Не быть им вместе никогда

1994 год. Женечке, милому мальчишке с соседнего двора, недавно исполнилось семь. Он-то вроде и маленький, тощий, но проворливый и хитрый. Алёны и Святослава — родителей Жени, — постоянно нет дома. Те волновались: сыночек пойдёт гулять, потеряется, а они даже не узнают об этом, и будет поздно. Женя то и дело сбегал, истерил, плакал, вырывался и снова убегал, как и полагает ребёнку. Первым и последним шагом к тому, чтобы Женя оставался дома, пока родители прожигали жизнь на работе, стало заколачивание окон, через которые он сбегал. «Не помогло», — горько вздыхает отец семейства, дуя на ногу маленького сорванца. —Останется шрам, — Святослав берёт сына за руку. Кто же знал, что мальчик полезет на улицу через чердак? Кто знал, что он будет проворачивать это из раза в раз, ни минуты не думая о последствиях? —Прости, папа, прости, — Хныкал Женя, растирая свободной рукой слезы по лицу. Все конечности, не прикрытые одежкой, были в занозах и ссадинах, а на лице грязь. Слезы лишь усугубляли ситуацию. —Слезы ни к чему, — Святослав улыбается, когда йод, видимо, перестаёт жечь. — Я не злюсь. —Правда? —Правда-правда. *** Кириллу скоро исполняется одиннадцать. Он из «правильной», «традиционной» семьи. Исправно ходит в школу, вовсю грезит о гитаре, которую попросил на день рождения, в свои десять умеет готовить, рубить дрова и топить печку. Мужик! Мальчик он довольно нелюдимый, друзей которого можно сосчитать по пальцам одной руки безрукого незнакомца. Но, кажется, один палец у этого самого незнакомца всë таки где-то нашёлся. Видимо, в кармане. Маленький. Кажется, мизинец. Потому что однажды Кирилл увидел кого-то похожего на себя, в стороне от всех ребят, на детской площадке. Женечка всегда записывал что-то в блокнот погрызанным на кончике карандашом. Они начинали дружить постепенно. Каждый день передвигались поближе друг к другу на полметра, потом здоровались, даже поиграли чуть чуть. Так и прошли два месяца. За это время Кир понял, что быть в компании другого странного мальчика, пусть и сильно младше, очень даже весело. Они всегда гуляли только вдвоем. Кирюшка неуклюже наклонялся или приседал, чтобы быть на одном уровне с Женей, а Женя в свою очередь смешно дизорентировался в новых местах, которые мальчики для себя открывали. Ходил вперёд-назад и мотал головой по сторонам, примечая для себя лавочки и колонки. Так и дружили. И как оказалось, очень удобно. Ведь родители-то их, тоже друг с другом дружили! Так однажды Кузнецовы пришли в гости к «друзьям семьи», и в уже заскучавшего Кирилла со всей своей неугомонностью и скоростью влетел Женя с криком «Кирюша пришёл!». Взрослые тогда посмеялись, умилились и одобрили союз. Мол, правильно, сынок, не шляйся с хулиганами и задирами, лучше дружи с Женей, он хороший мальчик. А потом Женя не пришёл. Кирилл успел расстроиться, так как они договаривались ровно в 12:40, а Кир прождал до 13:10. Женечка никогда не опаздывает, пусть и с трудом определяет время на часах. Пошёл к его дому, в надежде, что Сухов младший просто не может отыскать ключи и боится уйти не закрыв дом. Увиденное Кирилла слегка... Ошеломило. —Ты как туда залез?! — Кирилл подбегает ближе. —Кирилл! Кирилл, помоги мне! Мне страшно, я боюсь высоты! — Мальчик замер в полусогнутом состоянии, держась руками за керамическую черепицу дома. Одна нога за что-то зацепилась, и по ней уже тонкой струйкой стекала кровь. Сам Женя плакал, дрожал, будто от холода, хотя на улице и стояла духота. —Сейчас, сейчас, не двигайся! — Кирилл пытался взглядом отыскать лестницу, но её, как оказалось, у Суховых нет вовсе. Следующая мысль - снять друга с крыши самостоятельно. План пока не увенчался успехом. Кирилл, пусть и был довольно высоким мальчиком, не давал стопроцентной вероятности, что Женя не упадёт. А Женя, пусть и доверял ему, не мог отпустить черепицу, из-за чего с проблемой они справлялись час. Кириллу пришлось постараться, чтобы притащить к дому лавочку, стоящую на другом конце двора. И только тогда, когда Кир, стоя на лавке, на носочках, стал чуть чуть доставать руками до крыши, Женя смог судорожно выдохнуть и, закрыв глаза, оставить крышу в покое. В следующий момент они валялись на земле, с новыми ушибами и синяками, в слезах и крови, но всë равно счастливые. Женя - потому что пережил огромный страх, Кирилл - потому что спас единственного друга. Но, стоило им встать, как Женя завопил с новой силой. Не нужно было смотреть на ногу... Свят, ушедший на работу в ночную смену, не то, чтобы был в шоке. Он охуел. Пришлось сразу обучаться азам новой профессии. Святослав вообще достаточно многогранная личность: он и учитель, и политик, и учёный, и, оказывается, педиатр, и хирург, и даже электрик. Золотые руки - они от рождения. *** С тех пор Женя уже две недели не выходил из дома. Изревелся, испереживался, все книги в доме перечитал и все ногти от нервов перегрыз. Как там Кирилл без него? Влетело ли ему? А за что? А может он там вообще... Нет, Женя у него такой один. А Кир у Жени - тем более. Кирилла же признали героем. Во дворе он теперь «парень, спасший раненную девочку». Откуда дети вообще взяли, что Женя - девочка, непонятно. И тот было хотел начать отрицать, как увидел, что теперь все с ним хотят дружить. Не сторонятся, а тянутся, здороваются, и всегда ему улыбаются. А ему 11. И ему это нравится. Он стал общаться со школьными задирами, однажды отыгравшимися на нём классе во втором, вырвав зуб. Благо, молочный. Среди них были Виталя, Вова и Игорь. Вова на класс младше двух других участников, но на порядок агрессивнее и жёстче. Виталя - сила «команды», а Игорь - «голова». Единственный из добропорядочной, счастливой семьи. В Кирилле как раз таки он и увидел тот потенциал, который нужен был их команде. Остальные подхватили. Над Женей сжалились. Мама, попросила быть аккуратнее, Святослав на всякий случай положил сыну пластырь в кармашек. Сами они сегодня дома. Женя был счастлив как никогда: наполнил мешочек конфетами, взял с собой рогатку и побежал на площадку, полностью уверенный в том, что Кирилл его ждёт. —Ха-ха, да, точно, — Кирилл всë ещё чувствует себя неловко. Просто поддакивает самому разговорчивому участнику. Таким образом он вчера и согласился впервые в жизни покурить. И не смел отнекиваться: пацаны не поймут. Закашлялся, чуть не задохнулся, но продолжил. Так и научился. —Ну и ему с левой как на-а! Он так на метр точно отлетел, отвечаю, — Не успевает Вова договорить, как краем глаза замечает мальчика, пристально смотрящего на всех четверых потерянным взглядом. — Эй, карапуз, тебе че надо? Кирилл, до этого что-то обсуждавший с Игорем, перевёл взгляд на Женю. Как не вовремя! —Кирилл, привет! — Женя с опаской подходит, и, не успевая взять друга за руку, оказывается схваченным за плечо. В непонимании глядя на Кузнецова, он останавливается. —Ты чего? —Кирюшка, это че, друг твой? С малышней бегаешь? — Вова рассматривает Женю, опускает взгляд на руки. —Нет, я вообще не знаю, кто это, — Кирилл отталкивает от себя Сухова. Тот пугается: что случилось с его Кирюшей за время, пока Женю не пускали на улицу? — Иди отсюда, чего прицепился? —Я тебя обидел? Кирилл? —Опа! Конфетки, мои любимые! — Ростовский выхватывает пакет с конфетами из ручонок мальчишки, поднимает над его головой. Женя тянется за ними, но Владимир быстро прячет их к себе в карман. —Отдай! Это мои конфеты! — Женя старается выглядеть грозным, но кто он здесь? Он же просто ничтожен перед ними. У этих моральных уродов нет ни капли сострадания. —А ты погавкай для начала, — Вступается Виталя. — Вдруг всë же отдадим. —Кирилл, ну скажи же, что это.. Что это наши конфеты! Я же для нас взял! Кирилл отворачивается. Он не при делах. —Знаешь что, школотрон, — Вова хватает Женю за волосы, оттягивая от Кузнецова. — Иди-ка ты отсюда по-хорошему. Яйца ещё не выросли, чтобы со взрослыми на равных разговаривать. Пшел! И под дикий гогот парней, Женя, не без помощи пинка, оказывается в луже. Слезы непроизвольно текут по щекам, и он с надеждой смотрит на Кирилла. Может хоть сейчас? Он вступится, успокоит, обнимет, доведёт до дома? Но он уходит. Вместе с остальными. И даже не оборачивается.