Сабо не до конца понимал свой беспочвенный страх. Хоть Эйс и оказался в Импел Дауне, ему грозило лишь заключение, если только Морской Дозор не захочет устроить войну с Белоусом. Поэтому можно было просто позвонить Иве‑сану и попросить его отвести Эйса на свой секретный этаж. Но почему тогда всё в нём кричало, что Эйса там ждёт только смерть?! — Вижу, заблокированная память мешает тебе разобраться в себе и сделать правильный выбор, — понимающе сказала Полумна, а потом произнесла что‑то уж слишком невообразимое. — Я помогу тебе всё вспомнить. Сабо удивлённо уставился в ответ, безмолвно спрашивая, как она может это сделать. Ведь даже Ива‑сан не смог ему помочь в возвращении памяти! Девушка в ответ только приблизилась к нему и обхватила его виски пальцами, от чего Сабо немного напрягся. Но никакой опасностью от Полумны не веяло. Она только сверкнула загадочными глазами, а потом прошептала: — Memento, — прошептала Полумна. Глаза Сабо начали закрываться в непреодолимой сонливости, и последняя мысль, проскочившая у него, была неутешительной. Доигрался! Теперь Коала точно убьёт его. Даже если он будет уже мёртв. Воскресит, а потом сама уже отправит на тот свет за такую несусветную глупость. А потом всё перестало иметь значение. Ведь он погрузился в счастливые и печальные, но одинаково драгоценные воспоминания о трёх братьях и одной неуловимо присутствующей в них сестре.