in the shadows

Её будит волна — мощная, сильная, придавливающая на мгновение к кровати. Она тут же дëргается и обращается к этому чувству, сквозь сон пытаясь понять, что происходит. С губ срываются ругательства. — Что случилось? — разбуженная её резкостью, тихо спрашивает Тэхён. — Сокровищница, — кратко отвечает Чимин и, опомнившись, наполняет защитный купол их поместья магией более сильной, чем до этого. Тэхён тут же подрывается и зовёт стражу, отдавая приказ никого не выпускать и проверить сокровищницу. О том, что это бессмысленно, Чимин понимает достаточно быстро — никого чужого на территории она не чувствует и оказывается не в силах уловить даже малейший магический след. Словно магию никто не использовал. Но это ведь невозможно — по крайней мере, магистры, способные на это, не стали бы пробираться в чужой дом и, уж тем более, в его самое защищённое место. В этом не только нет смысла, это ещё и опасно. Даже просто проникнуть, а если… Чимин тут отталкивается от кровати и быстро направляется к сокровищнице, пытаясь предположить, что могло быть нужно нарушителю. Всё ценное защищено множеством заклинаний и проклятий, готовых настигнуть каждого, кто не является её семьёй, но посмел их коснуться. Слугам поэтому строго-настрого запрещено входить в сокровищницу — их накажет даже не Чимин, а тëмная магия. Что именно пропало, она понимает сразу, как влетает в прикрытые двери. Родовой артефакт. Насколько же отчаянным нужно быть, чтобы посметь к нему не просто подойти, но и забрать и вынести за территорию владений его рода? Тот, кто это сделал, не доживёт и до рассвета, а артефакт в любом случае вернётся домой. Вот только проблем всё равно успеет принести немало, если попадёт в руки мага, способного использовать его во вред. Только этого Чимин и не хватало — мало ей было бед, связанных с прорывом тëмной материи, теперь ещё и с неожиданным вором необходимо разобраться до того, как он отдаст артефакт заказчику. И что это за вор такой, что, имея достаточно сил, чтобы незаметно пробраться в дом могущественного рода, без страха забрать родовой артефакт и суметь уйти незамеченным, занимается именно этим? Его бы в магистраль с распростёртыми объятиями приняли, а он решил умереть самой мучительной смертью. Или она. По крайней мере, когда удаётся воссоздать теневой след произошедшего, Чимин узнаёт женский силуэт и оглядывается на Тэхён, чтобы найти в её глазах подтверждение. Действительно женщина. Или даже девушка, потому что движется слишком легко, словно подросток, и по телосложению кажется хрупкой. — Кем она может быть? — изумлëнно спрашивает Чимин у Тэхён, пока сама пытается вспомнить, у кого из магистров имеется дочь лет двадцати. Или… Кто она вообще такая? Почему даже тени не уловили её магии? И почему складывается ощущение, что они, стоит Чимин призвать их, встают на защиту воровки и смазывают картину? Они даже её путь не показывают полностью, несмотря на то, что ночью для них открыт весь мир, и Чимин приходится прикладывать гораздо больше усилий, чтобы хотя бы понять, куда им направиться. Странно. Очень странно. Трудно поверить, что тени будут служить настолько молодой девушке, как, впрочем, и любому другому человеку — о таком никто не слышал уже очень давно. Слишком уж тени свободолюбивы и своенравны. Возможно, девушку они скрывают исключительно из желания извести Чимин. С них станется. — Нужно сообщить в магистраль, — предлагает Тэхён, однако Чимин качает головой. Вот уж нет. Сначала они её найдут, а уже после решат, что с ней делать. Она не ждёт, пока коней оседлают — запрыгивает и сразу пускается в погоню за тенью. Тэхён не отстаёт ни на мгновение, но вопросами не отвлекает, зная, насколько Чимин сейчас рассержена и нетерпима и из-за похищения родового артефакта, и из-за тесной связи с тëмной материей, и из-за невозможности подчинить себе теней. Они ей не служат. Да, слушаются, но пока это сходится с их желаниями. И она сомневается, что и этой девушке удалось их подчинить. Если бы в могущественном роду родилась та, кто способна ими управлять, к её двадцатилетию об этом знал бы весь мир. И всё же — как сейчас мешает непослушность теней, решивших водить их по лесу посреди ночи, препятствуя преследованию и не позволяя отследить, куда могла направиться воровка. Полагаться приходится только на себя. По крайней мере, если она не нашла укрытие в лесу, в чём и Чимин, и Тэхён сомневаются, она скрылась в одном из городов, а их, к счастью, не так уж и много. Обыскать каждый не составит труда. Главное — найти воровку или её тело до передачи артефакта тем, кто его заказал. Правда, времени это занимает намного больше, чем хотелось бы. К утру они только устают и принимают решение остановиться в трактире, зато полностью перекрывают движение в городах. Досматривают каждого. Обыскивают каждую улицу, обходят каждый тёмный переулок, докладывают о каждом подозрительном человеке, чтобы в итоге выдать ему в качестве утешения мешочек золотых и отпустить. Чимин чувствует и бессилие, и злость. Город, где они остановились и куда, скорее всего, и направилась воровка, слишком огромен. Известно, что воровская деятельность тут процветает, поэтому среди всех воров найти нужную представляется делом на несколько дней, а то и вовсе недель. Утомительным делом, отвлекающим от более важных, которыми она и должна была заниматься. Ещё и опустошающим, потому что с восходом солнца призывать теней становится сложнее, а смысла в этом оказывается ещё меньше. — Я понятия не имею, где она может быть, — устало признаёт Тэхён, держа в руках карту города с отмеченными местами, которые уже обыскали её люди. Чимин обречённо прячет лицо в ладонях, с трудом сдерживая желание разобрать этот город на камни. Она чувствует близость артефакта, но при этом не в силах понять, в какую сторону хотя бы смотреть. Он близко, однако их разделяет непреодолимая стена, защищающая воровку от того, чтобы быть найденной. День приносит только разочарование. Ночью Чимин, следуя за тенями, обходит город, изредка находя следы воровки, ведущие в никуда. По крайней мере, удаётся узнать район, где она скрывается, и выяснить, что проклятие рода не просто не убило воровку — она на воссозданных картинах кажется абсолютно счастливой. Это вызывает злость. А с наступлением утра приходит осознание, что артефакта Чимин больше не чувствует, и злость только растёт. Район Чимин и Тэхëн обыскивают сами, тщательно осматривая каждую молодую девушку и не чувствуя ни в одной из них следа родового артефакта. Даже если она отдала его и оказалась достаточно сильной, чтобы противостоять его влиянию, её аура так быстро не очистится. При встрече узнать её будет нетрудно. Только к моменту, как эта встреча произойдёт, Чимин будет уже настолько зла, что в то же мгновение собственными руками задушит воровку до того, как Тэхëн её допросит. Придётся сдерживаться. Она и сейчас, тяжело пробираясь через толпу, спешащую на ярмарку, сдерживает себя от желания проклясть каждого, кто не расступается перед ней. И вдруг замирает, чувствуя мимолётный след. Тэхён, не ожидавшая подобного, врезается ей в спину, отвлекая громким выдохом, но, к счастью, вопросов не задаёт, прижимается и затихает. Чимин оглядывается. Ничего. След растворяется, словно его и не было, и остаётся лишь пытаться его ухватить, спешить за толпой, обгонять людей и прислушиваться к себе. Иногда он мелькает снова. Чимин чувствует себя, на самом деле, так глупо, когда по несколько раз проходит на одной и той же улице. Злость от этого только возрастает. Она словно охотится на призрака, а не обычную человеческую девушку. Или необычную. Если она всё ещё жива, обычной она быть не может. А так хотелось бы, чтобы была обычной — всё стало бы таким простым. Но нет, приходится обыскивать улицы, вглядываться в лица людей и ловить себя на мысли, что они занимаются самым бессмысленным делом вместо решения реальных проблем. — Ведьминская лавка, — в голосе Тэхён звучит восторг. Чимин удивлённо оглядывается на дом, возле которого они остановились. Она не обращала на него внимания. Удивительно, что обратила Тэхён — здание настолько непримечательно, что ведьминскую лавку в нëм выдаёт лишь незаметная табличка с выжженными словами. Впрочем, с её любовью к ведьминской атрибутике это было ожидаемо. — Хочешь зайти? — Посмотрим, что там есть. Отдохнешь хоть немного. Что ж, от нескольких минут в лавке хуже не станет — она не настолько близка к воровке, чтобы бояться её упустить, тем более, когда речь идёт о том, что для Тэхён важно. Даже если она не чувствует присутствия ведьмы, Тэхён всё равно найдёт, что купить. Правда, увидеть внутри совсем юного мальчишку Чимин не ожидает вовсе. Зато он, обрадовавшись им как никогда, тут же принимается со знанием дела рассказывать, что у них есть, за какую цену и из чего сделано. Удивительно. Обычно мужчины слабо разбираются в искусстве ведьм, но, может быть, дело в том, что этот мужчина слишком юн и невинен. А вот сыновья у ведьм не рождаются. Значит, Чимин была права. — А где хозяйка? — с любопытством спрашивает Чимин. Мальчишка потерянно оглядывается и очаровательно разводит руками, всем видом выражая, что не имеет ни малейшего понятия о местонахождении его родственницы. Улыбки сдержать не удаётся. Тэхён отвлекает его множеством вопросов, и про присевшую у стены Чимин не вспоминает никто. Её это полностью устраивает — так она имеет возможность сосредоточиться на скачущих в углу тенях, коих оказывается неожиданно много для ведьминской лавки, принадлежащей обычному человеку. Они и на зов не реагируют. Скорее, отвечают возмущением, что их потревожила не их хозяйка, и скрываются в стене. Очень любопытно. Она не слышала, чтобы тени делили с ведьмой дом. Впрочем, такому бы она не удивилась, будь хозяйка лавки действительно ведьмой, потому что о них мало что известно. Ведьмы умело скрывают свою культуру. Если они и выходят к людям, то только для того, чтобы продать им редкие ингредиенты, порошки и зелья. Судя по тому, как забиты полки, эта лавка открылась совсем недавно. Им повезло попасть сюда до наплыва людей. А людям, что попадут сюда после них, повезёт намного меньше — Тэхён, определённо, задалась целью опустошить все полки и набрать полные сундуки запасов, которых хватит на долгие месяцы. У них и золота с собой столько нет. И мальчишка, кажется, плохо понимает, что значит собрать сундуки и отправить в поместье рода Пак, где и получат оплату, но послушно записывает каждое слово, кивает и выглядит довольным и гордым за себя. — Как тебя зовут? — очарованно спрашивает Тэхён. — Чонин, — не отвлекаясь от записки, отвечает мальчишка и прикусывает губу, продолжая аккуратно выводить буквы. — А кем тебе приходится хозяйка лавки? — Сестрой, — снова краткий ответ занятого и сосредоточенного человека. — Ты хорошо пишешь, — отмечает Чимин с интересом. — Учишься в школе? — Нет, меня Чонгук научила. Но она обещала, что скоро я пойду в школу, мы даже выбрали хорошую. Главное, чтобы лавку не закрыли, она очень этого боится. — Почему боится? — Её открыть помогли нехорошие люди. Они мне сразу не понравились. Я не хотел, чтобы они помогали, но Чонгук не послушала. Она меня никогда не слушает! — А где ваши родители? — А нет их, наших родителей. Только мы вдвоём. — Сколько же ей лет? — Двадцать три, — голос мальчишки звучит гордо, словно ему самому столько, а не его сестре. Чимин выдыхает смешок. Она и забыла, насколько забавными могут быть дети. — А мне семь. Уже могу её защищать. А она не хочет, чтобы я её защищал, говорит, я должен держаться подальше от нехороших людей. — Думаю, она права, — со смехом тянет Тэхён и наклоняется к мальчишке, чтобы взъерошить его волосы и тут же отпрянуть, осознав, что именно сделала. Чимин слабо качает головой, вовсе не удивлённая её порывом. — Мы подождём твою сестру, ладно? Нужно убедиться, что она согласна продать нам столько. — Заварить вам чай? — У вас есть кухня? — Конечно, мы же живём здесь, — кивает мальчишка и подскакивает на ноги, чтобы скрыться за дверью. Чимин, что только того и ждала, с нежной улыбкой тянет к Тэхён руки и затягивает её в объятия, вынуждая опуститься и прижаться головой к плечу. Она выдыхает. Так хорошо. Впервые за эти два дня они имеют возможность побыть настолько близко, не отвлекаясь ни на что, не думая о времени и не боясь упустить шанс. Прерывает их совсем не вернувшийся мальчишка. Вдруг начинают сгущаться тени, и Чимин скорее чувствует их, чем видит, вытягивается, слабо толкает разомлевшую Тэхён, вынуждая её подняться, и вглядывается в тëмный угол. Ничего хорошего такое поведение теней не обещает. Они и до этого были настроены к ним недружелюбно, а сейчас готовы и вовсе наброситься — спасает лишь солнечный свет из окна. — Хозяйка вернулась, — фыркает Чимин, оглянувшись на Тэхён. — И мы ей, похоже, не нравимся. В целом, ничего удивительного. К такому они уже привыкли. Главное, чтобы ведьма оказалась достаточно умна и не осмелилась открыто противостоять наследнице рода, чью кровь наполняет тëмная материя. Стоит признать, ещё одного противостояния Чимин не выдержит. Она и до этого была утомлена, а погоня за неуловимой воровкой вытянула из неё все силы. В общем, проблем ей хватает и без ведьмы. Если она вдруг проявит несдержанность, Чимин предпочтёт уйти, забыть и никогда не вспоминать. Жаль, теням этого не объяснить. С каждым сделанным ведьмой шагом они угрожающе приближаются. Складывается впечатление, что они, забыв про солнце, накинутся. Но стоит двери распахнуться, тени, словно их и не было, забиваются в угол и втягиваются в стены. Чимин облегчённо выдыхает и с улыбкой разворачивается к вошедшей ведьме, чтобы сразу после замереть, распахнутыми глазами глядя на резко остановившуюся девушку. Внутри всё вспыхивает, откликаясь на родовой артефакт. Чимин угрожающе делает шаг, разрываемая желанием вцепиться в шею, но… — Я принёс чай, — весёлый голос заставляет остановиться. — Чонгук! Ты вернулась! А у нас целых два сундука купили, представляешь? Вот, смотри, я записал. Нужно будет отправить в поместье Пак, оно здесь рядом, ты мне его показывала. — Что случилось? — коснувшись её ладони, шëпотом спрашивает Тэхён, пока Чимин не отводит взгляда от воровки, умело делающей вид, что совершенно их не узнала, и изучающей записи брата. Чимин слабо качает головой. Ладно. Она не настолько жестока, чтобы убивать сестру на глазах её семилетнего брата. Или допрашивать. Или просто обвинять. Если ему предстоит потерять единственного близкого человека, лучше объяснит это она. — Вы так много купили? — удивлëнно спрашивает воровка, подняв на них взгляд. Тэхён с энтузиазмом отталкивается, приближается к ней под пристальным взором теней и принимается снова перечислять, что и в каком количестве ей необходимо. Воровка ведёт себя непринуждённо. Кажется, её совершенно не беспокоит, что в её лавке те, кому она задолжала целую жизнь. Что удивительно — тени показывали её совершенно другой, более юной и с отличающейся внешностью. У Чимин не было бы ни шанса её узнать, как не узнала её Тэхён. Возможно, воровка поэтому так спокойна. Вероятно, заказчики не предупредили её ни о проклятии, ни о том, какой след в душе оставляет родовой артефакт, наполненный чужой для неё силой. Что ж, они хотя бы её нашли, пусть и не могут сейчас ничего сделать — стоит Чимин только шагнуть ближе, как тени тут же предупреждающе сгущаются, всем видом демонстрируя, что будут до последнего защищать их хозяйку. Удивительно. В ней всё ещё невозможно почувствовать магию, но тени действительно служат ей так, что без защиты к ней и подходить не стоит. Чимин, определённо, нуждается в ответах. Но ещё больше она нуждается в возвращении родового артефакта, поэтому, не обращая никакого внимания на интерес и любопытство, тщательно подготавливается к борьбе с тенями. Этому она хорошо обучена. Для этого она и рождена, вся её жизнь оплетена тëмной материей и её созданиями, и она легко справится с воровкой. Выбирает она рассвет, когда тени ослаблены и легко сдерживаются защитным заклинанием и амулетом. Пробраться в дом не составляет труда. Да, её пытаются остановить, но в одну из комнат она проходит совершенно спокойно и опускается в кресло перед дверью, ожидая, пока тени позовут их хозяйку. Пальцы играют с заговоренным кинжалом, по венам струится тëмная магия, в душе растёт злость, и Чимин в этот момент чувствует себя всемогущей, однако заставляет себя держаться и напоминает о спящем в этом же доме мальчишке. Тэхён просила, чтобы он ничего не услышал. Ей не сложно исполнить её просьбу. Конечно, в том случае, если сама воровка тоже не желает впутывать в происходящее брата. — Что вы здесь делаете? — её громкий голос полон претензии, когда она стремительно влетает в комнату и захлопывает за собой дверь с резким хлопком. Чимин медленно поднимается с кресла, прячет кинжал в пояс чëрного платья и медленно приближается, чтобы остановиться в нескольких шагах. Она наклоняет голову. Девушка только проснулась — её ночное платье выглядит слишком откровенным для того, в котором стоит встречать гостей, её чëрные волосы беспорядочно растрëпаны, а сама она кажется сонной. И раздражëнной. — Вы не имеете права вламываться в мой дом посреди ночи, — продолжает девушка так, словно совершенно не чувствует ни вины, ни страха. — О, правда? — с наигранным удивлением спрашивает Чимин. — Рада, что вы знаете, что вламываться в чужие дома посреди ночи — дурной тон. — А вы об этом, кажется, забыли. — Могу вернуться утром, — Чимин пожимает плечами. — Но моя жена настойчиво просила, чтобы ваш брат не пострадал и ни о чëм не узнал, поэтому я здесь в это время. Так или иначе, мы поговорим. И лучше вам не злить меня сильнее. — Что вам от меня нужно? — Артефакт моего рода. — Понятия не имею, о чëм вы говорите. И если вы сейчас же не уйдёте, я подниму шум. — Конечно, — усмехнувшись, тянет Чимин и возвращается в кресло, закидывает ногу на ногу и окидывает девушку изучающим взглядом. — Поднимайте. Можете выглянуть в окно, дом окружён моими людьми. От вашего шума проснётся только мальчишка. — То, что вы из богатого рода, не даёт вам права угрожать обычным людям. Вы ошиблись. Я никогда не видела вашего артефакта, мне не интересно, как он выглядит и где находится, и я не позволю разговаривать со мной таким тоном. Уходите. Дверь найдëте сами. — Вы умеете звучать убедительно. — Потому что я знаю, о чëм говорю. — Вы просчитались, Чонгук, — устало проговаривает Чимин гораздо спокойнее. — Да, вы не оставили следов. Вас невозможно опознать благодаря вашим защитникам, за вами не проследить, и держитесь вы так, что даже я почти усомнилась, но всё же — я чувствую силу моего рода. Вас не предупредили о проклятии? На вас оно не повлияет, а вот на вашего брата… — Не смейте угрожать моему брату, — теперь она выглядит действительно злой, и Чимин с интересом отмечает, как взмывают от её злости тени, готовые по одному приказу накинуться. — Я не угрожаю, а предлагаю помощь. — Спасибо за вашу щедрость, но я, пожалуй, откажусь. Не доверяю людям, что вламываются в чужие дома, угрожают и называют это помощью. — Серьёзно, Чонгук, вам лучше мне поверить. Или спросите у своих слуг, они подтвердят, что сдерживают действие проклятия. — Моих слуг? — недоумённо повторяет девушка. — Теней. — Каких теней? Чимин удивлённо поднимает брови. — Этих, — с сомнением отвечает она и указывает ладонью в сторону, зная, что точно укажет на одну из теней. — Они здесь везде. Живые сгустки тёмной материи. Похожи на тень от солнца и свечи, но не являются ни тем, ни другим. Обитают в местах, куда не попадает свет. И защищают вас, что для них совсем не характерно, но об этом я подумаю после возвращения родового артефакта. Вы их не видите? Когда вы разозлились из-за брата, их стало больше. — Я увидела, что в комнате стало темнее. Ничего живого я не вижу. — То есть вы их видите как человек без магии… — Я и есть человек без магии. Немного ведьма. — Ведьма без магии? — Я просто чувствую растения. Для этого не нужна магия. — Ладно, — Чимин качает головой, прогоняя отвлекающие мысли. — Вернёмся к артефакту. Кому вы его отдали и когда? — Никому и никогда не отдавала. — Как скажете, — не сдержавшись, фыркает Чимин и поднимается на ноги, чтобы уйти. Вернётся утром с Тэхён. Если отвечать без допроса эта странная ведьма не намерена, будет ей и допрос, и угрозы для брата, и мучительная смерть. — Вы знаете, где меня найти, когда ваш брат умрёт и его откажутся хоронить из-за проклятия. — Стойте, — на удивление, срабатывает. Чимин останавливается, но не оборачивается, больше для того, чтобы скрыть довольную улыбку на губах. — Я не знаю, кому его отдала. Прошлой ночью. Мы встречались только дважды, и прежде я никогда не видела этого человека. Больше мне нечего сказать. — Сколько он вам заплатил? — Две сотни золотых. — Мало, — цокает Чимин и разворачивается к Чонгук. Тени, успокоившись, скрываются. — Родовой артефакт стоит намного дороже, а вас просто подставили. Как вы пробрались в поместье? — Да его особо никто и не защищал. — Оно под защитным куполом. Так легко туда не пройти. — О… — странным тоном тянет Чонгук и, улыбнувшись, неловко пожимает плечами. — Я не почувствовала защитного купола. Наверное, вы забыли его поставить. — Кто ваши родители? — со вздохом спрашивает Чимин, не выдержав. Её съедает любопытство. Она до безумия хочет понять, кем является эта полная противоречий девушка, и правду должны раскрыть её родители. — Я никогда их не видела, — конечно, отвечает Чонгук именно так. Могло ли быть иначе? — А ваш брат? — Я забрала его, когда сбежала из банды. Его матерью была моя… — она мнётся. — Подруга. И он единственное, что у меня осталось от неё, поэтому, прошу вас, снимите проклятие. Я уже всё сказала. Помочь вам я точно не смогу. — Думаю, сможете, — растягивает слова Чимин, и Чонгук непонимающе хмурится. — Обговорим всё утром. За вами приедет карета, скажут, что я приглашаю вас в гости. Советую взять всё необходимое, не обещаю, что завтра вы вернётесь домой. О брате не беспокойтесь, он под защитой моей жены. Ему в поместье вреда никто не причинит. — А проклятие? — Сниму утром после вашей клятвы, — улыбнувшись, обещает Чимин и касается пальцами кинжала. Чонгук резко выдыхает, но спорить, похоже, не решается. — Доброй ночи, Чонгук. Выход найду сама, — легко бросает она и ступает в коридор, прежде убедившись, что мальчишка спит. До таверны, где они остановились, она добирается быстро, отдаёт приказ стражнику позаботиться о дороге Чонгук и Чонина до поместья и поднимается в комнату. Тэхён, на удивление, уже спит, и Чимин старается раздеться как можно тише, осторожно опускается в кровать и прижимается со спины, слабо улыбнувшись на сонное мычание. — Как всё прошло? — спутанно спрашивает Тэхён сквозь сон. — Всё чудесно, — ласково отзывается Чимин и касается губами оголëнного плеча. Больше Тэхён не говорит ничего — засыпает сразу, как получает ответ. Или даже раньше. По крайней мере, утром она первым делом задаёт тот же вопрос, однако тогда Чимин рассказывает в подробностях и после завтрака предлагает вернуться в поместье и встретить дорогих гостей подобающим образом. Приезжают они немногим раньше и успевают лишь получить несколько писем для каждой. Первое читает Тэхён и, поморщившись, сообщает, что от неё требуют подробностей решения проблемы с аномальным прорывом. Собственные Чимин решает не открывать. Нетрудно догадаться об их содержании, если Тэхён получила такое письмо, поэтому пока она предпочтёт забыть о них на время. К счастью, вскоре оповещают о въехавшей на территорию карете, и стопку писем Чимин откладывает в стол, спеша за Тэхён во двор. — Ну, привет, — радостно встречает Тэхён выглянувшего из кареты мальчишку. Он, стоит столько её заметить, расцветает, спрыгивает и быстро приближается, не забывая оглядывать двор распахнутыми глазами. Ему здесь точно нравится. А вот его мрачной сестре — не особо, потому что спускается она медленнее, выглядит гораздо бледнее и избегает смотреть на них, изучая скорее плитку под ногами. — Тут так красиво, — воодушевлённо выдыхает Чонин. — Ты никогда раньше не был в таких местах, да? — Нет, конечно. Я только издалека видел. — Показать тебе дом? — невинно предлагает Тэхён, помня о просьбе отвлечь Чонина на время. — А можно? — его глаза загораются. — Пойдём, — быстро кивает Тэхён и протягивает руку, за которую Чонин без сомнений хватается, чтобы скрыться вдвоём в поместье. — Прошу вас, — вернувшись вниманием к Чонгук, Чимин жестом предлагает пройти внутрь и следует к кабинету сама, уверенная, что за ней послушно следуют. Она опускается в кресло за столом. Чонгук, однако, замирает в проходе вместо того, чтобы сесть напротив, и приходится предложить ей стул. — Обсудим наше сотрудничество, — с хитрой улыбкой начинает она. — Мне нужны тени. Они вам подчиняются и, так уж получилось, являются отличными сыщиками, поэтому вы должны будете проводить меня к человеку, которому отдали артефакт. Три сотни золотых — достаточная сумма для этого? — Вы хотите мне заплатить? — кажется, единственное, что её удивляет. Она резко поднимает голову, впервые встречаясь взглядом с Чимин. — Я же, вроде как, возвращаю украденное. Да и вы сохраните жизнь брату. — Шантажировать вас его жизнью я не собираюсь, так что проклятие сниму в любом случае. Мне выгоднее с вами сотрудничать. Вы, конечно, слабо разбираетесь в тëмной материи, но тени охотнее пойдут на контакт, если будут уверены в добровольности. — Значит, я могу и отказаться? — Ваша воля. — Ночью вы говорили другое. — Ночью я была зла, а сейчас выспалась и обсудила всё с женой. Если хотите — вы свободны. А если хотите, можете назвать любую сумму, которой вам не хватает для хорошей жизни, и я в процессе расскажу вам про вас, вашу семью и вашу магию. — И мне нужно будет просто помочь вернуть вам артефакт? — Верно. — Пять сотен золотых, — произносит она так, словно проверяет, действительно ли Чимин согласится. Она спокойно пожимает плечами, и не думая отказывать. Не такая уж и большая сумма, способная обеспечить им годы безбедной жизни. — Как только артефакт вернётся на место, я выплачу вам пять сотен золотых. — В чëм подвох? — В том, что сотрудничество с хозяйкой теней в годы, когда они ещё существовали, стоило намного дороже. Люди отдавали за это даже жизни, про материальные блага и говорить нечего. И вам придётся принести клятву на крови. — Будет ли это считаться добровольным, если меня свяжет клятва? — интересуется Чонгук, а Чимин с любопытством поднимает брови и оглядывает её внимательным взглядом. Стоит признать, она умна. — Не беспокойтесь, предавать вас я не собираюсь. — В клятве можно оговорить возможность её разрыва, если вы передумаете. Так и вам будет спокойнее. Ваш брат останется здесь, и я сомневаюсь, что вы не хотели бы иметь гарантии. Решайте сами. Я займусь проклятием. — Оно на мне? — удивлённо спрашивает Чонгук, отпрянув, стоит Чимин приблизиться. Тени тут же проявляют себя, откликаясь на её чувства, готовые защитить её. Определённо, их хозяйка. Только обычно они обладают магией и хотя бы их видят, а Чонгук… Странная, полная противоречий девушка. Ещё и ведьма. Хозяева теней точно не общались с природой и не чувствовали растений. Снимается проклятие легко, откликаясь на силу рода. Не проходит и минуты, как Чимин опускает руки и отступает, придирчиво осматривая абсолютно пустую ауру. Никакой магии. Абсолютно ничего, что выдавало бы в ней девушку, способную управлять тенями и чувствовать природу. Текст клятвы она составляет быстро и прочитать вызывается сама. От Чонгук требуется лишь кровь, с чем, к счастью, проблем не возникает. Боли она не боится. Вид крови не вызывает у неё ничего, кроме мимолëтного взгляда на ладонь. Она держится отстранëнно всё время, что Чимин произносит клятву, и проявляет эмоции лишь тогда, когда по завершению рана вдруг затягивается. О том, что пару капель крови Чимин оставляет для изучения, она решает не сообщать. Возмущение недовольных этим теней пропускает мимо ушей. Всё равно они ничего не могут сделать до тех пор, пока Чонгук не видит и не слышит их, а только чувствует. Да и то — принимает за собственную интуицию, а не защиту могущественных сил. — Значит, ты никогда не видела теней? — спрашивает Чимин уже за обедом, когда им удаётся собраться втроём в зале для обсуждения. Чонгук, не ожидавшая подобного вопроса, в первое мгновение, кажется, и вовсе не понимает его смысл, а после пожимает плечами. Чимин переводит взгляд в угол и сосредотачивается на одной тени, чтобы проявить её человеческому взору и позволить Чонгук и Тэхён увидеть, о чëм она говорит. Чонгук изумлённо распахивает глаза и вдруг тянется, чтобы коснуться пальцами сгустка тëмной материи. Конечно, она не ощущает ничего. Разве что лëгкую прохладу. — Они мне часто снятся, — с искренним удивлением произносит она. — Я думала, что выдумала их. — Значит, всё же видела. — В детстве, наверное. Помню, как считала, что у меня есть невидимые защитники, благодаря которым я никогда не попадалась на воровстве. А потом решила, что я просто очень удачлива. Так и забыла про них. — Они нас два дня кругами водили, — фыркает Тэхëн, качая головой. — Но вы ведь всё равно меня нашли. — Чему они были очень не рады. — Это странно, да? — предполагает Чонгук. — Вы так реагируете, словно они не должны меня защищать. — Обычно жизни людей их не волнуют. Я могу с ними сотрудничать, если они в настроении и если их подкупить, а многие лишены и этого. Так что — да, это странно, что они с детства о тебе заботились. — Может, кто-то из родителей заключил контракт? — выдвигает Тэхён весьма интересную теорию, и Чимин задумчиво наклоняется вперёд, наблюдая, как тень подставляется под ласку, точно кошка. Так интересно. Чонгук их даже не видит и не понимает, почему тьма клубится у её ладони, а тень и вовсе не должна знать, как ведут себя домашние питомцы. Но нет — знает. Кажется, брось Чонгук ей игрушку, подхватит и примется волочить по полу. — У тебя никогда не было кошки? — не сдерживает любопытства Чимин и на непонимающий взгляд Тэхён мягко улыбается. Жаль, при Чонгук она не может высказать все мысли, что крутятся в голове. — Кошки? — снова с удивлением повторяет Чонгук и отрицательно машет головой. — Хотя в детстве… — начинает она и тут же замолкает. По её взгляду кажется, что она не верит собственным воспоминаниям. — Я помню, что играла с кем-то. А с кем — не могу понять. Просто… — Тень? — Не похоже на ту, что ты показала. — Ну, тени могут принимать разные формы. Естественную они никому не показывают. Если нужно успокоить ребёнка, думаю, принять образ милого животного — самое логичное, что может быть. — Я, что, действительно могла их видеть? — Похоже на то. — А почему сейчас не вижу? На этот вопрос ответа не находится, и Чимин лишь пожимает плечами, не отводя взгляда от тени. Хотела бы она задать вопросы непосредственно им, тем, кто оберегает человеческую девушку, лишëнную магических сил, с самого её рождения. Зачем им это? Чем они руководствуются? И почему они помогли Чонгук проникнуть в поместье рода, веками изучавшего тëмную материю и отдавшего ей жизни не одного поколения? Они ведь сотрудничают столетиями — неужели тени готовы отказаться от этого ради девушки двадцати трëх лет? И при этом они спокойно подчиняются Чонгук, не имеющей ни малейшего понятия о том, как с ними общаться и как их о чëм-либо просить. Стоит ей только подумать о той встрече, как тени тут же воспроизводят её в мельчайших подробностях, являя взорам Чимин и Тэхён момент, когда Чонгук передаёт артефакт незнакомому человеку. Вероятно, такому же наёмнику, как и она сама. И на этой картине Чонгук выглядит именно так, как в жизни. Тени ещё и указывают по карте весь путь этого человека, о чëм Чимин не могла и мечтать. Обычно они только подсказывают направление. Тут же — оставляют отчëтливый тëмный след, ведущий к городу, где наëмник находится сейчас. Дело обещает занять времени намного меньше, чем Чимин ему отвела. Благодаря Чонгук, которая становится и причиной её проблем, и их решением, причём решает довольно легко. Чонину она спокойно объясняет, что должна уехать с ними, пока он останется в поместье, и он, на удивление, сразу соглашается. Тени исполняют каждое её желание и без пререканий подчиняются Чимин. Всё складывается идеально. Даже конную езду Чонгук осваивает быстро, пусть и на лошади выглядит и неуверенной, и напуганной, и желающей поскорее слезть. Зато ни слова не говорит. И на предложение всё же подготовить карету окидывает таким взглядом, что предложившая это Тэхён поднимает руки и отступает, позволяя и дальше привыкать к лошади. Чимин, что наблюдает за ними, прислонившись к дереву, усмехается, довольная осознанием, что им не придётся задерживаться ради обучения Чонгук. Они, как и планировали, отправятся в дорогу после завтрака, найдут наëмника, вернут артефакт и забудут обо всём этом до тех пор, пока не разберутся с прорывом. Стоит признать, Чонгук со своей частью клятвы уже сейчас справляется намного лучше, чем могла бы, если бы не была заинтересована. Складывается впечатление, что энтузиазм у неё вызывает даже не заработок, а возможность стать частью масштабного расследования, пусть Чимин и не спешит называть это расследованием. Искать тех, кто желает ей зла, она собирается позже и сейчас желает лишь вернуть артефакт и заняться действительно важным, тем, от чего зависит множество жизней и ради чего они с Тэхён и вернулись в поместье, где не были несколько долгих месяцев. Заказчик, кем бы он ни был, словно специально поджидал момента, когда у неё не окажется ни сил, ни времени. И это, конечно, неимоверно злит, но Чимин, стиснув зубы, отводит этому делу неделю и обещает себе, что по её прошествии оставит всё Тэхён и займётся прорывом. Даже семь дней — уже много. Чем дольше она ждёт, тем сложнее будет разобраться с последствиями, с которыми они уже сталкиваются первой же ночью за пределами поместья. Чонгук знакомится со вторыми сущностями, порождëнными тëмной материей. Призраки ей, определённо, нравятся намного меньше теней. Правда, она всё равно уверенно заявляет, что легко и быстро уснёт и скрывается в палатке, оставляя Чимин и Тэхён у костра со множеством призраков, пытающихся прорваться сквозь защитный купол. Чимин, с детства привыкшую, они не пугают. Тэхён кажется напуганной, однако гораздо меньше, чем Чонгук, и на предложение развеять всех призраков только смеётся, притирается щекой к плечу и бормочет, что ни за что не отпустит её за пределы единственного безопасного круга в этом лесу. — Пойдём тогда спать, — ласково шепчет Чимин, однако Тэхён отзывается мычанием и машет головой. Она и встать не позволяет, удерживает на земле. — Побудь ещё со мной, — в её голосе слышится нужда. — Так скучаю по нашему уединению, ты не представляешь. — Хочешь прогуляться? — тут же спрашивает Чимин, переведя взгляд вглубь леса. — Уединимся, искупаемся в реке, встретим рассвет вдвоём. — Не в компании призраков. Лучше уж посидеть со стражниками, они хотя бы не хотят нас убить. — Не хотят они нас убивать. Их просто привлекают человеческие души. — Звучит ещё хуже. — Ну, конечно, — закатив глаза, тянет Чимин. — Целенаправленно вредить нам они не собираются, и тебе об этом известно. Ты ведь и хуже существ встречала. И сражалась с существами пострашнее. — И всё равно не горю желанием туда выходить. — Просто упрямишься. — Может быть, — не спорит Тэхён и вдруг громко и мечтательно вздыхает. — Разберёмся с прорывом и останемся ненадолго здесь, да? — Император призовёт на службу. Либо меня, либо тебя, либо нас обеих. — Пусть призывает. Со свадьбы мы только и делаем, что служим, а когда нам вместе быть? — Тэхён отталкивается и с претензией оборачивается к Чимин, словно по её вине прорывы случаются всё чаще и требуют присутствия либо её самой, либо брата, как единственных наследников рода. — Ты мне столько ночей задолжала, — продолжает она уже едва слышно, близко к губами, но не целуя и не позволяя Чимин поцеловать — стоит только потянуться, отстраняется и бросает взгляд на дозорных стражников. Чимин медленно качает головой. Их едва ли удивить поцелуем их госпожей, состоящих в браке, одобренном и императорским двором, и магистралью, и высшими силами. Они научены этого не замечать, не слышать и не придавать никакого значения делам, которые их не касаются. Тэхён понимает это. И всё же — поднимается, протягивает руку и ведёт в палатку, где укладывает Чимин на одеяла, прижимается и позволяет себе увлечь долгим поцелуем. В путь они выдвигаются на рассвете и в дороге проводят весь день, останавливаясь лишь ради еды, непродолжительного отдыха и сна. Они спешат. Если верить теням, наëмник не торопится уезжать из города, где остановился, значит, передача должна осуществиться там. Хочется успеть до этого. Если артефакт попадёт в руки человеку, знающему, что с ним делать, проблем будет гораздо больше и не все из них окажутся решаемы в короткие сроки. Следующей ночью тëмных существ в лесу оказывается намного меньше благодаря отдалению от прорыва. Тэхён и Чонгук не чувствуют и не слышат ничего. Чимин решает не сообщать им, что видит сама, не желая лишний раз пугать, но защитный купол укрепляет — эти существа ей совершенно не нравятся. Из-за них ещё и сон долго не идёт. Да и просыпается Чимин, на удивление, посреди ночи от странного чувства и осторожно поднимается, прислушиваясь. Тэхён, к счастью, этого не замечает. Из стражников не спит только один и на вопрос, не видел ли он нечто странное, что могло вызвать такую реакцию, пожимает плечами. Защитный купол держится нетронутым — через него, кажется, даже не пытались пробиться. По крайней мере, сюда. А вот отсюда, похоже, всё же выходили, в чëм Чимин убеждается, когда проверяет палатку Чонгук. Она с тяжёлым вздохом прикрывает глаза. Конечно, стражник ничего не видел — стоит только Чонгук захотеть, как тени скроют её и позволят пройти через магический барьер, каким бы он ни был. Восхитительно. Конечно, где Чонгук искать, не сообщает ни одна тень. Они и вовсе делают вид, что никакой Чонгук не знают и никогда про неё не слышали. И хотя Чимин не имеет ни малейшего понятия о том, куда могла пойти Чонгук, будучи наполовину ведьмой, связанной с природой, она всё равно предупреждает стражника и выходит из-под защитного купола, готовая отразить нападение. Её, впрочем, не трогают. Ей не особо интересуются, но и пройти не дают, из-за чего приходится вечно менять путь, поворачивать и путаться в собственных следах. Вскоре она начинает сомневаться не только в том, сможет ли найти Чонгук, но и в том, найдут ли её саму. Что ж, по крайней мере, показать ей обратный путь тени согласятся. Хочется в это верить. Не так уж они её и ненавидят, скорее, защищают от неё Чонгук, в чëм и смысла особого нет — вредить ей совсем не в интересах Чимин. В её интересах, на самом деле, сблизиться с Чонгук и убедить её продолжить сотрудничество, пройти обучение и стать её соратницей в поддержании гармонии между реальным миром и тëмной материей. Она справится. Возможно, даже лучше, чем Чимин. Она словно рождена для этого, пусть и совершенно неопытна и не осведомлена о тонкостях подобных дел. Многому можно научить, а остальное, как подсказывает Чимин интуиция, Чонгук поймёт сама. Вскоре надежда найти её окончательно растворяется в ночи. Приходится признать, что Чимин уже не понимает, как далеко ушла от разбитого лагеря и в какой стороне он располагается. Просто идёт — в конце концов, хоть куда-нибудь она придёт и сумеет себя защитить. Чего Чимин не ожидает совершенно, так того, что, выбравшись из зарослей и прорвавшись через скопление тëмных сущностей, увидит перед собой небольшое озеро с плавающей в центре фигурой молодой девушки. Она с интересом поднимает брови. Не узнать Чонгук довольно трудно — о её личности в первую очередь говорят кружащие вокруг тени, чувствующие, в отличие от их хозяйки, угрозу и готовые встать на её защиту. Неужели Чонгук ушла так далеко? Или Чимин просто вернулась к лагерю? — Здесь опасно плавать, — приблизившись, но так и оставшись незамеченной, кричит Чимин. Чонгук, абсолютно не ожидавшая этого, вскрикивает, сбивается и погружается с головой под воду, чтобы сразу вынырнуть и приняться оглядываться. Чимин тут же ступает ближе и, усмехнувшись, опускается на камень рядом с оставленными вещами. — Ты меня напугала! — громко обвиняет Чонгук. Тени тут же, словно желая наказать, окутывают всё тело. Приходится развеять их заклинанием. — Я не хотела напугать, прости, — сразу извиняется Чимин и облегчённо выдыхает, стоит теням расползтись вдоль берега. — Здесь действительно опасно плавать, если не хочешь оказаться на дне. Тем более, ночью. Слишком много тëмных сущностей. — Я никого не почувствовала, — с сомнением тянет Чонгук, пока подплывает ближе. Она, однако, останавливается, как из-под воды показываются затянутые туманом плечи — не желает предстать перед Чимин без одежды. Она отводит взгляд, сглатывая. Что ж. Странное чувство. — А ты можешь, — Чонгук крутит поднятой над водой рукой, — отвернуться? — Конечно, — всё ещё под влиянием неожиданного смущения, бормочет Чимин, поднимается, отворачивается к лесу и отходит на несколько шагов от камня. — Тебе не стоит уходить за пределы защитного купола, — выдыхает она. — Я не боюсь леса. — И очень зря. Призраков здесь нет, зато есть создания похуже. — Я выросла в этих лесах, Чимин, — в её голосе слышатся укор и недовольство, наверное, попыткой контролировать её передвижения. — Я ведь ведьма и не собираюсь от этого отказываться. — И не боишься? — А чего бояться? — Призраков ведь боялась, — пожимает плечами Чимин и поворачивает голову, чтобы взглянуть на подошедшую Чонгук, пытающуюся собрать мокрые волосы. Она громко фыркает. — Я их впервые в жизни видела. При следующей встрече бояться не буду. И не надо учить меня жизни, мы знакомы пять дней. — Я беспокоилась о тебе. — У тебя есть жена, чтобы о ней беспокоиться. О себе я сама позабочусь. — Хорошо, — смиренно отзывается Чимин, почувствовав, что разговор заходит совершенно не туда. Этого она желает меньше всего. — Я не хотела нарушать твоё уединение, но мне нужно было убедиться, что ты в порядке. Если тебе не нужна помощь, я вернусь в лагерь. Только… Покажи, куда идти, — просьба смущает ещё сильнее признанием собственной слабости, однако Чимин, и правда, всё ещё не знает, где они находятся. Рядом раздаётся слишком громкий смешок, и Чимин не сдерживает усталого вздоха. — Пойдём, — гораздо более весёлым голосом зовёт Чонгук и уверенно направляется в определённую сторону. Ей, в отличие от Чимин, не мешает никто. Тёмные сущности перед ней словно расходятся, признавая её власть, и Чимин с удивлением прослеживает взглядом каждое существо. Она не понимает. У неё так много вопросов, и ни на один из них нет ответа. Не бывает ведь так. Невозможно не иметь магии, но подчинять себе тёмную материю, словно домашнюю кошку. И даже если обладать магией — люди не способны на такое. Значит, она не является человеком? Или высшие силы намерены через неё возродить хозяев теней? Если так, Чимин точно нужно сделать всё, что в её силах, чтобы Чонгук приняла её сторону. И раскрыть если не секрет её происхождения, то, по меньшей мере, границу её возможностей. Сейчас она кажется всесильной, но не в вопросе подавления тëмной материи, а в её контроле. Точно одна из божественных хранительниц, стоявших у врат в тëмный мир, принявшая человеческий облик. Только богиня, даже низшая, об этом знала бы, а Чонгук — не понимает, не видит и действует, как детëныш хищника, ещё не представляющий, кем ему предстоит стать, но уже пытающийся поймать пролетающих мимо птиц и пробегающих зверьков. Причём весьма успешно. К вечеру следующего дня артефакт оказывается в руках Чимин, его магия окутывает её теплом, и она облегчëнно прижимает его к груди с закрытыми глазами. Допрос её не интересует. Тэхён отлично умеет выбивать показания даже из тех, кто говорить не намерен и кого сдерживает клятва на крови, и Чимин знает, что в конце концов получит ответ. Возможно, чуть позже. В расследовании, как и в стратегии, хороша Тэхён — Чимин оставляет её дело ей, а сама по возвращении принимается за прорыв, разросшийся до масштабов, затрагивающих далеко не один город. Впрочем, прорыв — последнее, о чëм она думает в тот момент. С ними справляться она обучена. Ей не оставляет труда применить всё, чему их с братом учил отец с момента, как они начали ходить, и в очередной раз остановить распространение тьмы и отправить её за грань, в её мир. Её мысли занимает Чонгук. Сохранённая кровь под влиянием магии показывает совершенно неожиданные результаты, и Чимин едва ли понимает, как их трактовать. Она не учëная. Она лишь видит, что реагирует кровь не так, как должна, будучи человеческой, но ни одна из прочитанных научных книг не раскрывает настоящей сущности Чонгук. Она, определённо, не ведьма. И не человек. И не хозяйка теней. Зато точно обладает магией, о чëм Чимин после раскрытия спешит ей сообщить, заявившись в её лавку под предлогом купить для Тэхён несколько трав. — Я маг? — усмехнувшись, повторяет Чонгук и медленно качает головой, пока обвязывает лентой веточки редкого дерева. — Очень сомневаюсь. Из магии во мне только её отсутствие. — Дай руку, и я покажу тебе. — Спасибо, но воздержусь. Чонин скоро вернётся, не хочу его пугать. — А если я приду завтра? — Если с Тэхён, буду рада вас принять. Если с кинжалом, меня не окажется дома. Чимин тихо фыркает, не сдержавшись. Она не убеждает — понимает, что вреда от этого будет гораздо больше, чем пользы, потому что Чонгук относится к ней с опаской и, стоит только чуть переступить границу, полностью закрывается. С Тэхён такого не происходит. Возможно, она права в том, что стоит пригласить Тэхён и переложить на её плечи разговор о магии. Правда, в магии Тэхён понимает не так уж и много. Приходится поначалу во всех подробностях объяснять ей, чтобы позже она могла в точности передать её слова Чонгук. Несколько раз, в разных формулировках и с изменяющимся тоном. От мягкого и осторожного до настойчивого и не терпящего отказов. В конце концов, Чонгук соглашается проверить, но под влиянием Чонина, что всей душой хочет, чтобы его сестра оказалась могущественным магом. Со свежей кровью результаты получаются даже ярче, и Чимин с довольством оглядывает столп пламени, выросший из нескольких капель. Чонгук не скрывает восхищения. Ей, однако, о наличии магии это не говорит, и приходится привести в доказательство записи из научной книги — только тогда Чонгук и с неохотой кивает на предложение пробудить спящие силы и обучить её ими управлять. И то, и другое времени занимает немало. Чонина это необычайно радует, потому что у него появляется гораздо больше поводов приезжать в поместье, оставаться на ночь в выделенных ему покоях и доезжать до школы, куда его легко принимают, на дорогой карете. Ему нравится. Чимин настолько привыкает к его вечному присутствию в их с Тэхён доме, что в дни, когда Чонин остаётся в городе, чувствует, как сильно ей его не хватает. И ведь с ним в основном сближается Тэхён, пока Чимин держится в стороне и только с нежной улыбкой наблюдает. С Чонгук — намного сложнее. Да, она прилежно пытается разобраться во всём, что ей говорит Чимин, однако при этом совершенно ей не доверяет, не позволяет приблизиться и смотрит с опаской. Чимин чувствует себя уязвленно. Тэхён легко удаётся завладеть и любовью Чонина, и доверием Чонгук, что совсем не удивительно и в её характере, а Чимин… Что ж, её впервые волнует, что её отталкивают. А она даже не знает, в чëм причина. Ещё и император призывает её для решения проблемы с новым прорывом. Тэхён остаётся в поместье — от неё зависит всё расследование, достигшее немыслимых масштабов и затрагивающее не один род. С Чонгук, которая уже смеётся во время разговора с ней, обнимает при встрече и рассказывает о себе и своей жизни всё, даже подробности пребывания в воровской банде с семи лет до совершеннолетия и смерти подруги. Ничего удивительного, что к возвращению Чимин их отношения становятся ещё более близкими. — Я не понимаю, — обречëнно признаëтся Чимин, глядя через зеркало на переодевающуюся Тэхён. Она вопросительно наклоняет голову. — Чонгук, — и этого объяснения хватает, чтобы Тэхён всё поняла. — Не понимаю, почему она мне не доверяет. И почему меня это волнует. — Она твоя первая и единственная ученица, — нежно отзывается Тэхён и крутится, чтобы подойти и опуститься на кровать рядом. — И ты пробралась к ней в дом и угрожала ей, помнишь? — Три месяца назад. Один раз. За то, что она пробралась в мой дом. — И она чувствует себя виноватой, что у неё ничего не выходит в магии, — добавляет вдруг Тэхён. Чимин удивлённо оборачивается к ней. Она впервые об этом слышит. Она и догадаться не могла, что Чонгук неуютно из-за этого, потому что их занятия, даже если они повторяются из раза в раз, — единственное, что связывает их и что вызывает у Чонгук улыбку и энтузиазм. — Она научилась смотреть на мир взглядом мага, — тут же озвучивает Чимин главную причину для гордости. — А тени? Ты же видела, как она ими управляет. Я так никогда не смогу. Они мне полностью перестали подчиняться с её появлением. Я даже хотела взять её к вратам в тёмный мир, чтобы посмотреть, как она справится там. — Скажи ей об этом. — И она снова ответит грубостью. — Как и ты, — самое неожиданное, что только может быть. Чимин поднимает брови. Она наоборот осторожна с Чонгук. — Ты ведь знаешь, как на тебя влияет тёмная материя. Мне потребовалось время, чтобы научиться с её влиянием справляться. Может быть, поэтому я и с Чонгук быстро сблизилась. Знаешь, пригласи её к вратам. — Она откажется. — Не упрямься, — ласково шепчет Тэхён и тянется к губам за поцелуем, давая понять, что не горит желанием слушать возражения. Чимин не спорит. Она и вовсе забывает, что именно хотела сказать, собирает ладонями ткань нижнего платья Тэхён, прижимает её ближе. Разговор в голове всплывает гораздо позже, во время совместного занятия, когда Чимин останавливает Чонгук от тщетных попыток повлиять на мир вокруг себя и просит обратиться к теням. Да, любое магическое проявление в этом отсутствует, но именно с этим Чонгук справляется лучше всего. Тени подчиняются любой её воле. Она способна изменить их облик, узнать у них ответ на любой вопрос, если он им известен, получить от них желаемое, хотя обычно они ничего не отдают без должной оплаты. Предложение срывается с губ раньше, чем Чимин понимает, хочет ли этого сама. Вопреки всем ожиданиям, соглашается Чонгук легко — в её взгляде вспыхивает нечто, чему названия Чимин так и не находит. В путь они отправляются вдвоём. И хотя Чимин думает, что дорога пройдёт в молчании, потому что они не привыкли разговаривать, Чонгук вскоре задаёт вопрос, как они с Тэхён познакомились. Совершенно простой, лёгкий и не связанный с обучением вопрос. Впервые они обсуждают всё, кроме магических сил Чонгук. Впервые Чонгук раскрывает о себе хоть что-нибудь. И когда они останавливаются, чтобы провести ночь в лесу, Чонгук не уходит сразу спать, а располагается по другую сторону костра и продолжает их разговор новым вопросом о жизни Чимин. За два дня пути Чимин узнаёт о ней намного больше, чем за три месяца знакомства. Дело совсем не в тëмной материи — конечно, Чонгук у врат подчиняет её так легко, словно она не является высшим созданием, обладающим разумом, постичь который не способен ни один человек. Чимин получает очередное подтверждение того, что Чонгук если и является человеком, то лишь наполовину. Её это не удивляет, лишь вызывает сомнение, будет ли тайна Чонгук вообще раскрыта. Если спросить Чимин, ради чего она поехала с Чонгук, в её ответе о тёмной материи и тайне происхождения Чонгук не будет ни слова. Она скажет о них, расскажет, какой предстала перед ней Чонгук, как она смеялась с её слов, как пускала вдруг лошадь галопом, из-за чего приходилось её догонять, и насколько молодой и живой чувствовала себя сама Чимин. Ей казалось, такое в ней пробудить способна только Тэхён. Эта поездка меняет всё. Да, по возвращении Чонгук всё ещё заговаривает с ней с опаской, но делает это гораздо смелее и позволяет Чимин задавать вопросы гораздо более глубокие и личные, чем раньше. Они всё чаще остаются наедине. Даже магия постепенно подчиняется Чонгук, пусть и совсем слабая, такая, какой владеют дети. — Наверное, я не стану сильным магом, — первый раз, когда Чонгук высказывает сомнения. — Ты рождена не для магии, а для тëмной материи, — нежно отзывается Чимин, полностью уверенная в своих словах. Чонгук — ключ к восстановлению гармонии в мире, с чем соглашаются и в магистрали, когда она, наконец, решается им представиться во время призыва Чимин и Тэхён в столицу. Чонина она приводит в восторг сразу. Чонгук, на самом деле, тоже, но реагирует она гораздо более сдержанно и её истинные чувства выдают лишь сияющие глаза. Перед магистралью они для начала предстают с обвинениями в сторону одного из магистров, что едва её не раскалывает из-за того, какой поднимается скандал. Собранные доказательства не оставляют сомнений. Многие магистры принимают сторону Чимин, однако находятся и те, кто верит в невиновность уважаемого магистра. Решается всё императорским судом, и Чимин облегчëнно выдыхает от мысли, что расследование, по крайней мере, можно закрыть. После на совет приглашают Чонгук. Представляет её Чимин и, на самом деле, в глубине души искренне боится последствий, грозящих долгой разлукой, потому что Чимин, что на три года старше, едва ли обладает правом её обучать. Причин, почему магистраль против, находится множество. Чимин убеждается в мысли, что Чонгук с ними согласится, поэтому, в конце концов, отступает и оставляет её искать собственный путь. И она совершенно не ожидает в день отъезда увидеть Чонгук и Чонина с собранными вещами у карет. — Хочу, чтобы меня учила ты, — пожимает плечами Чонгук. — Их учителя не понимают ни меня, ни тëмную материю, как ты. И учить не умеют. И не нравится мне здесь, я ведь ведьма, а не аристократка. И здесь воровать нечего. Серьёзно, тут каждый человек защищëн лучше, чем ваше поместье, про дома и говорить нечего. — Я тебя сейчас обниму, — предупреждает Чимин севшим голосом и делает шаг. — О, нет, на такое я точно не согласна, — тут же отказывается Чонгук. Выставить перед собой руки не успевает — Чимин притягивает её к себе с громким выдохом и сжимает так сильно, что теням приходится вмешаться и вынудить отпустить. Их первые объятия случаются в столице, когда Чонгук из всех вариантов выбирает именно её и всем видом показывает, что совершенно об этом не жалеет, когда Тэхён внимательно за ними наблюдает и когда Чимин, подняв на неё взгляд, читает в её глазах неимоверную нежность. Всё становится таким лёгким, вдохновляющим, поистине магическим. Чимин едва ли думает о чём-либо другом, что не связано ни с Тэхён, ни с Чонгук. Дни она проводит с ними — втроём, с каждой отдельно, и картина в её голове постепенно обретает поначалу смысл, а после и название. Впрочем, об этом она и не задумывается, по крайней мере, до тех пор, пока Чонгук не начинает отдаляться уже от них двоих. Без причины, без объяснений и без ответов на прямые вопросы. Чимин признаёт — она всей душой боится её потерять. Чимин понимает — так сильно она боялась потерять лишь Тэхён. И осознание на долгие мгновения лишает её воздуха и наполняет сердце растекающимся по телу ужасом. И хотя способность дышать к ней всё же возвращается, ужас так и остаётся с ней вместе со стыдом и невозможностью ни смотреть Тэхён в глаза, ни откровенно с ней заговорить, чтобы хоть немного отпустить вину. И когда всех этих чувств становится до невыносимого много, посреди ночи её вдруг будит хорошо знакомое ощущение. — Что случилось? — спрашивает Тэхён, похоже, так и не уснувшая. — Сокровищница, — в голосе Чимин звучит удивление. — Чонгук проникла в сокровищницу, — с сомнением добавляет она и тут же подскакивает, поспешно завязывает платье и вместе с Тэхён спешит туда. Чтобы, войдя, застать Чонгук крутящей в руках диадему. Стоит ей заметить их, она тут же откладывает диадему и спускается с алтаря. Чимин медленно приближается. Она едва ли понимает хоть что-то, но Чонгук кажется и решительной, и напуганной. Ещё и дрожит. — Я хотела поговорить, — выдыхает она. — О чём? — первее Чимин спрашивает Тэхён. — О вас. — Здесь? — Подумала, что это будет… Не знаю. Здесь. Место, с которого всё началось и в котором всё закончится. — Что закончится? — осторожно спрашивает Чимин, совершенно не представляя, о чём Чонгук говорит. Она переглядывается с Тэхён. Кажется, из них троих ответы есть лишь у Чонгук. — Ты пугаешь, — признаётся Тэхён, и Чимин тут же в согласии кивает. — Простите, — Чонгук выдыхает смешок, — не так просто решиться на такое, когда вас двое. Мне и одной было страшно. Может, мне и говорить ничего не стоит, но… Я не могу уже. Это слишком даже для меня. Я не хочу, чтобы это повлияло на вас, и я точно не собираюсь становиться причиной вашей разлуки, поэтому я просто скажу и исчезну из ваших жизней, да? — О чём ты вообще говоришь? — срывается Чимин. Чонгук болезненно улыбается и пожимает плечами, и Чимин, на самом деле, больше всего хочется схватить её и заставить говорить. — Так уж получилось, что, — начинает Чонгук и прерывается на протяжный вдох, прикрывает глаза и запрокидывает голову, — я в вас влюбилась, — произносит она так быстро, что Чимин не сразу разбирается её слов. А когда разбирает и понимает смысл — кажется, на неё обрушивается всё небо. — Двоих. Не одновременно, сначала была ты, — она оборачивается к Тэхён, — потом уже Чимин. Неважно. Вашей вины в этом нет, только моя, и наказание для себя я уже придумала. Не ищите меня, ладно? Если я справлюсь с этими чувствами, я дам вам знать, а до тех пор буду одна. Вот и всё. Я… Пойду, наверное. Простите. Пожалуйста, не дайте моим словам повлиять на ваши отношения. — Постой, — неосознанно выдыхает Чимин, однако Чонгук, улыбнувшись со слезящимися глазами, резко дёргается. Стоит дёрнуться Чимин и Тэхён, перед ними вырастает непреодолимая стена из тёмной материи, что растворяется через слишком долгие, точно бесконечные, мгновения. Конечно, Чонгук оказывается далеко. Чимин отлично понимает это, но с трудом сдерживает в себе желание отправиться следом, хватаясь за руку Тэхён для того, чтобы она могла её остановить. Она разрывается. Она знает, где должна быть, но не может смириться с мыслью, что Чонгук должна переживать это одна. — Влюблена, — шепчет Тэхён, и это бьёт по Чимин так сильно, что она на выдохе опускается на пол и жмурится, с трудом сдерживая крик. Тэхён опускается следом. — В нас, представляешь? Двоих. — Я тоже, — решившись, едва слышно признаётся Чимин. Одна она с этим больше не справится. — Тоже влюблена в неё. — Правда? — вопреки ожиданиям, Тэхён звучит скорее удивлённой, чем рассерженной. Чимин резко распахивает глаза и оборачивается к ней. Выглядит она… Какой угодно, но точно не собирающийся обвинять её в интересе к другой женщине. — Я тоже влюблена в неё, — признание ей даётся гораздо легче. — И в тебя. Точнее, я люблю тебя и влюблена в неё. Не думала, что ты вообще об этом узнаешь, а всё вышло… Вот так. — Ты же понимаешь, что это невозможно? — Я уже ничего не понимаю, — отвечает Тэхён и медленно качает головой. Чимин, усмехнувшись, кивает. Эта фраза идеально описывает её чувства. — Ладно. Она влюблена в нас. — А мы — в неё. — Вдвоём. — Втроём. — Да, ты права. Втроём. Ты любишь меня и влюблена в неё, я люблю тебя и влюблена в неё, и она… — Влюблена в нас. — Безумие, — Тэхён снова идеально описывает происходящее. — Я думала, разговор об этом разрушит нашу семью, поэтому просто ждала, когда чувства к ней пройдут. — Я только недавно поняла, что влюблена. — Ты поэтому так отдалилась? — догадывается Тэхён, и Чимин тихо мычит и несдержанно улыбается, когда её тут же слабо толкают. — Я чуть с ума не сошла от мысли, что ты меня разлюбила! — Я никогда не разлюблю тебя, — тут же заверяет Чимин и оглядывается на открытую дверь с сожалением. — Она ведь… Мы ей не скажем? Что мы будем делать? — А если?.. — Что? — Нет, я не скажу ни слова. Давай поговорим об этом утром, ладно? — Мне кажется, я не усну. — Я тоже, но… Не принимай мои слова всерьёз только. Если мы втроём влюблены и ты не против, мы могли бы… — Тэхён не договаривает. Кажется, она договаривать и не собирается, и Чимин нетерпеливо сжимает её ладони, показывая, что готова слушать. — Знаешь, мне нравилось видеть вас вдвоём. Когда я думаю об этом, не чувствую ревности, потому что уверена в твоей любви ко мне. — Ты хочешь, чтобы она стала нашей любовницей? — с сомнением спрашивает Чимин, неуверенная, правильно ли поняла Тэхён. Это ведь… Невозможно. — Глупо звучит, да? — Я никогда не представляла её с тобой. — Если это вызывает неприязнь, не представляй, — поспешно просит Тэхён, но слишком поздно — Чимин уже представляет. Картина, что возникает перед глазами, вызывает, однако, не неприязнь, а непонимание. Она не верит, что это может быть реальным. Конечно, в голове при мысли, что две женщины, которых она любит и которые любят и друг друга, и её, вместе, рождается чувство, близкое к нежности, нежели отторжению. Но то — фантазия. Поверить, что у её Тэхён и у неё самой будет одна на двоих любовница, кажется совершенно невероятно. Но ей, по крайней мере, легче от осознания, что она не одна и что Тэхён принимает её любовь к другой женщине так же, как… Принимает сама Чимин — любовь Тэхён? Безумие. Так ведь просто не бывает. — Давай всё же попробуем поспать, — предлагает Тэхён, и во второй раз Чимин соглашается и поднимается на ослабевшие ноги, чтобы медленно направиться к спальне, не переставая представлять их троих вместе. Тэхён и Чонгук. Её и Чонгук. Её, Тэхён и Чонгук. Утром наваждение не спадает, и завтракает Чимин, видя перед собой не тарелку, а поцелуй её супруги с другой женщиной. В голове звучат не вопросы слуг, а признание Тэхён, обращённое к Чонгук. Пальцы чувствуют не холодный металл, а мягкую кожу женщины, с которой она не связана ни браком, ни клятвой в верности. Весь день проходит так — следующие едва ли чем-то отличаются. Но чем дольше Чимин представляет, тем отчётливее понимает — она бы хотела, чтобы любовь к Тэхён и влюблённость в Чонгук приняла такой облик. Конечно, если это возможно. И если Чонгук не будет против. На удивление, когда Чимин признаётся в этом Тэхён перед сном, становится намного легче. А утром тени настойчиво зовут пойти за ними, и они с Тэхён, решившись, в наваждении следуют. Дорога приводит их к дому Чонгук. И хотя путь им хорошо известен, тени убеждаются, что они никуда не сворачивают, и растворяются лишь после того, как Чимин толкает входную дверь. Чтобы замереть, встретившись взглядом с выходящей Чонгук. С губ срывается громкий выдох. — Что вы?.. — удивлённо спрашивает Чонгук. — Мы тоже влюблены в тебя, — не позволяя себе оттягивать момент, признаётся Чимин. Этого Чонгук, кажется, совершенно не ожидает. И не верит услышанному. И переводит взгляд на Тэхён, ища подтверждения, и после её уверенного кивка возвращается к Чимин, внимательно разглядывая её лицо. Она повторяет фразу — стремится развеять сомнения. На её глазах Чонгук с медленным осознанием смысла полностью преображается. От неверия к непониманию, недоверию, испугу, принятию и — неожиданно — осторожной радости. — Зачем вы сказали мне об этом? — сглотнув, тихо спрашивает Чонгук. Чимин оглядывается на Тэхён. — Чтобы узнать, хочешь ли ты дать шанс этим чувствам, — отвечает уже Тэхён. — С нами. Если получится. — Вы шутите? — Вовсе нет, — заверяет Чимин. — Если так получится, что мы втроём влюблены, значит, высшие силы хотят, чтобы это случилось. Нужно только твоё желание. Если ты против, мы уйдём. — Уйти я вам точно не позволю, — тут же бормочет Чонгук и отступает внутрь, приглашая. Чимин тут же следует за ней, крепко сжимая ладонь Тэхён. — Я заварю чай. Мне нужно успокоиться и подумать в тишине, и я попробую дать ответ. Конечно, я соглашусь. Мне просто надо принять, что я не придумала всё это. — Мы подождём, — уверенно обещает Тэхён. — Спасибо, — Чонгук слабо ей улыбается и быстро скрывается на кухне, пока Чимин, что так и не отпустила руки Тэхён, опускается на диван. Она прикрывает глаза. Время до возвращения Чонгук тянется вечностью, и с каждым мгновением страх становится всё сильнее. Она не верит. Она не обретает веры даже тогда, когда Чонгук всё же возвращается и протягивает им две чашки, полные травяного чая, и говорит, что хотела бы попробовать. Когда Тэхён, оглянувшись на неё, отпускает её руку и тянется к Чонгук, чтобы обнять и повторить признание уже от себя. Когда Чонгук прижимается к Чимин, что неосознанно поднимается на ноги. Она не отводит взгляда от Тэхён, готовая увидеть неприязнь. В глазах Тэхён она, однако, вновь находит только безграничную нежность. Вера приходит к Чимин гораздо позже — когда она, крепко сжимая ладони и Тэхён, и Чонгук, что стоят по обе стороны от неё, просит у совета разрешения на заключение такого брака. Первого в истории. Между тремя женщинами, между магом, человеком, лишённым магии, и дочери божественной хранительницы тёмных врат, рождённой от простого человека, чтобы навсегда изменить и судьбы двух её возлюбленных, и весь мир.