Possessed

Мир этот был не так уж далек от нашего. Солнце здесь всходило с той же неумолимой нежностью, окрашивая небо в пастельные тона рассвета. Ветер шелестел знакомые мелодии, пробираясь сквозь густые кроны деревьев и лаская лепестки цветов, распустившихся на городских клумбах. Люди спешили по своим делам, утопая в водовороте будничной суеты. Но были в этом мире и свои особенности. В воздухе витал неуловимый аромат магии, пропитывающий собой каждый уголок этого мира. Иногда он проявлялся в едва заметных искрах, вспыхивающих на кончиках пальцев, когда люди касались друг друга, в переливах света на лепестках редких цветов, в шепоте ветра, нашептывающего древние заклинания. Именно в этом мире, в городе, утопающем в зелени парков и садов, и жили наши герои       — Данте и Санни. Данте резко сел в постели, сбив с себя остатки сна, как сбрасывают тяжелое одеяло. Сердце бешено колотилось, а на губах играла призрачная улыбка, отголосок сна, такого реального, такого сладкого. Он чувствовал вкус поцелуя Санни, слышал шепот ее голоса, признающегося в любви.       «Черт!», — выругался он, запуская пальцы в свои взлохмаченные волосы. Комната была залита мягким светом утреннего солнца, настойчиво пробивающегося сквозь щели в жалюзи. Сон, такой яркий и волнующий мгновение назад, растаял, оставив после себя лишь горькое послевкусие несбыточных желаний. Данте знал, что в реальности все иначе. Санни, девушка, которую он любил с самого детства, считал ее своим самым близким другом, делился с ней самым сокровенным, видела в нем лишь друга. И это осознание было подобно ледяному душу, который он принимал каждое утро. Встав с кровати, он подошел к окну, распахнул его, впуская свежий воздух и звуки просыпающегося города. Дождя, к счастью, не было. Асфальт, еще мокрый после ночного ливня, искрился под лучами солнца. Где-то вдалеке, за домами, виднелись шпили старинного собора, устремленные в лазурное небо. Настроение Данте, однако, от этого не улучшилось. Его любовь к Санни была как огонь, который он никак не мог потушить. И этот огонь причинял ему боль, заставляя страдать от собственной беспомощности. Вздохнув, Данте поплелся в ванную. День только начинался, а у него уже не было сил. Школа встретила Данте привычным гулом голосов, смехом и суетой. Казалось, все вокруг пропитано беззаботностью и радостью, которые он сам никак не мог разделить. Дима, его лучший друг, заметил подавленное состояние Данте еще с порога.        «Опять эти сны?», — понимающе спросил он, бросив на друга обеспокоенный взгляд. Данте лишь кивнул, избегая прямого взгляда. Он ненавидел свою одержимость Санни, эти сны, которые дарили ему ложную надежду, а потом безжалостно отнимали ее с рассветом.       «Слушай, — Дима понизил голос, — я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но, может, тебе стоит попробовать… забыть ее? Найти кого-то другого? В мире полно красивых и свободных девушек.»       «Легко сказать,» — хмуро ответил Данте. — «Я пытался, поверь. Но… это как пытаться стереть из памяти любимую песню. Невозможно.» Санни появилась в классе незадолго до начала урока. Легкая, как дуновение летнего ветерка, с копной золотистых волос, спадающих на плечи, и лучистой улыбкой на губах, она освещала все вокруг себя. Данте почувствовал, как его сердце сжимается от болезненной тоски. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что не мог справиться со своими чувствами, но ничего не мог с собой поделать.       «Привет», — несмело поздоровался он, когда Санни остановилась возле его парты.       «Привет, Данте!» — ответила она, ее глаза, такие синие и бездонные, как летнее небо, светились теплотой и дружелюбием. — «Как дела?»       «Все нормально,» — солгал Данте, стараясь говорить как можно более небрежно. — «А у тебя?»       «Все отлично!» — воскликнула Санни. — «Я так рада, что каникулы закончились, и мы снова вместе!» Эти слова прозвучали для Данте как приговор. «Вместе… но не так, как хотел бы я», — с горечью подумал он, чувствуя, как его сердце обливается холодом. Дни текли за днями, сливаясь в бесконечную череду унылых будней. Данте старался держаться от Санни на расстоянии, избегая любых случайных прикосновений, ее пронзительного взгляда, ее лучезарной улыбки. Каждое слово, сказанное ею, каждый случайный жест отзывались в его душе острой болью. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что не мог преодолеть свои чувства, но они были сильнее его. Любовь к Санни стала его проклятием, его наказанием за несбывшиеся надежды. Однажды, после уроков, Данте задержался в библиотеке. Он сидел за столом, уставившись в открытую книгу, но мысли его витали далеко, в мире грез и фантазий, где Санни отвечала ему взаимностью. Он не заметил, как она вошла в библиотеку.       Данте? — услышал он ее голос. — Это ты? Он вздрогнул, словно пробудившись от глубокого сна. Подняв глаза, он увидел Санни, стоящую в дверях, освещенную мягким светом заходящего солнца. Ее золотистые волосы казались ореолом, лицо светилось нежностью и тревогой.       Санни? — пробормотал он, не веря своим глазам. — Что ты здесь делаешь?       Я хотела спросить… — начала было она, но тут же осеклась, заметив его взгляд, полный невысказанной боли и страдания. — Данте, с тобой все в порядке? Ты какой-то… странный. Все нормально, — попытался улыбнуться он, но улыбка получилась кривой и вымученной. — Просто устал немного. Ты бледный, как смерть, — с тревогой сказала Санни. — У тебя точно все в порядке? Может, тебя проводить домой? Ее за забота обожгла его, словно кипяток. «Если бы ты знала…», — с горечью подумал он. Не надо, все в порядке, — ответил он, стараясь говорить как можно более уверенно. — Я сам доберусь. Ну хорошо, — неохотно согласилась Санни. — Только не сиди здесь допоздна, хорошо? Хорошо, — кивнул Данте. Санни еще мгновение смотрела на него с тревогой, а затем, тихо вздохнув, развернулась и пошла к выходу. Данте смотрел ей вслед, чувствуя, как его сердце разрывается на части. «Если бы ты знала, как мне больно видеть тебя, знать, что ты никогда не будешь моей…» — думал он, бессильно сжимая кулаки. Ночью ему снова снилась Санни. Они были на том же самом холме, где проводили вместе столько времени в детстве. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Ветер трепал ее волосы, а в глазах плясали веселые огоньки. Во сне она обняла его за шею и прошептала: «Я люблю тебя, Данте. Всегда любила». Данте проснулся от собственного крика. Сердце бешено колотилось, а щеки были мокрыми от слез. Он сидел на кровати, не в силах пошевелиться, ощущая, как ледяная рука сжимает его грудь. Это был всего лишь сон. Жестокая издевка его подсознания, еще одно напоминание о том, что он никогда не сможет быть с Санни. Он встал с кровати и подошел к окну. Город погружался в ночную темноту, но даже мрак не мог скрыть его боли. Данте чувствовал себя так, словно его душу разрывали на части. Он должен был что-то предпринять. Так продолжаться не могло. Он не мог больше жить с этой болью, с этой безответной любовью, разъедающей его изнутри. Но что он мог сделать? На следующий день Данте решился на отчаянный шаг. Он должен был узнать правду, какой бы горькой она ни была. Он дождался, когда Санни останется одна после уроков, и подошел к ней.       Санни, нам нужно поговорить, — сказал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Санни удивленно посмотрела на него.       Конечно, — ответила она. — О чем ты хотел поговорить?       Не здесь, — покачал головой Данте. — Давай выйдем на улицу. Они вышли из школы и завернули за угол, туда, где их никто не мог услышать.       Санни, я… — начал было Данте, но тут же осекся, не зная, как подобрать нужные       слова.              Что случилось, Данте? — спросила Санни, ее брови обеспокоенно сомкнулись. — Ты       меня пугаешь. Данте сделал глубокий вдох.       Санни, я… я не могу больше скрывать. Ты мне нравишься. Нет, это не то слово… Я       люблю тебя, Санни. Люблю с самого детства. Он замолчал, боясь посмотреть ей в глаза, боясь увидеть в них жалость или, что еще хуже, презрение. Санни молчала, и это молчание казалось Данте вечностью. Наконец, она тихо произнесла:

Данте… я…

Как вы думаете, что ответит Санни?

Санни молчала, и это молчание казалось Данте вечностью. Тысячи мыслей проносились в его голове, каждая страшнее предыдущей. Он боялся поднять глаза, боялся увидеть в них жалость, неловкость… или еще хуже — безразличие. Наконец, она тихо произнесла:       Данте… я… не знаю, что сказать. Ее голос был едва слышен, словно доносился издалека. Она опустила голову, пряча лицо за завесой своих светлых волос. Данте почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он знал этот ответ, ждал его, но от этого не становилось легче.       Все в порядке, — выдавил он из себя, стараясь говорить как можно более небрежно, хотя внутри у него все рушилось. — Не нужно извиняться. Я просто… Я должен был сказать тебе это. Он повернулся, чтобы уйти, чтобы сбежать от этого невыносимого разговора, от боли, отчаяния, что сжигали его изнутри.       Данте, подожди! — Санни схватила его за руку, и он невольно остановился. —             Пожалуйста, не уходи. Он обернулся, посмотрел в ее глаза, полные смятения и… чего-то еще. Чего-то, что заставило его сердце екнуло в груди.       Дело в том, — продолжила Санни, ее щеки окрасились легким румянцем, — что ты…       ты мне тоже очень нравишься, Данте. Данте замер, не веря своим ушам. Неужели он ослышался?       Но… — прошептал он, — ты же всегда говорила…       Да, я знаю, — перебила его Санни, — я говорила, что мы просто друзья. И это правда… было правдой. Но в последнее время… я не знаю, что-то изменилось. Твои сны… — она смущенно отвела взгляд. — Ты рассказывал о них Диме, а он… он иногда проговаривается. Данте был ошеломлен. Значит, это не его фантазии? Санни действительно что-то чувствует к нему?       И… что ты чувствуешь? — спросил он, боясь спугнуть этот хрупкий росток надежды, только что пробившийся сквозь толщу его отчаяния.       Я… я не знаю, — Санни подняла на него свои бездонные синие глаза. — Но я бы хотела… хотела попробовать разобраться в этом. Вместе с тобой. Солнце, уже коснувшееся линии горизонта, вдруг словно ожило, окрасив небо в фантастические цвета — оранжевый, багряный, золотой. Мир вокруг них замер, словно не смея мешать этому хрупкому мгновению, рождению чего-то нового, непостижимого. Данте смотрел в глаза Санни, и ему казалось, что весь мир отражается в их синеве. В этот миг он был готов поверить во что угодно: в чудеса, в судьбу, в магию. Ведь разве не магия привела его к этому мгновению, к этой девушке, которая держала его сердце в своих руках? И, словно подтверждая его мысли, в воздухе мелькнула искра, за ней еще одна… И вот уже между ними, словно сотканная из золотистого света, засияла тонкая нить, соединяя их невидимой, но прочной связью.       Это… — прошептала Санни, широко раскрыв глаза, — Это… магия? Данте улыбнулся. Он не знал ответа на этот вопрос. Но он точно знал, что это только начало. Начало их истории.