Неудавшийся клон

Был уже довольно поздний вечер, день завершался, но не в лаборатории, где жизнь кипела во всю… точнее уже закипала вода в одной из стеклянных цистерн — готовилось первое экспериментальное клонирование. Всё шло по плану, вроде как. Честно говоря, никто не был уверен в эксперименте, кроме одной довольно высокой дамы, с каштановыми волосами и треугольными серьгами в ушах. Она стояла и наблюдала за всем происходящим. Вообще я не понимал ещё даже откуда я мог знать время на улице, я ещё толком не знал кто я. Это так ощущается появление, ну, или рождение? Странная неразбериха была в голове, слишком много всего прокручивается в голове и тут же исчезает, словно убираясь на самые дальние корки сознания. Мне стало интересно каков был наружный мир, всё, что я мог вспомнить у себя в голове, тут же исчезало из сознания. И всё из-за боли, ужасной жгучей боли. Всё тело горело, куски кожи прилипали к стеклу, их отрывало и вновь всё жгло с трехкратной силой в местах отрыва. Даже не смотря на то, что тело моментально лечилось боль никуда не уходила, я задыхался, бился об стекло, но никому и дела не было до этого, а руки жгло и кожу отрывало. Места ожогов чернели и кровоточили, казалось всё небольшое пространство заполнило кровью. Кожа с каждым ударом всё больше чернела, то ли от ожогов, то ли от той, невероятной по ощущениям, дозы радиации, что я получил. Я даже не знал что такое радиация, не знал ничего, но первые же мои чувства, что я смог ощутить — это боль, ничего, кроме неё, Не уж то я умру, только появившись на свет? Кричать я уже не мог, хоть даже и не пытался, смысла уже не было, силы совсем меня покидали. Но появился сомнительный лучик надежды — та девушка бежала в мою сторону… или нет? Нет, она бежала вовсе не ко мне, к соседней цистерне, где лежал… мой оригинал? Но он был вовсе не похож, весь светлый, а волосы белокурые, пухлое телосложение, а я же был уже угольно чёрным, с облезшей, уже почти до кости, кожей, часть мышечного покрова уже слезла, а на лице ужасно большая и ноющая опухоль, мешавшая мне видеть. Лицо уже давно залили слёзы, а крики раздались бы громким воплем из груди, но мешала кипящая вода. В то время, как я бился в агонии от боли, пытаясь хоть как-то обратить на себя внимание, чтобы моё уже почти умершее тело вытащили, к беловолосому уже подбежали и разбили стекло цистерны, дабы его вытащить… Его успешно спасли, но не меня, про меня забыли. Во всём теле новой волной пронеслась боль, а в голове отрывки недолгой, но уже очень болезненной, жизни, если её можно было таковой назвать. Всё это быстро прервалось, когда мою цистерну таки разбили. Стекло с грохотом полетело вниз, горячая вода вылилась. Мне стало жутко голодно и ещё больнее от воздуха. Когда же меня попытались вытащить, я успел услышать одну фразу: «Руби, вытаскивай его скорее, осторожно, стекло— “ и после неё резкая пронзающая боль в спине, а затем и в груди… Меня уронили, стекло пронзило меня насквозь, я даже мог видеть окровавленную торчащую часть этого стекла из моей груди, оно прошло сквозь позвоночник, лёгкие и грудную клетку. Я тут же начал кашлять и задыхаться, плевать кровью. Последнее, что я увидел — лицо той коричневоволосой девушки, оно было полно горечи, молчаливой горечи и жалости. Это был лучший момент, я понял, что кому-то было не всё равно, что я умер.