Место под солнцем

" — В то время, как правительство и все граждане ответственно подходят к проблеме распределения ресурсов, некоторые люди до сих пор не хотят смириться с предпринятыми властями мерами и всеми силами саботируют закон об утилизации, скрываясь сами и помогая скрыться лицам, попадающим под действие закона. Сегодня полиция раскрыла ещё одно логово отверженных, которые обосновались прямо в центре города, нелегально подключившись к городским коммуникациям и обворовывая честных, законопослушных граждан… "       Вэй Ин выключил звук, но на экране голопроектора продолжали мелькать кадры задержания: испуганные и изможденные лица стариков, детей и явно не очень здоровых людей, которых безжалостно паковали в полицейский кар.       Поморщившись, Вэй Ин выключил трансляцию и, покидав в рюкзак необходимые вещи, вышел из своего жилого модуля. Тишина за дверьми жилища неприятно кольнула сознание, и, глянув на часы, парень ахнул: опять он опаздывает. Наплевав на лифт, Усянь кубарем скатился на нужный уровень и выскочил на улицу, сразу оглушившую его многоголосым шумом, сигналами каров и свистками роботов-регулировщиков. Погрузившись в привычную атмосферу, Усянь облегченно выдохнул и на бегу запрыгнул на платформу, движущуюся в нужную ему сторону, привычно прильнув к перилам и вернувшись мыслями к утреннему выпуску новостей. Надо признать, что противников сложившегося порядка было на самом деле не так уж и много, и именно поэтому из каждого такого события раздували максимально информационную шумиху. Вэй Ин жил с таким пониманием мира всю жизнь, ему не казалось, что это как-то неправильно или несправедливо. Наоборот, он сам избежал утилизации только потому, что его забрали третьим ребёнком в приёмную семью после гибели родителей, дав ему, таким образом, возможность жить. Парень усмехнулся, подумав, что своей судьбы никому не изменить.       Чуть не проскочив нужную остановку, Усянь в спешке спрыгнул с платформы и направился к школе, перестраивая мысли на рабочий лад, вспоминая план уроков и предвкушая еще один день на любимой работе.       Уроки рисования не самый необходимый предмет в современной школе, тем не менее учеников у него всегда хватало, видимо, яркий и весёлый учитель рисования привлекал своей харизмой и лёгкостью в общении. Сегодня у него был день малышей, самые младшие классы, которые он любил больше всего. Дети с ещё незамутненной фантазией, не боящиеся выплеснуть её на экран планшета или лист бумаги. Предвкушая много новых и интересных идей, Усянь вошёл в класс.

***

— Вы учитель рисования Вэй Усянь? — окликнул его холодный голос. — Я… — повернулся Вэй Ин и замер. Мужчина, стоящий перед ним, был как ожившая статуя небожителя - высокий, облачённый в строгий белоснежный костюм (у парня промелькнула мысль, что сам он и секунды бы не продержался в таком, мгновенно замарав невинную белизну краской или какой другой грязью), словно выточенные искусным скульптором острые скулы, высокий открытый лоб, губы, так и просившиеся их нарисовать, и в довершении всего глаза удивительно светлого оттенка, почти золотые. Дополняли образ совершенства длинные, спадающие тяжёлой волной волосы, идеально гладкие и блестящие. — Эмм… — выдал Усянь, видя, как на этом прекрасном лице появилась недовольная складка, видимо, слишком уж он увлёкся разглядыванием. — Да, я Вэй Усянь, учитель рисования. Простите, обычно я так не пялюсь на людей, но вы очень красивы, никогда не думали побыть моделью для позирования? Сердитая складка стала ещё больше: — Вздор… — Не скажите, у вас очень интересная, внешность… — начал Усянь и осёкся. — Простите, с кем имею честь? — Лань Ванцзи, заместитель директора по воспитательной части, морали и этике. — Ой-ёй, — не удержался Вэй Ин, но ту же закрыл рот и для наглядности ещё припечатал его ладонью, испугавшись, что сердитая складка скоро уже раскроит это прекрасное лицо пополам. — Так что не так с этикой и моралью? — всё-таки спросил он, видя, что его глупые пантомимы никак не влияют на собеседника. — У вас сегодня были уроки у младших классов? Это рисовали ваши ученики? — Лань Ванцзи протянул планшет и пролистал несколько рисунков, которые они сегодня нарисовали с учениками. — Да, всё так, — кивнул Усянь. — Я бы вас попросил впредь осторожнее выбирать темы и стили рисования, избегая столь депрессивных моментов. — Депрессивных? — Усянь удивлённо уставился на рисунки своих учеников, как будто впервые их увидел. — Они чёрно-белые, — пояснил Лань Ванцзи, но понятнее от этого не стало. — Разве дети не должны рисовать разными цветами? Цветочки там, зверюшек, солнышко? — нахмурился воспитатель по морали и этике, видя, что так и остаётся непонятым. — Ах, вы об этом… — выдохнул Усянь. — Ну да, у малышни обычно рисунки поярче. Но сегодня им интересна была графика и как раз возникли вопросы, насколько разнообразно и выразительно можно рисовать в чёрно-белой гамме. Видите ли, я не ограничиваю своих учеников чётким планом, обычно мы рисуем то, что им интересно в данный момент. Лань Ванцзи опять нахмурился, видимо, не до конца убеждённый. — О, хотите я вам дам пару частных уроков, и вы сами убедитесь, что чёрным и белым можно рисовать не менее радостные полотна, чем всеми цветами радуги? — вдруг ляпнул Усянь, сам не понимая, как такое из него вырвалось. Нет, он давал частные уроки, хватаясь за любую возможность подзаработать, но учитель этики и морали не выглядел любителем рисования… — Мгм, — ещё более неожиданно ответил Лань Ванцзи, и Усянь с каким-то тайным удовлетворением отметил, что у того покраснели кончики ушей.

***

— Ну вот, а говорил, совсем рисовать не умеешь, — довольно улыбнулся Усянь, держа в руках листок с рисунком и рассматривая не столько его, сколько опять покрасневшего ушами Лань Ванцзи. Он ещё на самом первом их занятий заподозрил, что на самом деле учитель этики и морали слукавил, сказав, что не умеет рисовать, но продолжил поддерживать эту игру, поскольку ему самому нравилось проводить время с этим красивым, но удивительно сдержанным человеком. Безэмоциональным, сказал бы он вначале их знакомства, но сейчас, пообщавшись плотнее, Вэй Ин понимал, что эмоций за этими золотыми глазами спрятано много, просто их очень хорошо контролируют. Тем больше Вэй Ину захотелось развести этого человека на эмоции, поэтому его поведение становилось всё более бесстыдным, уже во время второй встречи он бесцеремонно выяснил личное имя господина Лань и перешёл на ты, с внутренним удовлетворением заметив, что никакого сопротивления это не вызвало.       Вот и сейчас, рассматривая великолепный рисунок белого кролика и его автора, так откровенно млеющего от похвалы и даже не замечающего этого, Усяню захотелось снова выкинуть что-то из ряда вон… Он хитро прищурился: — А знаешь… Этому кролику кое-чего не хватает.       Учитель рисования отвернулся от Ванцзи и, склонившись к бумаге, стал быстро-быстро что-то рисовать. Через некоторое время он повернулся, торжественно показывая рисунок, на котором к белому кролику присоединился второй, чёрный, тянущийся любопытным носом к собрату. — Вэй Ин, — произнёс его оппонент. — Что? А, да, я Вэй Ин, нарисовал этого кролика.       Лань Ванцзи покачал половой и, указав на чёрного кролика, снова повторил: — Вэй Ин.       Усянь повернул рисунок к себе и какое-то время непонимающе его разглядывал, а потом заулыбался ещё шире. — Точно, Вэй Ин, а белый тогда кто?       Он подскочил к Ванцзи, встав рядом с ним, чтобы обоим было видно рисунок. — Наверное, Лань Чжань, — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнёс Усянь. — Мгм, — согласно кивнул Ванцзи.       Улыбка Усяня стала слегка шкодной: — Ой, — нарочито шокировано добавил он, и даже поднёс руку к губам, как бы прикрывая их, — а что это они делают? — Усянь перевёл взгляд на человека рядом с собой, чтобы не пропустить ни одной, даже самой маленькой, реакции на его слова. — Наверное, целуются?       Бесстыдные речи были вознаграждены покрасневшим почти целиком ухом. Но голос Лань Чжань остался всё таким же невозмутимым: — Мгм, Вэй Ин целует Лань Чжаня, — он тоже повернулся к Усяню и учитель рисования утонул в омуте глаз, золото которых почти полностью поглотил расширившийся зрачок.