Правильный путь

                                         — Ладно.       — ..Ладно.       — Ваше внимание мне приятно, — тянет юноша, и у него серьезные, но мягкие глаза. Красивая улыбка. Сайно вздрогнул лишь внутренне – Тигнари подошёл к нему незаметно. Его словно настигло молнией, которые он сам хранил в своих руках. — Но, думаю, оно не в том контексте. Могу поинтересоваться, что пришло на мое имя, генерал?       Сайно нахмурился.       В течение года ему активно приходили зашифрованные посылки. На его имя, на имя его отряда, в отделения матр, что-то подкидывалось прямо в сумки к близким помощникам вышестоящих офицеров, и даже птицы были отправлены в обход им всем к великому мудрецу. Чтобы ему там-       Кхм.       Дело было зыбкое и неустойчивое. Больше склизкое. Изваляться в дерьме Сайно не планировал, но решил взять на себя полномочия проверить все лично, потому что это уже было невыносимо. Его люди плевались доносами и щетинились на любое их упоминание. В их работу не входит нянчиться с обезумевшими от зависти неудачниками.       Поэтому генерал махаматра взял кое-какие дела на себя. Одно единственное.       Студент второго курса даршана Амурты, юный талант, великий учёный и просто хороший валука шуна. Сайно сам пытался выловить его под разным предлогом задолго до писем, но не мог найти достойную причину.       Юноша был без всяких сомнений звездой, о его работах ходили легенды, статьи пересылались во все стороны Тейвата, и каждый мечтал, что маленький лис останется именно с ними, продолжая писать публикации, преподавать, защищать лес, давать лекции, встать во главе электората, войти в совет или подвинуть кого-то из высших. Нужное не подчеркивайте, здесь нет лишнего.       Тигнари.       Красивое имя. И лицо. И тело. Ум.       Душа.       В общем, Сайно пожалел почти сразу.       Он помогал своим однокурсникам, поддерживал связь с параллелью, со старшекурсниками, с младшими, с выпускниками, с молодыми учёными, и с пожилыми тоже. Проводил собрания в библиотеке, тем самым убивая около трёх десятков зайцев за раз.       Сайно любовался им в ста процентах случаев из десяти.       Конечно, он все это уже знал. Тигнари у всех на слуху, и Сайно был бы плохим руководителем, если бы не смог остановить проблему на зачатке ее зарождения.       Тигнари – не проблема.       Тигнари – благословение для Академии, мира и лично Сайно, но он старается быть непристрастным. Но иногда мысли навязчиво подсказывают, что валука шуна ему послан свыше.       Остроумный, мудрый, проницательный, очертивший рамки и желающий их пересечь только с уверенностью, что это оправдано. Сайно полюбил его задолго до первой встречи.       Столкновения было не избежать, но Сайно не знал, что крышу у него снесет так основательно.       — Так что насчёт доноса? — вновь напомнил о себе Тигнари, еле ощутимо коснувшись его плеча. Сайно в мгновение посмотрел на мальчишку, надеясь, что взгляд его не испепеляет, потому что внутри у него взорвался вулкан – он так сильно жалел, что его плечи укрыты латами, что он не мог почувствовать лучше чужое обжигающе прикосновение.       Что ж, его можно понять, он немного перегрелся:       — Я могу дотянуться до твоего носа, — голос не изменился ни на йоту и то, что должно было быть шуткой, осталось камнем повисшим между ними и казавшимся по меньшей мере угрозой. Тигнари удивился и приподнял брови, – о, тут Сайно приказал своим рукам не трогать их, чтобы запомнить, как трогательно они изломились на удивительно прекрасном лице, – и вопросительно посмотрел ему в глаза.       Ну что же, его будущему мужу стоило познакомиться с его особенностями с первых нот. Так честнее, ведь он сам уже так многое знает о самом Тигнари.       У Тигнари алчно заблестели красивые глаза. Возможно там был скепсис, но, да, там был и интерес.       — «Донос». «До нос». Понял? — доходчиво, неторопливо объяснял Сайно, серьезный, внимательный.       Тигнари расслабился, прижал уши и очень тихо рассмеялся.       Больше от стресса.       Сайно завороженно обомлел, замолчав, стоял и смотрел на чужой мягкий смех, улыбчивые губы, прищуренные красивые, очень красивые глаза и просто. Просто не мог поверить, что Тигнари существует.       А ещё он подумал, что хочет, чтобы он стал его мужем.       Только перед этим ему стоит вернуться к своим обязанностям вспомнить хоть что-то, не отвлекаться на то, как сильно он хочет коснуться чужих волос и щеки, как важно ему взять его на руки и отнести в тень, как ему необходимо взять его за руку, но это все позже, а сейчас он должен-»                                   — Так все и было, — счастливо промычал Кавех, и Коллеи с Аль-Хайтамом незаметно переглянулись, но не стали перебивать – было редкостью услышать о тех временах, когда Сайно и Тигнари еще учились при Академии и у них был только один достоверный, но довольно вспыльчивый свидетель. — Я вам говорю: Тигнари выбил нашего главного за считанные секунды и даже меньше. Сайно прожигал в нем дыру, смотрел на его глаза и губы, и молчал. Тигнари шифровался лучше, но будьте уверены, он, хитрец, тоже был взволнован чужим видом и личностью. Я сразу знал, что они в будущем будут семьёй. Другие же были готовы заказывать поминальный обед в честь нашего лучшего ученого Амурты – Сайно действительно выглядел в самом устрашающем своем воплощении. Я же думаю, что это он так был возбужден. Уверен, вы знаете, что было дальше.       — Он зачитал ему его права? — опустошенно пробормотали Паймон и Коллеи в унисон под тяжёлый вздох Аль-Хайтама.       — Он зачитал ему его права. Перед задержанием. Нет, ну вы представляете? Какой олух.       Сайно незаметно скрыл намек на улыбку и прижал Тигнари ближе к своему боку, на что любимый только оставил поцелуй на его шее.       Пригласить друзей на ночёвку было хорошей идеей. Аль-Хайтам бежал от бумаг, чертежей и смет в их с Кавехом доме, как от огня, а путешественница с Паймон и сам Кавех никогда не пропускали их семейные открытые вечера, даже если на момент приглашения были не в Сумеру. Коллеи была только рада в любом случае. В течении недели к ним ещё присоединятся Сахароза, Лиза и Эмбер, что прибудут с визитом из Мондштадта, погостить и немного отвлечься в приятном кругу.       В домике все также было шумно несмотря на то, что Аль-Хайтам был сонный от выпитого – Кавех угостил их настойкой, – а остальные поддерживали ожесточенный рассказ, просто, чтобы насладиться сплетнями, ведь виновники их покинули в середине процесса.       — Мы же не вернёмся туда? — мурлычет Тигнари ему в солнечное сплетение, так уютно устроившись в его руках, мягко примостившись на коленях. — Я никогда не был плохим хозяином, но радушия во мне сейчас ни на грамм.       — Я хочу тебя поцеловать.       Тигнари посмотрел на него и в глазах его, лукавых и ясных, было только тепло.       — И я тебя поцелую, — задумчиво добавил Сайно, и да, возможно он тоже пригубил. — Но для этого нам надо здесь задержаться.       — Минусы будут?       Сайно страстно довольный поцеловал его улыбку, вдохнул мягкий, игривый смех, погладил острый подбородок, нежный овал лица. Тигнари жмурился от счастья, пока Сайно почти не прятал восхищение, когда смотрел на него, пока целовал, лизал самую сердцевину мягких губ, просился внутрь, гладил и трогал, и все это под взглядом из-под опущенных кружевных ресниц, в котором был и закат и огонь, и львиная душа и что-то потаённое, древнее, как мир, но больше всего в нем было – любви.       Неподалеку от них все также шумели родные голоса, смеркалось и были видны яркие мерцающие звезды на небе Тейвата.       Сайно вдруг, не прибегая к силе, тяжело прижал Тигнари к настилу, положил медленно и осторожно, забравшись сверху, мягкой патокой гибко настигая своего человека. И Тигнари ластился в ответ, подставляя белую молочную кожу, сверкая умными глазами, в которых Сайно видел свое будущее. Он склонился ниже, и волосы его отгородили их от мира вокруг, а Тигнари вновь прижался к его носу, губам, позже к векам, касаясь его тепла, лаская шею и наконец голые плечи. Сайно вздохнул судорожно, тяжело, и опустил свой вес, попав в чужие объятия, окутав его своим теплом. Он дотронулся до его ключиц, отодвинул ткань плотной водолазки и укусил мякоть кожи, любуюсь, наслаждаясь. Тигнари выгнулся, расставляя стройные ноги, пропуская его ближе, подзывая, прижал его ближе, крепче, и Сайно ласково задрожал, целуя губы и теряя себя от наслаждения и радости, устраиваясь на нем сверху, так рьяно и правильно.       У Тигнари мягко покачивались ушки на летнем теплом ветру. У Сайно золотились кожа даже в лунном сиянии. А ночь все не кончалась.