Хтонь, в которую я влюбился

      Минхо давно не ездил в деревню к бабушке. Так давно, что не смог даже точно назвать, сколько лет прошло с тех пор. И ему было за это немного стыдно, ведь бабушка так трепетно относилась к нему, единственному внуку, навещающему ее на три долгих месяца лета. Ну или навещавшему. Парень искренне надеялся, что она не затаила на него обиду.       Поэтому сейчас Минхо трясся в переполненном автобусе, с зажатой между ног сумкой и мокрым от пота лицом, сетовал на проклятую жару и тучного дядьку, что своим необъятным животом прижимал его к горячей стенке. В таких автобусах нет даже намека на кондиционер, а форточки благополучно закрывали переживающие за свое здоровье старушки. И Ли их не осуждал. Понимал, что в их возрасте заболеть можно даже от легкого дуновения ветра, понимал, что, возможно, сам в старости будет таким же, если не еще хуже.       Нужная остановка находилась прямо в поле, а от нее еще километр пешком надо было идти, чтобы наконец наткнуться на такую родную, ничуть не изменившуюся деревню. Стоя посреди широкой, плохо прогрунтованной дороги, Минхо глубоко дышал, наслаждаясь легкими дуновениями ветра, колышашими его отросшую челку. Воздух здесь был таким чистым… свободным. Даже палящее солнце щадило местных жителей, прячась за ветвями густых деревьев.       Домик его бабушки находился почти в самом центре деревни, а через улицу от него единственный магазин, в котором, кажется, продавалось все: от продуктов питания до платьев, сделанных по последнему писку моды времен молодости родителей Минхо.       Парень снова замер, позволяя воспоминаниям о беззаботном детстве увести его куда-то далеко от реальности. И вот перед глазами уже не покосившиеся деревянные дома, а стайка десятилетних мальчишек, гоняющих мяч прямо посреди проезжей части, девчонки, заплетающие друг другу длинные косы и вплетающие в них самые разнообразные цветы. Вот он слишком четко для простых воспоминаний видит гуляющего возле леса кудрявого мальчика, чьи пухлые щеки заметны даже с такого большого расстояния. Он почему-то один, но, видимо, ему так лучше.       Тогда, шесть лет назад, Минхо был беззаботным маленьким ребенком, приезжающим к бабушке два раза в год, объедающимся до отвала черешней и малиной, проплывшим вдоль и поперек все озеро, к которому почему-то так упорно не хотели пускать взрослые. А сейчас ему шестнадцать, он сам уже взрослый парень, только что сдавший экзамены и закончивший школу, но он более чем на сто процентов уверен, что будет резвиться в высокой густой траве не хуже тех детей.       — Бабуль, — Минхо отодвинул с прохода полупрозрачную кружевную штору, переступая по скрипящим доскам, и с тяжелым вздохом опустил тяжелую сумку с вещами. — Я приехал!       В прихожей буквально через несколько секунд показалась маленькая улыбчивая старушка, заключившая внука в такие крепкие объятия, что позавидовать мог бы даже профессиональный борец. Она все целовала щеки мальчишки, гладя его по плечам и приговаривая, как он вырос и возмужал. А Ли вдруг снова стало стыдно за то, что посмел на столь долгое время оставить бабушку, того человека, который воспитал в нем все самое прекрасное: любовь, уважение и смелость.       Он сжал старушку в таких же трепетных объятиях, стирая подступившие к ее глазам слезы и извиняясь за долгое отсутствие. От нее веяло таким родным теплом, запахом пирожков и старых духов, воспоминаниями о тихих вечерах, когда они все вместе пили чай на веранде, когда дедушка еще хорошо видел и мог возить их на близлежащий пляж.       Сама атмосфера дома навевала такое спокойствие, что хотелось тут же расплыться в родных объятиях, позволив накормить себя до отвала и уложить спать.       Минхо сумел разложить все вещи в шкафу за час, подгоняемый невероятным ароматом из кухни. Дедушка, вышедший встретить его чуть позже, уже все уши прожужжал, что сегодня вечером специально для него баню натопит. Вот Ли и торопился с вещами, чтобы успеть до вечера прогуляться по окрестностям, вспомнить детство и, возможно, встретить кого-то из старых друзей.       Погода на вечер вообще похорошела. Ветер утих, солнце спряталось за верхушками лесных деревьев, наружу повыползали старушки, дети, подростки. Минхо было интересно наблюдать за ними, с грустью осознавая, что за время проживания в городе он совсем забыл о таких простых радостях, как легкая прогулка в кругу друзей. Все его встречи со знакомыми заканчивались чем-то неприличным, часто совершенным под воздействием алкогольного опьянения, тем, за что потом было дико стыдно. Родители такое не поощряли, но на все их замечания парень всегда находил тысячу огрызаний, завершая все аргументом о том, что он круглый отличник и к экзаменам готовится.       За своими размышлениями Минхо успел пройти по кругу всю деревню и вернуться к дому бабушки, а потом обойти его и остановиться со стороны веранды, вглядываясь в виднеющийся за забором лес — не слишком густой, вероятно, искусственно высаженный, но с виду темный и мрачный. Ли хорошо помнил, что старшие запрещали там гулять, но дети никого не слушали, лазали там, где хотели, а потом пропадали… Сначала на день, потом на неделю, а потом их и вовсе не находили.       Внимание снова привлекла темная кудрявая макушка. Возле кромки густых зарослей гулял мальчик, подросток примерно возраста Минхо. Он ходил из стороны в сторону, периодически опускаясь на корточки и что-то разглядывая на земле. Он, казалось, действительно гулял там совсем один, видимо, еще один безбашенный любитель экстрима, наплевавший на наличие диких зверей.       — Эй, — Ли окликнул его, когда перелез через забор и уже быстрым шагом направлялся к застывшему перепуганному парню.       Тот выглядел сейчас как суслик, прислушивающийся к окружающей его обстановке, оценивающий риски и последствия. Приближающийся незнакомец его, несомненно, пугал, но детская любознательность пересилила любой страх.       — Ты чего один тут гуляешь? Опасно же… — Минхо остановился совсем рядом, не решаясь прикоснуться к такому хрупкому бледному парню. Для своих пухлых щек он слишком щуплый. — Тебя как зовут?       Взгляд мальчика заметался из стороны в сторону, словно ища выход из ситуации, хотя вопрос был простецкий, такой, что никаких опасений вызвать не должен.       — Я, — он прокашлялся, прикрывая рот рукой и отворачиваясь от незнакомца. — Я Хан Джисон.       — Приятно познакомиться, — мгновенно отозвался Ли, протягивая раскрытую ладонь для рукопожатия. — А я Ли Минхо. Так почему ты один гуляешь возле леса? Не слышал что ли про волков…       — Они с другой стороны заходят, — робко перебил его Хан, надувая свои до невозможного милые губы. — Здесь вообще почти никто не водится. Только зайцев иногда вижу.       Минхо, дабы утвердиться в его словах, заглянул через плечо, всматриваясь в ветхие стволы деревьев, словно местная живность сейчас специально для него могла выйти и показать себя.       — Ну и зачем тогда здесь гулять?       — Просто, — Джисон пожал плечами, разворачиваясь и направляясь вглубь леса. — Мне нравится здесь.       Минхо какое-то время смотрел ему вслед, колеблясь, но все же сорвался с места и нагнал в считанные секунды. Только поравнявшись с ним, он смог обратить внимание на искрящиеся радостью чужие глаза. Хан ничего не спрашивал, просто улыбался сам себе и вел его куда-то по известной ему одному тропинке.       Природа вокруг одновременно завораживала и пугала, но Ли просто не мог перестать рассматривать неизвестные ему виды деревьев, кустарников, редких цветов. На каждый шорох он реагировал резким вздрагиванием, а вот новый знакомый словно и не замечал этого всего, легко ориентируясь между однотипными стволами и держа какой-то определенный курс.       — Вот, — он вывел Минхо на какую-то лужайку, полностью усеянную ромашками.       Ли был приятно удивлен, что парень завел его не в какие-то дебри, а показал такую красоту. В деревне, конечно, тоже растут ромашки, но не в таком количестве.       — Только не рви их, а то Он будет ругаться.       — Кто «Он»? — заговорщически спросил Ли, немного наклоняясь к лицу мальчишки.       Джисон испуганно оттолкнул его от себя и отошел на пару шагов назад, обхватывая собственные предплечья руками, будто защищаясь.       — Прости, — Минхо тут же принял виноватый вид, покорно опустив голову. — Я не хотел тебя напугать, извини.       Хан все еще пялился на него настороженным, крайней степени недоверчивым взглядом, но все же сдался и сам подошел, чтобы погладить по плечу, якобы успокаивая.       — Все нормально.       Он обошел поляну по кругу и остановился возле особо высокой травы, присаживаясь на корточки и подзывая Минхо рукой.       — Это единственный зверобой на всю поляну, — Ли хотел было коснуться нежных лепестков кончиками пальцев, но Джисон отбил его руку, тихо шикнув. — Не тронь, он очень красивый, я не хочу, чтобы он погиб от неаккуратных касаний.       А потом они просто бродили по лесу. Хан рассказывал о всевозможных растениях, животных, которые раньше тут водились, рассказывал о каком-то хозяине леса, якобы не приветствующем на своей территории чужаков. Этот мальчишка казался сплошной энциклопедией, знающей абсолютно все о каждых листочках, травинках, деревьях. На что бы Минхо не указал, про все он мог рассказать, да так, что слушать хотелось с открытым ртом.       В какой-то момент Джисон начал говорить о мавках, водящихся в озере, которое так полюбилось Ли в детстве. Поведал, что они, на самом деле, не такие уж и злые, хотя среди них и имеются те еще стервы. Обещал как-нибудь познакомить с Феликсом — очень милой мавкой, периодически забредающей в эту сторону деревни.       — Ты только если видишь их рядом с детьми, лучше не трогай, они не вредят, но, когда тревожишь, злятся сильно, — пояснял Джисон, когда они развалились под большим дубом, листья которого иногда шелестели от ветра.       — С чего ты вообще взял, что они существуют? — задал резонный вопрос старший, как выяснилось немного ранее, парень. — Может, ты видел старших сестер?       — Нет! — Хан воскликнул это слишком воодушевленно. Иногда казалось, что его эмоциям нет предела — так импульсивно он на все реагировал и радовался любому вопросу, лишь бы его слушали и иногда согласно кивали. — Старшие сестры разве ходят голые? Нет! А вот мавки… Они либо без ничего, либо в каком-то тряпье! А еще! Они в воде не отражаются! Но я этого лично не видел, просто слышал, — последнее он сказал менее уверенно, словно задумываясь над собственными словами. — Но зато точно видел, что спина у них прозрачная, и через нее видно внутренние органы! Даже сердце! И представляешь, оно не бьется! Совсем!       Минхо недоверчиво округлил глаза и свел брови на переносице, выражая весь свой скептический настрой относительно рассказа младшего. Честно говоря, это больше всего походило на бред начитавшегося сказок ребенка, но никак не на речь подростка, уже способного отличить явь от фантазии.       — Не веришь? — Джисон словно уловил его настроение, тут же сдуваясь и поджимая под себя колени, чтобы уложить на них голову. — Ничего. Я познакомлю тебя с Феликсом. И ты все сам увидишь!       — Обязательно, — Ли придвинулся к парню, устраивая свою руку на хрупких плечах, спрятанных под тонкой тканью ветровки. — А тебе не жарко так?       Хан удивленно заглянул в его лицо, будто не замечая ничего необычного. Действительно, ведь все в тридцатиградусную жару носят куртки. Даже несмотря на то, что вечера здесь умеренно теплые, такой выбор одежды казался необычным, если не совсем уж странным и выходящим за рамки нормы.       — Мне так удобно, — как только он понял, в чем заключалась проблема, тут же выпустил иголки, превращаясь в нерадивого колючего ежа.       Его напряжение ощущалось на физическом уровне, поэтому Минхо пришлось быстро отдернуть руку, чтобы не злить парня еще больше.       — Ладно, я думаю, мы сегодня уже нагулялись, — он тяжело вздохнул, поднимаясь с земли и отряхивая штаны от мелкого мусора. — Пошли по домам.       Ли протянул руку, ожидая, что парень поднимется следом, но тот уперся ногами ботинок в корни дерева, словно и не замечая замешательства старшего. Его поведение начинало напрягать все сильнее, но Минхо не был бы Минхо, если бы попытался оттолкнуть нового друга, даже не разобравшись в проблеме.       — Ты иди, — раздалось тихое снизу. — Я сам дойду.       — Уверен?       — Более чем.

***

      После той встречи Минхо больше не виделся с Джисоном. Гулял по деревне, знакомился с местными детьми, но Джисона среди них не видел. И хотя он убедил себя, что целенаправленно искать его не будет, иногда все же вглядывался в пугающую темноту леса, сидя на веранде и попивая любимый бабушкин чай.       Парень засел в его мыслях крепко. Вокруг него крутилось много загадок, разгадать которые Минхо пока что не в силе, но проклятый интерес просто так не выгнать из головы. Да, Хан был странным, возможно, даже чересчур, но это не отменяло того факта, что он такой же ребенок, как и Ли. Очень одинокий и грустный ребенок, вынужденный самостоятельно развлекать себя в том самом лесу.       Минхо не был свойственен такой энтузиазм, но теперь он выходил в деревню с одной конкретной целью — увидеть Джисона и узнать, где он живёт. Сначала все казалось проще простого. Вот он прогуляется по окрестностям, понаблюдает за детьми, заглянет в чужие дворы. На деле же все оказалось не так радужно. Он бродил по одним и тем же улицам уже часа три, а намека на пухлощекого кудрявого парня и вовсе не было.       Совершенно отчаявшись, Ли вышел на тропинку, ведущую к лесу, со злости пнув какой-то камушек, лежащий на обочине.       — Ай!       Чужой возглас заставил его испуганно оглянуться и наткнуться на большие слезящиеся глаза, смотрящие на него с какой-то толикой обиды.       — Ты чего камнями разбрасываешься? — чужое лицо так трогательно скривилось, собирая в себе всю вселенскую грусть. — Мне больно вообще-то было!       Минхо все еще пытался осознать, что только что произошло: каким образом Джисон оказался так близко и почему Ли его не заметил. Он точно помнил, что оглядел здесь все, и этого мальчишки тут точно не было, так откуда он материализовался?       Встряхнув головой, чтобы отогнать нагнетающие мысли, Минхо поднял на него глаза, зачесал со лба челку и только тогда смог обратить внимание на небольшой кровоточащий след на скуле младшего. Он был совсем крошечным, легкая царапина, но чувство вины за это по щелчку пальцев возросло до невероятных масштабов.       Ли кинулся к парню, зажимающему грязными пальцами рану, отдернул его руку и задрал свою футболку, чтобы смочить слюной ее краешек и стереть пыль с кровью. Джисон шипел, дергался, пару раз пытался отстраниться, но Минхо был выше и сильнее, поэтому с легкостью удержал на месте. Наверное, со стороны они выглядели, как минимум, странно, немного нелепо, но волновало это, пожалуй, только Хана. Для него такая опека была непривычна, оттого не совсем приятна. Хотелось тут же закрыть лицо руками и позорно расплакаться, присаживаясь прямо в высокую траву, потому что Минхо не должен бы так к нему относиться. Он ныл не для того, чтобы о нем заботились. Просто хотел обратить на себя внимание.       — Не надо… убери, — Джисон капризно отвернулся, чувствуя, что чужие пальцы наконец отпускают его и позволяют спокойно выдохнуть.       — Где ты так испачкал руки? — Ли брезгливо осмотрел чужие грязные ладони, к которым приклеились маленькие засохшие травинки и крупинки земли.       — Я увидел под пеньком целую кучу разных жуков! — мальчик в одну секунду забыл о казусе, случившемся только что, переключая свое внимание в совершенно другое русло. — Идем, — он прытко схватил парня за запястье и потащил в лес, пропуская мимо ушей чужие ругательства по поводу того, что руки надо бы помыть. — Там еще такие зелененькие блестящие были!       Джисон остановился только возле их излюбленного места, скрытого от чужих глаз стеной деревьев. Он присел на корточки рядом с небольшим пнем и начал выгребать землю из-под его корней. Голыми руками.       Минхо было больно на это даже смотреть, поэтому он стоял в стороне, морща нос и кривя губы. Глубоко в душе ему было интересно, что же там за насекомые смогли так сильно увлечь парня, но внешне он все так же оставался неприступен и брезглив.       — Вот! Смотри! — Джисон подбежал к нему с кучкой жуков в сложенных ладонях. Живность пыталась выползти из западни, но он постоянно поправлял их пальцем, тыча своей находкой в самое лицо старшего. — Они так красиво переливаются на солнце.       — Ага, — Минхо пришлось осторожно отодвинуть чужие руки, пока грязь с них не оказалась и на его лице. — Положи их обратно. В земле им точно лучше, чем так.       Хан на секунду задумался, закусив пухлую нижнюю губу, а потом согласно кивнул, даже не смотря в сторону Ли.       — Да… Думаю, ты прав.       Они еще покрутились около этого пня, а потом Джи повел друга дальше. Он снова рассказывал чуть ли не обо всем на свете. На этот раз завел шарманку про какую-то Полудницу… Или какого-то. По его рассказу было трудно понять пол этого существа, но что точно уловил Минхо, так это то, что с этой тварью лучше не связываться — сожжет и не заметит. Хан, правда, обставлял все так, что бояться ее вроде как и не стоит, но одно упоминания о том, сколько людей погибло от ее гнева, хватило, чтобы отбить все желание встречаться с ней.       Нет, Ли все еще оставался скептиком и не верил во всю эту дрянь. Да, интересные сказки, и да, немного пугающие, но это всего лишь сказки. Джисону они нравятся, а значит можно потерпеть. Хотя бы ради его спокойствия. Пусть выговорится, может, ему это надо.       Пока они шли в неизвестном направлении, Минхо все никак не мог отделаться от ощущения, что за ними кто-то подглядывает. Совсем ненавязчиво так, лишь вскользь, но иногда чужой взгляд ощущался слишком отчетливо. Парень старался не оглядываться, будто боясь увидеть, что за ними действительно кто-то есть. Еще и эти рассказы… Как бы он не утверждал, что не верит в это, нервишки все же пощекотало.       Ли уже сумел разглядеть впереди большое озеро, в котором отражалось чистое голубое небо и верхушки деревьев. От лучей солнца оно красиво блестело, так и маня зайти в воду как минимум по колено, чтобы наконец остудить уставшие ноги. Правда, хотелось остудить еще и голову, в которой роем диких пчел все еще крутились навязчивые мысли о слежке.       Хан остановился у самой кромки воды, опуская в нее руки и отмывая их от грязи, налипшей на пальцы. Минхо присел рядом, любуясь своим и чужим отражением в слегка колышащейся воде. Он слишком давно не был в подобных местах, чтобы сейчас не позволить себе глубоко вдохнуть запах, витающий над озером, не окинуть внимательным взглядом весь берег, наслаждаясь таким красивым видом. В городе этого нет. Оно и не удивительно. В каком парке можно воссоздать такую красоту? А однотипные фонтаны настолько осточертели, что уже невозможно было даже мельком смотреть на резвящуюся в них молодежь.       Взгляд Минхо остановился на широком стволе дерева, растущего чуть ли не в воде. Земля между его корней вымылась и теперь было видно те хитросплетения, от которых зависела вся жизнь этого то ли ясеня, то ли дуба. Но привлекли его отнюдь не какие-то корни, а тонкие белые пальчики, крепко вцепившиеся в кору — за стволом кто-то прятался, притом очень неумело. Ветер иногда трепал его зеленоватые волосы, что то и дело показывались вслед за пальцами.       Минхо напрягся и слегка пнул Джисона, заставляя тоже обратить внимание на эту деталь. Он поднял с земли средних размеров камень, взвешивая в руке и прикидывая, как им лучше обороняться в случае атаки — идея хоть и глупая, но всяко лучше, чем ничего.       — Эй, — Хан аккуратно схватил его за предплечье, но мокрые пальцы соскользнули с гладкой кожи, поэтому удержать друга не получилось. — Стой, не надо, — он вроде и шептал, но в этих тихих шипящих звуках слишком явно слышалась тревога.       — Не иди за мной, — буркнул в ответ Ли, делая несколько больших шагов в сторону дерева.       Чужие пальцы никуда не делись, лишь волосы немного сильнее колыхнулись и исчезли за толстым стволом. Парень хмурился так сильно, как не делал этого еще никогда. Опасения его были вполне логичны — если бы этот человек не хотел им навредить, то не стал бы прятаться. А раз скрывался, значит точно здесь не просто так.       Минхо старался идти тихо, как только мог, но галька под ногами, как назло, скрипела и выдавала его. Дрожащие ноги тоже не улучшали ситуацию, из-за них ступни иногда съезжали с особо крупных камешков, создавая лишний шум.       Когда он наконец обошел дуб и увидел того, кто скрывался за ним все это время, глаза его испуганно расширились, а камень выпал из рук, пока сам парень с трудом пытался подавить в себе рвотные позывы. Перед ним стоял мальчишка. Такой бледный, со светлыми зелеными волосами, обрамляющими его круглое личико, и с просвечивающимися, мать вашу, конечностями.       Мавка.       Это определение само всплыло в голове Минхо, стоило только ему разглядеть прозрачную спину, потемневшие кости и отвратительного вида внутренние органы. Как только они не вывалились наружу? Смотреть на это было настолько неприятно, что Ли никак не мог проглотить подступающий к горлу ком. Собственные руки и ноги уже дрожали с неистовой силой, пока взгляд так и не мог оторваться от не менее перепуганного существа, что до сих пор цеплялось за дерево, как за спасательный круг.       — Эй, Минхо, спокойно, — Джисон крепко сжал его заледеневшие ладони, растирая их между своих и заставляя парня наконец оторваться от нечисти. — Все в порядке…       — Да ничего не в порядке! — тот хотел было вырвать руки, но Хан, на удивление, проявил невероятную силу, дернув их на себя и заставив внимательно смотреть в свои большие красивые глаза. На какое-то мгновение Минхо даже позволил себе утонуть в них.       — Все нормально, — продолжая поглаживать чужие костяшки, младший косо поглядывал на застывшего за деревом светловолосого парня. — Это Феликс… Помнишь, я тебе про него рассказывал?       Минхо согласно покивал, заметно успокоившись, но остаточное напряжение все равно заставило его воскликнуть в ответ:       — Помню! А еще помню, что эти твари опасны! А ты так спокойно стоишь рядом с ним!       — Это Феликс! Он не опасный!       Ли нахмурился пуще прежнего, все же вырвав свои руки и зло уставившись на Феликса. Глаза парня, казалось, сейчас выпадут от того, с какой силой он сжимал несчастную кору, прижимаясь к дереву, словно так мог стать менее заметным. Сейчас тот был меньше всего похож на существо, которое своим видом должно кого-то пугать. Весь такой маленький, сжавшийся в комок наполовину сгнившей кожи и торчащих в разные стороны ребер с позвонками. Его зеленоватые, почти белые волосы свисали на глаза, которые застекленели так сильно, что удивительно было, как слезы до сих пор не скатились по впалым, давно не пышущим жизнью щекам.       — Минхо, — голос Джисона звучал вкрадчиво, чуть взволновано. — Пожалуйста, успокойся. Он не причинит нам вреда… Он хороший, честно.       Ли позволил своим плечам расслабленно опуститься, наконец доверяясь другу и позволяя ему отвести себя к все еще не двигающейся нечисти. Не сказать, что старший был готов подходить так близко, тем более учитывая мерзкий запах тины, бьющий по рецепторам с неистовой силой, но его никто не спрашивал, все было решено заранее.       — Смотри, он правда хороший! — Джисон взял его руку в свою и вытянул вперед, позволяя вмиг напрягшимся пальцам коснуться холодной, мокрой, скользкой кожи существа, что резко дернулось назад, не разрывая зрительный контакт с хозяином этих пальцев. — Поверь, он боится тебя больше, чем ты его…       — А я и не боюсь!.. — тут же огрызнулся Минхо, вытирая руку о штаны.       — Ага, — лицо Хана озарила лукавая улыбка, мягко намекающая, что Ли никто не поверил.       Пока Джисон пытался убедить мавку, что они не причинят ему боль, Минхо продолжал с особым усердием рассматривать это непонятное создание. От вида дыры в спине, сквозь которую все еще поблескивали на солнце кости и органы, до сих пор мутило, но парень стойко держался, отгоняя мысли о том, как же это все, наверное, ужасно воняет, если подойти к нему еще ближе. Но Джисон словно не чувствовал никакого запаха — трепал уже заметно расслабившегося парня по мокрым волосам и даже приобнимал за плечи.       — Не против, если Феликс немного с нами погуляет? — вопрос прозвучал так, будто ответ на него никто и не требовал. — Ему просто скучно одному…       Минхо раздраженно надулся, но все же кивнул и развернулся, направляясь к тропинке, по которой они сюда пришли.       Все последующие дни Джисона было просто не заткнуть. Он и до этого молчаливостью не отличался, но сейчас эта его черта почему-то бесила до дрожи. А все потому, что любая тема разговора крутилась вокруг Феликса. Феликс то, Феликс сё… Вот Феликс рассказал, как увидел плачущего мальчика на другом конце деревни, вот он весело шутил про мальков, с которыми играл тем утром, а вот он уже рассказывал о каком-то Хенджине, который якобы живет в том же озере, возле которого они тогда его застали.       Джисон к Феликсу относился нормально, часто шутил с ним вместе, мог без кривляний взять за руку, а потом не кидаться сразу к воде, чтобы смыть липкое ощущение от чужой холодной ладони. Хан словно знал его всю жизнь, а все истории мавка рассказывал не для него, а для Ли, который неустанно следовал за ними, не брезгуя вставлять язвительные комментарии по поводу ситуаций, вызывающих сомнение в их правдивости. Чего только стоит рассказ Феликса о том, как его собственная мать вывезла его ночью к этому озеру, решив, что мальчик, родившийся так не вовремя, ей не нужен. Если быть совсем точным, то это была история о том, как он докатился до жизни такой. Говорят, что мавками становятся дети, умершие до крещения или убитые своими же родителями. По крайней мере, так сказал Ли-младший.       Еще одним шоком для Минхо стал факт того, что они с этим чучелом однофамильцы. Нет, фамилия Ли отнюдь не была редкой, поэтому в своей жизни парень часто встречал ее, но чтобы именно это… это существо относилось к их числу… Это было как-то неприятно. Не мерзко. Просто неприятно.       — Откуда ты вообще знаешь про всю эту нечисть?       Этот вопрос ввел Джисона в такой ступор, что он еще несколько дней не мог нормально общаться со старшим, придумывая, что на такое вообще можно ответить. Как вообще объяснить, что ниоткуда, что это просто само как-то появляется в его голове.       Но Минхо не настолько глуп, чтобы не заметить таких элементарных странностей, как-то, что Джисон никогда не позволял провожать себя домой и постоянно отговаривался тем, что хочет еще немного погулять, что младший ни разу не отходил далеко от леса, что даже в самом лесу он в основном крутился около определенных мест: озера, дуба и поля с цветами. То, что они слишком важны для него, Ли уже понял, но причину такой привязанности до сих пор не разгадал. А то, что в этом кроется что-то очень глобальное, или, как минимум, нелицеприятное, было слишком очевидно.       Джисон вообще сам по себе был очень необычным, со своими тараканами в голове и загонами. Минхо глубоко не лез, хотя и пытался несколько раз вывести разговор в нужное русло, но младший сразу замыкался и показывал ту необщительную сторону себя, которую видеть хотелось меньше всего. Ли уже ненароком начал думать, что у Хана какие-то проблемы в семье. Может, у него родители строгие, или, наоборот, плевать хотели на своего сына. Возможно, он боялся их, поэтому и гулял там, где никто его не достанет, не наругает за своевольничество. Да и, судя по тому, что гулял он в основном один, либо с какой-то нечистью, можно было смело делать вывод, что и друзей у него было не особо много. Точнее, вообще не было. Минхо не мог считать Феликса другом — он все еще настороженно к нему относился.       — Смотри, — Джисон протянул ему довольно неряшливый венок из ромашек, с торчащими в разные стороны стеблями и помятыми лепестками. — Я не очень хорошо их плету, но, думаю, скоро будет получаться лучше.       Ли принял скромный подарок, вертя его в руках и рассматривая слегка потрепанные листики. Выглядело мило, даже несмотря на неопрятность всей композиции в целом.       — Пойдем сегодня ко мне, — Минхо перебил его, откладывая венок на траву рядом с ними.       Джисон вновь отвел взгляд, прижимая к груди колени и обнимая их руками, как делал каждый раз, когда старший затрагивал неприятную для него тему. Невольно он попытался отодвинуться от друга, но чужая сильная ладонь, сжавшая его плечо, заставила испуганно застыть.       — Это был не вопрос, — Ли говорил уже с бо́льшим нажимом, все еще не отпуская руку Джисона. — Ты не хочешь говорить, почему допоздна гуляешь здесь, значит я просто заберу тебя к себе домой. Как кота. Бездомного, замёрзшего и одинокого…       — Не неси бред, Минхо, — Хан вырвал свое плечо из цепких пальцев и тут же поднялся с земли, отряхивая шорты от мелких травинок. — У меня есть дом… И я не один!       — Ну да, конечно! — мгновенно огрызнулся старший, тоже поднимаясь и хватая младшего за капюшон ветровки. — Собираешься снова удрать? Думаешь, я совсем дурак?!       — Отвали!       — Не отвалю! Ты пойдешь со мной!       — Нет!       Минхо зло сощурился и потянул парня на себя, не слушая гневную ругань и игнорируя попытки вырваться. Возможно, сейчас он действовал на эмоциях, и впоследствии это сильно навредит их отношениям, но продолжать и дальше закрывать глаза на такое он не собирался.       Джисон спотыкался, несколько раз грозился упасть, постоянно хватался на скрученные сильные пальцы, что до сих пор оттягивали ворот его куртки. Идти в таком положении было крайне неудобно, но крепкая хватка не поддавалась его слабым движениям. Он понимал причину поведения старшего, но позволить ему отвести себя домой не мог. Было бы куда вести…       Как только Ли оттащил Хана на достаточное расстояние от леса, парня словно током пробило. Джисон склонился к самой земле, игнорируя сильное натяжение одежды. Руками он зарылся в пыль, пропуская ее между пальцев и чуть ли не плюхаясь туда лицом. Глаза неподконтрольно закатывались, дыхание превращалось в непрекращающийся хрип — такой жуткий и громкий, словно легкие парня насквозь прожигало лучами заходящего солнца. Все его тело било крупной дрожью, пока голова неестественно повернулась в сторону.       Минхо кинулся за ним, испуганно перехватывая поперек живота, чтобы хотя бы немного уберечь от падения в грязь. Младшего в его руках ломало и выворачивало, а тело нагрелось до уровня раскаленной плиты — тронешь чуть и сожжешь себя к чертям собачьим. Смотреть за адскими страданиями было больно, но Ли уверен, не больнее, чем сейчас Хану.       — Джи… — он попытался поднять парня, но тот лишь сдавленно заскулил, впиваясь грязными ногтями в кожу своих ладоней. — Джисон, посмотри на меня, — этот испуганный лепет вряд ли мог обратить на себя внимание человека, находящегося в такой адской агонии. — Пожалуйста, скажи, что случилось…       Младший слишком резко для человека, только что бессильно валявшегося на полу, подскочил и ударился о чужой подбородок, вызывая со стороны сдавленное шипение и тут же пытаясь вырваться, убежать обратно в лес, лишь бы не чувствовать это съедающее изнутри чувство. Но его не отпускали. Держали, на удивление, слишком крепко для простого человека. Но рвать ногтями чужие мышцы и сухожилия не выход. Хан не хотел вредить Минхо, слишком уж теплые воспоминания с ним теперь связаны.       — Прости, Минхо, — тихий всхлип вперемешку с рычанием вырвался сквозь плотно сжатые зубы. — Прости, пожалуйста… Прости!       Он еще раз дернулся, развернулся и быстро впечатался своими горячими потрескавшимися губами в чужие нежные, больно сталкиваясь подбородками, носами и зубами, царапая чувствительные десны и доставляя еще больше дискомфорта. Джисон не отвечал за свои действия. Просто внезапно захотелось поцеловать Минхо. Поцеловать так, словно видятся они последний раз. А ведь, наверное, действительно последний. Только умалишенный захочет искать встречи после этой глупости, произошедшей между ними.       Ли так и остался стоять в ступоре, глядя вслед спотыкающемуся парню, что драпал от него с неистовой яростью, будто старший причинил ему самую сильную на свете боль, а потом сказал, что это пустяки, и предложил забыть. Но как о таком забыть? Как забыть об этом ощущении мягких губ на своих? Как выкинуть из головы образ заплаканного Хана, что всеми силами пытался оттолкнуть и притянуть еще ближе одновременно? Разве это вообще возможно?       И только когда сердце кольнула щемящая боль, Минхо понял, как сильно он пропал. Наверное, он начал падать в эту пучину еще тогда, когда впервые увидел большие красивые глаза, в глубине которых плескалась непонятная обида, когда Джисон первый раз обнял его перед тем, как разойтись по домам, когда он защитил его от Феликса, который даже и не пытался навредить, когда с детским энтузиазмом рассказывал о животных и растениях, погружая Ли в свой крошечный мир без проблем, насилия и грусти.       Минхо очень глупо упустил его. И ведь ни в одной школе не учат тому, что делать в таких ситуациях.

***

      Последний месяц лета прошел уныло, знойно, душно и тяжко. Тяжко от того, что сидеть весь день дома было скучно, копать бабушкин огород трудно, а единственная радость в виде вечерних прогулок испарилась, словно ее и не бывало. Настроение плавно скатывалось ниже некуда, и даже свежие фрукты, ягоды и вкусная выпечка не поднимали его уровень до нормы, как бы не пыталась поддержать его бабушка.       Она, конечно, наслышана была о загадочном друге внука, но решила в чужие дела не лезть — Минхо мальчик взрослый, сам волен решать, с кем общаться. Она уважала любой его выбор, даже если видела, что убивался он по Джисону отнюдь не как по другу. Так выглядят только люди, потерявшие всю надежду на счастье, едва собравшие свое сердце по осколкам и склеившие в непонятное подобие.       Ли искал Хана. Как тогда, в начале лета, обошел всю деревню, исходил их излюбленную тропу вдоль и поперек, часто зависал возле озера, но кудрявого друга здесь не было и в помине. Даже Феликс не появлялся, хотя до этого всегда старался идти на контакт, первым начинал диалог и иногда пугал неожиданным появлением. Минхо не видел его уже около месяца — последний раз был, когда он заявился на полюбившийся берег посреди жаркого дня, а мавка нежился в прохладной воде возле берега, рассыпая вокруг себя кучу брызг и словно с кем-то разговаривая. Ли не видел, с кем, но точно смог заметить, что после его появления под воду ушли две макушки, вместо одной. Больше он эту хтонь не видел, но присутствие ее ощущал иногда слишком явно.       Сегодня был последний шанс увидеть Джисона — завтра Минхо уезжал домой. На носу поступление, хотелось успеть на первый поток, вот родители и звали его в город пораньше. Он их не осуждал, не имел на это право. Они ведь переживали о его будущем, о том, как он реализует себя в этом мире. Жаль, они не знали, что свое будущее их сын видел в стеснительном хрупком мальчишке, общение с которым точно не сулило ничего хорошего.       Парень уже почти час бродил возле дуба, под которым они вместе читали глупые сказки, обсуждали природу и планы на день. Ли не знал, что нужно сделать, чтобы друг вышел. То, что он точно где-то здесь, он уже понял. И то, что Джисон не простой смертный, до него тоже дошло, пусть и не очень быстро.       — Джисон, — слабо позвал он, откидывая ногой мелкую сухую ветку. — Хан-и, я знаю, что ты здесь, — в ответ ему была лишь пронзительная тишина, даже птицы замолчали, словно прислушиваясь. — Я прошу тебя, выйди… Нам нужно поговорить, — его голос звучал очень жалко, разбито, обозначая граничащую с напускным спокойствием истерику. — Я завтра уезжаю, Сон-и. Пожалуйста, давай просто поговорим…       Он прислушивался к каждому малейшему звуку, втайне надеясь, что младший все же услышал его и решил откликнуться. Но ничего не произошло.       И через минуту тишина.       И через пять.       Минхо уже успел окончательно отчаяться и развернуться к выходу из леса, как в спину влетело что-то дрожащее, всхлипывающее, обнимающее его своими тонкими руками поперек груди. Ли просто застыл, боясь спугнуть то хрупкое счастье, что сейчас утыкалось мокрым холодным носом ему в шею, грело свои маленькие ладошки о теплое живое тело и, казалось, даже не думало прекращать реветь.       А Минхо и не настаивал на этом. У самого глаза были на мокром месте, и держался он на честном слове. Или пытался… Пока хриплый и несмелый голос не пробормотал ему на ухо заветное:       — Я влюбился в тебя, Минхо…       И Ли расплакался не хуже ребенка — громко всхлипывал, выл, скулил, хватался за чужие руки, нечаянно царапая холодную кожу короткими ногтями. Ему ли не знать, каково это, испытывать гадкое чувство влюбленности, когда ситуация совсем безвыходная.       — Почти сразу влюбился, — прошептал Джисон, когда Минхо в его руках развернулся и обнял его так сильно, будто пытался все кости переломать.       — Я тоже, Хан-и, — несмело вторил ему старший, — я тоже…       Слезы из глаз Джи полились с бо́льшей силой, будто где-то внутри него прорвало плотину, сдерживающую те чувства, что сейчас выбирались наружу вместе с предательской влагой. Контролировать собственное тело становилось все сложнее, оттого парень уже откровенно повис на друге, уткнувшись лицом в его плечо и оставив на футболке большое мокрое пятно. Осознание того, что их встреча последняя, делало лишь больнее, и только сейчас Хан понял, что эта боль — душевная — куда тяжелее переносится, чем физическая. Даже тот случай, когда Ли пытался увести его из леса, был ничем, по сравнению с этим.       — Можно тебя поцеловать? — чуть успокоившись и теперь пытаясь привести дыхание в норму, спросил Джисон. Он оторвал от голову от чужого тела, являя свое красное и до сих пор влажное лицо. — Пожалуйста… Мне совсем чуть-чуть…       Минхо не дал ему договорить, одним сильным движением впиваясь в искусанные губы. Сначала неловко, тычась, словно слепой котенок, потом смелее, пуская в ход язык, активнее двигая губами. Поцелуй вышел смазанным, мокрым, с пошлыми звуками и обжигающими касаниями. Никто из них толком не умел целоваться, но все получалось как-то само, пусть и не очень умело, зато чувственно и искренне.       Ли гладил сутулую спину, плечи, опускался к пояснице, сжимал мягкие бока, пытаясь слиться с парнем воедино. Даже несмотря на его ледяные губы и тело, он чувствовал и понимал, что этот поцелуй будет самым лучшим за всю его жизнь. Самым трепетным и самым долгожданным.       Сцеловывать редкие слезы с чужих пухлых щек казалось ему чем-то нереально важным, сокровенным, тем, что отпечатается в памяти навсегда. Джисон испытывал примерно те же чувства, когда хватался за сильные руки, как за последний шанс на спасение, когда неумело жался к теплым губам, облизывая их и пытаясь повторить за Минхо, когда чувствовал своей грудью биение его сердца и с грустью вспоминал, что свое не бьется уже слишком давно, чтобы он мог рассчитывать хотя бы на что-то, кроме этого поцелуя.       — Можно, я покажу тебе еще одно место? — робко поинтересовался он, когда Ли отстранился и посмотрел на него таким взглядом, что хотелось снова разреветься и выжечь себе глаза, чтобы не видеть его, чтобы заведомо не испытывать это чувство утраты.       — Тебе можно все, — прошептал старший, морщась от слащавости этой фразы.       Хан снова вел его незнакомой дорогой, откидывая в разные стороны мешающие ветви деревьев и не выпуская из собственной ладони чужую горячую, сжимающую в ответ с нечеловеческой силой, словно он, Джисон, мог пропасть с минуты на минуту. Даже это несмелое касание грело сердце, заставляло глупо улыбаться и коситься на кудрявую макушку, что мельтешила перед глазами в хитросплетениях зеленых красок леса.       Младший постоянно закусывал губу, понимая, что пути назад уже нет, что он сам выбрал этот исход и сдаваться поздно. Он мог бы просто уйти, оставив Минхо и позволив ему счастливо прожить остаток лета, но для себя ему важно было, чтобы тот узнал его главный секрет. То, что приходилось прятать глубоко в душе, что нельзя было показать при посторонних. А Ли не был посторонним. Отнюдь не посторонним. Он стал самым близким и родным человеком, о котором Хан только мог мечтать.       Они остановились у небольшого оврага, окруженного колючими кустами шиповника и порослями крапивы. Ближе подходить не стали — слишком уж рисковано было. Джисон так вообще застыл еще в четырех метрах от края, уставившись пустым взглядом куда-то вперед. Его руки безвольно повисли вдоль тела, а голова немного наклонилась вправо. На глаза снова наворачивались непрошенные слезы, но он даже не пытался их смахнуть, лишь смотрел и смотрел, не моргая и словно не дыша. Хотя, почему словно?.. Минхо только сейчас понял, каким редким и поверхностным было его «дыхание».       — Зачем мы здесь, Хан-и? — Ли осторожно опустил руку на чужое худое плечо, чувствуя, какой сильный холод от него прет.       — Это место много для меня значит, — загадочно прошептал младший, прикрывая глаза и кривя губы. — Здесь, — он шумно шмыгнул носом, прерываясь на полуслове. — Несколько лет назад… здесь нашли т-тело мальчика, — мутным взглядом он пытался что-то рассмотреть возле края обрыва. — Е-его звали… Его звали Х-хан Джисон.       Парень осел на землю, неестественно подогнув ноги и положив на них руки. Вся его фигура скрючилась и стала в разы меньше — так он пытался закрыться, спрятаться от этого мира. От мира, который до сих пор не отпускал его. От боли, что пришлось перетерпеть при жизни и которую он проживал сейчас заново.       — Понимаешь, Минхо? — надрывно продолжал он. — Там нашли м-мое тело! Мое!       Ли понял все сразу, как только он сказал, что там был найден мертвый мальчик. Он просто сложил все факты, чтобы получить ответы на свои вопросы.       Джисон был мертв.       И мертв давно.       Но это не мешало любить его.       Минхо опустился рядом, заключая дергающееся тело в объятия со спины. Он положил голову на плечо, чтобы спрятать собственные слезы, обиду и грусть. Какой же он дурак, раз позволил себе так легко потерять голову от кого-то… От Хан Джисона, которого даже нет в живых! Он слишком увлекся, подошел ближе, чем было дозволено, а теперь уже не знал, как выбраться из этого омута. Как жить дальше? Как уезжать отсюда без Джисона? Без маленького, веселого, открытого, всезнающего Джисона? Как уезжать и знать, что он остается здесь?       — Я люблю тебя, Сон-и, — Минхо пытался подавить всхлип, но он сам опередил его, вырвался прежде, чем парень попытался что-то сделать. — Спасибо… Спасибо тебе за это лето. За то, что плел мне венки из ромашек. Это теперь мои любимые цветы… За то, что рассказал так много о лесе. За то, что открыл мне глаза на реалии этого мира. Спасибо, Джисон… — он сильнее навалился на парня, явно ощущая, как тот в его руках расслабился и притих.       Они сидели так несколько минут, пока Ли не упал лицом в сухие пожухлые листья, поздно понимая, что перед ним больше никого нет и что та пыль, скользящая сквозь пальцы, была Джисоном. Его любимым Джисоном.

***

      Домой он вернулся спустя час. Светить перед бабушкой опухшим заплаканным лицом не хотел, поэтому проскользнул за дверь своей комнаты и проигнорировал все вопросы. Ему было не до разговоров. Нужно было собрать вещи и переосмыслить все, что произошло за последние два месяца. Но сил хватило только на то, чтобы мешком упасть на кровать, сминая постель и пряча лицо в подушке. Давить глухие рыдания посредством наволочки было проще, но это отнюдь не значило, что так их было не слышно. Еще как слышно.       Бабушка уже хоть и не молодая, но капризы внука всегда терпела стойко. Даже сейчас она дала ему время побыть наедине с собой, но долго продержаться не смогла. Поэтому уже через полчаса стояла на пороге его комнаты, аккуратно стучась в деревянную дверь и осторожно приоткрывая ее. Взгляд ее сразу метнулся к свернувшемуся в клубок парню, что забился в самый дальний угол кровати и еще иногда дергался, переживая остатки истерики.       Она немного неуверенно потопталась на месте, но все же решилась присесть на краешек, устраивая руку на чужом бедре, легко похлопывая и поглаживая. За Минхо она приглядывала, еще когда он был совсем маленьким карапузом. Присутствовала на большинстве из этапов его взросления, учила манерам и морали, поэтому знала внука, как свои пять пальцев. Если он лил слезы, значит дело действительно обстояло плохо, ведь обычно из этого упрямого мальчишки и слезинки не вытащить.       — Хо, внучок, расскажешь, что случилось? — голос ее неприятно дрогнул на имени парня, но женщина уже привыкла к этому — голосовые связки в старости тоже подводят.       Минхо медленно перевернулся на другой бок, сталкиваясь с внимательным взглядом чуть выцветших, некогда голубых глаз. Хоть он и думал, что смог найти ответы на все свои вопросы, сейчас осознал, как сильно был неправ.       — Бабуль, — его голос дрожал не хуже, чем у старушки, — ты не знаешь ничего про мальчика, к-которого нашли… в том лесу?       Вопрос несомненно был странным, но Минхо уже просто не знал, к кому еще можно обратиться, чтобы разобраться во всем. А тут бабушка… Она же все знает про эту деревню.       — Ты про тот лес? — она кивнула головой в сторону, где предположительно находился обсуждаемый объект. — Да, — она тяжело вздохнула, словно решаясь на тяжелый и ответственный шаг. — Двадцать лет назад там нашли мальчонку в овраге. Говорят, поскользнулся и упал, но… Извели его бесы те, доигрались-таки.       — Ты о чем? — Ли вытер рукой остаточную влагу и попытался сесть, что получилось сделать крайне неловко и неуклюже.       — Эх, — женщина отвернулась к окну, сводя брови домиком и мелко качая головой в разные стороны. — Джисоном того мальчика звали. Хороший он был, да только друзей таких же, каким сам был, не нашел. Нарвался на гадов местных, что малышню изводили и гулять нормально не давали. Они, изверги, издевались над ним, как хотели, — она сделала паузу, тяжело сглатывая. — То на речку вытащат и в воду с причала кинут, то в заросли крапивы толкнут, то в лес выведут и разбегутся во все стороны, оставляя одного его.       — А ты откуда это знаешь? — одновременно и завороженно, и недоверчиво спросил Ли, придвигаясь к бабушке и заглядывая в глаза, на дне которых уже собирались маленькие слезинки.       — Так я с его матерью дружила тогда. Мы же вместе с ней ему ноги и руки после крапивы обрабатывали. И в лесу его тоже вместе искали. Он вечно под одним и тем же дубом сидел, видимо, запомнил, как до него дойти… А тропинку к деревне не запомнил, — она сжала дрожащую ладошку внука. — И когда в овраге его нашли, мы снова вдвоем его искали. Весь лес вдоль и поперек обошли, а его как след простыл. Но нашли… Только поздно уже было — голову он о камень разбил, да там же и умер. Мы врачей вызвали, а они сказали, что чуть-чуть он нас не дождался, — она игнорировала слезы, иногда утирая их по-старчески дрожащей рукой. — Мать его себя винила. Что не доглядела, не пресекла на корню это все, что не успела тогда найти его.       — Бабуль, — Минхо снова звучал плаксиво, вновь расклеился и растекся лужей на плече рыдающей бабушки.       — А чего ты спрашивал, Хо? — она пыталась вернуть голосу прежнюю радость, но получалось, откровенно говоря, плохо.       — Просто.       Женщина по-доброму усмехнулась, прижимая парня к себе и переводя взгляд на окно, за которым уже сгущались сумерки.       — Он к тебе приходил, да? Это ведь он — тот самый друг? — она ласково погладила внука по голове, не требуя ответа — обо всем давно сказали его глаза.       — Приходил.       Минхо кинул последний взгляд на давно рассыпавшийся на его столе венок, который он когда-то плел, чтобы подарить в качестве извинений. Это была самая удачная попытка. Жаль только, он тогда не смог отыскать Джисона. А теперь уже точно не найдет.