Boy with Luv

             

***

      

[Jimin - Who]

             — Это вообще не обязательно, пап.       — Мы уже всё решили, милый, — вздыхает Чимин, стараясь держать спокойную улыбку на губах.       — Да офигеть вы решили! — вскипает Сону, вскидывая руки. — Мне — семнадцать! Я вполне в состоянии остаться жить в квартире в одиночку. Ты, — он начинает загибать наманикюренные пальчики, — знаешь всех моих друзей, подписан на все соц.сети, подключён к чёртовой медицинской карточке, в которой прописаны визиты ко врачам!       — У тебя, кстати, завтра после школы приём у стоматолога, не забудь.       — Папа! Сону лупит ладонями по приборной панели и резко откидывается спиной о пассажирское кресло, рыча от злости и вплетая пальцы в каштановые волнистые волосы.              — Что, львёнок?       — Ты не можешь решать за меня такие вещи. Я уже не маленький.       — Ты всё равно в следующем году уедешь в университет в Осаке, нам с Чонгуком ни к чему будет целая квартира.       — Вы можете: сдавать её, сделать ремонт в ней, ждать меня на каникулы, а после отдать её мне, чтобы я мог уходить релаксировать от мужа! Боже… — качает головой Сону. — Тебе тридцать шесть, почему я должен объяснять такие вещи, па?       — Потому, что, крошка, — вздыхая, Чимин тянется к сыну, поддевая пальцами его подбородок, — ты думаешь, что ты умнее папы. Что в чём-то безусловно так. Но не в данном случае.       — Да какого…       — Через месяц мы с Чонгуком распишемся, мы переедем к нему в двухэтажную квартиру с четырьмя спальнями, в которой хватит места для всех, а нашу квартиру продадим, чтобы к твоему выпуску из университета, положенные на накопительный счёт средства увеличились. И мы могли купить тебе квартиру получше.       — Вот именно, что у вас роспись уже через месяц, а знакомить меня с его сынишкой ты везёшь только сейчас, — закатывает глаза Сону, уставляясь в окно.       — Я и сам сегодня увижусь с ним впервые, — пожимает плечами Чимин. — Джей учится в Америке, и приедет всего на пару недель, что познакомиться с нами и помочь с переездом.       — Твоим переездом, — уточняет снова Сону, вздёргивая бровь. — Я никуда не собираюсь, пап. Прикую себя наручниками к батарее и можешь продавать квартиру вместе со мной.       — Мы ещё обязательно обсудим это, Сону-я. Но Сону ничего не собирается больше обсуждать, с него хватит. Вот уже месяц, как Чимин говорит ему об их грандиозных с Чонгуком планах после росписи, о том как премило они все заживут одной большой семьёй. А по итогу: сына Чонгука никто из них ещё не знает (а вдруг он альфач-придурок?); сам Чонгук виделся с Сону от силы раза три и, конечно же, с виду показался галантным и приятным, но как знать, каков он в быту; а отношениям Чимина и Чонгука и вовсе всего полгода, какая к чёрту роспись и продажа квартир?!       — Он — мошенник, — заключает в итоге Сону после долгой тишины, в которой варились его мысли. Чимин едва не путает газ с тормозом, резко оборачиваясь на сына.       — Сону!       — Что? Вы встречаетесь всего-ничего, его семью мы не знаем, со мной он не общался как следует, а ты уже готов продать нашу квартиру и перевезти нас к нему в рабство. Он — мошенник. Альфонс? Где вот его бывшие муж или жена? Кто там ему сына родил?       — Жена, — с небольшим нажимом говорит Чимин. Сону замечает, как сжимаются сильнее его пальцы на руле. — Она живёт в Америке.       — Где учится их сын? — сильнее изгибает бровь Сону.       — Да.       — И они…общаются?       — Джей с мамой?       — Чонгук с женой, пап! — восклицает Сону, всплёскивая руками.       — Как и любые нормально разведённые родители, конечно, — кивает Чимин. Его скулы понемногу начинают краснеть.       — Вы с папой не нормально развелись, и ты каждый раз не показываешься ему на глаза, когда он приезжает забирать меня, — фырчит Сону. — А он, между прочим, в последнее время всё чаще меня спрашивает, всё ли у тебя хорошо?       — И что ты отвечаешь? — закусывая губу, Чимин смотрит в боковое зеркало, а после бросает настороженный взгляд на Сону, что смотрит на папу весьма скептически.       — Говорю, что ты не ровен час сопьёшься из-за вашего сто-лет-назаднего развода, а я наложу на себя руки, если вы сойдётесь.       — Что?! В этот раз Чимин не путает педали газа и тормоза. Он намеренно скручивает руль и резко тормозит у обочины дороги, ведущей в один из дорогих районов Сеула. Сону распахивает глаза от ужаса и удивления одновременно. В его голове сейчас борются за первенство сразу две мысли: Чонгук богат? Чимин хотел их убить?       — Сону, — почти рычит Чимин, сужая карие глаза и поворачиваясь к сыну, что приходил к себя после столь резкого торможения и проверял крепление ремня безопасности. — Прекрати шутить свои идиотские шутки! В конце концов… — Чимин заправляет ладонью со лба каштановую чёлку и глубоко вздыхает. — Ты всё ещё за это переживаешь? Мы ведь ходили к психологу почти год…       — Да мне теперь психотерапевт понадобится после такого, — чуть живой шепчет Сону, переводя дух и ощупывая себя.       — Извини. Но тебе не следует больше так говорить. Развод с твоим отцом и без того дался нелегко.       — Можно подумать, ему сейчас хорошо.       — Думаю, да, раз он выбрал Сыльги, а не меня, — передёргивая плечами, Чимин укладывает ладони на руль обратно, кусая щёки изнутри.       — Ты поэтому так торопишься со свадьбой с Чонгуком? — сужает глаза Сону. — Чтобы отец видел, что у тебя всё замечательно и перестал мучаться с совестью?       — Торопятся те, кто выходят замуж в двадцать из-за внеплановой беременности. А у нас с Чонгуком просто случилась идеальная совместимость и яркие чувства. Осознанные.       — Хорошо хоть ты не из тех папаш, которые жалеют о своей внеплановой беременности, — Сону отворачивается к окну и решает рассматривать дома в богатеньком районе, нежели продолжать тему закончившихся отношений своих родителей. Чимин мягко сжимает тёплыми пальцами его плечо.       — Если бы я даже мог отмотать время назад, я лучше бы замуж за твоего отца не вышел, но о твоём рождении, крошка, я никогда не пожалею. Не то, что семнадцатилетний подросток с ранимой душевной организацией хочет услышать в разгар своего пубертата, но папа у Сону всегда был странноватым и словно не до конца повзрослевшим. А потому, кроме как привыкнуть, Сону не может сделать больше ничего. Хотя идея привязать себя к батарее и не уезжать из дома всё ещё привлекательно маячила на задворках мыслей.                     Сону вспоминает о том, что у Чонгука двухэтажная квартира, а не дом, слишком поздно. Когда, проезжая район с богатыми домиками, они с Чимином въезжают в не менее крутой жилой комплекс с подземной парковкой и серьёзной охраной возле входов. Сону присвистывает, выходя из машины.       — Мошенник, который облопошил до тебя уже многих наивных людей, а теперь решил пожить для себя на старости лет.       — Сону, не вздумай ляпнуть это при Чонгуке! — шикает Чимин, шлёпая сына по спине, на что тот вскрикивает, недовольно уставляясь на родителя. — Никто не мошенник. Чего ты заладил?       — Если он нормальный — посмеётся с моей шутки. А если напряжётся — значит виновен.       — Я бы даже сто раз невиновным напрягся на его месте. Это просто некрасиво, в каком свете ты себя проявишь?       — Планирую в самом кошмарном, чтобы он не захотел видеть меня в своём доме, а тебе пришлось оставить меня в нашей премилой квартирке одного, — тянет в елейной улыбке губы Сону, на что Чимин лишь поджимает свои и сжимает пальцы в кулак.       — И кто сказал, что детей нельзя лупить? — цыкает он. — Тебе бы не помешал сейчас подзатыльник за такие слова.       — У тебя теперь будет ещё один сын. Лупи его сколько влезет, будь шаблонным отчимом. Закатывая глаза одновременно, они входят в лифт, и Чимин нажимает на кнопку двенадцатого этажа.       — Двухэтажная квартира на двенадцатом? — тянет Сону. — Но в доме же больше двадцати этажей.       — Здесь почти все квартиры такого плана. Или ты на что-то намекаешь опять?       — Ты меня знаешь, пап. Я не намекаю, я всегда говорю прямо.       — И вот сегодня, пожалуйста, — Чимин берёт Сону за плечи, заглядывая прямо в глаза, — отключи этот свой чудесный талант, Сону?        Сону невпечатлённо смотрит на папу, но лифт весело звенит нужным этажом, а Сону находит это прекрасной возможностью сбежать без ответа. Правда теряется на огромной лестничной клетке, перебегая взглядом меж тремя квартирами с одинаковыми чёрными дверьми и кодовыми замками.       — Направо, — направляет Чимин, подталкивая Сону под поясницей в сторону одной из квартир. Он открывает пластиковую крышку и набирает нужный код, отчего Сону сомнительно хмыкает, но проскальзывает в квартиру, как только дверь приоткрывается. Его встречает просторный и светлый коридор с огромным арочным проёмом в гостиную, винтовая лестница на второй этаж и ещё несколько плотно закрытых дверей. Квартира пустоватая, словно не обжитая или совсем ещё новая. Или принадлежит кому-то, кто только ночует в ней или снимает посуточно. Сону хмурится, оставляя обувь у входа и внаглую проходя в гостиную с огромным полукруглым диваном из белой кожи.       — Сону! — шикает из холла Чимин. Но Сону не слышит его, придирчиво изучая тёмно-серые шторы, пустые стены из белых деревянных панелей, такой же белый гарнитур и плазму на половину стены. Никаких фотографий, цветочков (хотя бы искусственных), статуэток или чего-то уютного и домашнего. Брошенный только на краю дивана клетчатый плед и футляр для очков. Сону оборачивается с самым тухлым лицом, кривя его, и произносит на выдохе:       — Квартирка-то скудненька… И затыкается, потому что на него смотрят тёплые карие глаза и мягкая улыбка розовых губ.       — Привет, Сону, — кивает ему Чонгук, из-за спины которого выглядывает Чимин, показывая сыну кулак, явно недовольный его поведением.       — Привет, — хмурится Сону, скрещивая руки на груди. — А чего тут так пусто? Как будто призраки живут. У тебя плохое зрение? — кивает он на футляр на диване. И слышит, как грозно выдыхает Чимин, закрывая ладонью глаза.       — Да, зрение стало подводить к сорока. Мне особо не до обустройства, — пожимает плечами Чонгук, подходя ближе и осматривая гостиную теперь вместе с Сону, будто тоже впервые её видит. — Работа, сон, работа. Свидания с твоим папой, — улыбается он чуть шире. — Возможно, с вашим переездом, здесь наконец станет уютнее. Чимин говорил, что у вас много растений и всяких побрякушек для дома.       — Огромная домашняя библиотека и кинотека, ага. Давай на чистоту, Чонгук?       — Сону! — уже не выдерживает и прикрикивает Чимин, но Чонгук через плечо взмахивает ему рукой.       — Давай, Сону, — его улыбка уже начинает Сону подбешивать, но он наступает и становится почти вплотную. Правда Чонгуку приходится наклониться, а Сону встать на цыпочки…       — Ты — альфонс? Сону дёргается назад, потому что Чонгук вдруг начинает смеяться, запрокидывая голову. Два удивлённых и непонимающих взгляда упираются в него, пока он не успокаивается, кладя руку на плечо Сону и мягко сжимая его.       — Что натолкнуло тебя на такие мысли, Сону?       — А зачем тогда моему папе продавать квартиру, а мне переезжать сюда? И почему тебе нужна наша библиотека, чтобы обставить дом? У вас свадьба всего через семь месяцев после знакомства! — разводит руками Сону. Чонгук качает головой, слегка давя на его плечо и заставляя сесть на край дивана и присаживаясь рядом тоже.       — Ты не хочешь переезжать?       — Конечно, нет! Я вас не знаю, мне нравится мой дом. Мне оттуда удобно видеться с отцом и ходить в школу.       — Тогда… — Чонгук хитро сужает глаза и склоняется к Сону, протягивая руку. Его ладонь огромна, и Сону косится на неё недоверчиво. — Давай уговор?       — Почему я должен вам верить?       — Ты не должен. Я просто прошу об этом.        Поджимая губы, Сону вглядывается в тёплые карие глаза, и с огромным сомнением, но всё же вкладывает свою ладонь в чужую.       — Уговор таков. Я предлагаю тебе пожить здесь неделю-полторы и решить: хочешь ли ты жить здесь дальше или нет? Если да, то всё будет так, как мы с твоим папой уже придумали. А, если нет, то я уговорю твоего папу не продавать вашу квартиру хотя бы до твоего поступления. Что скажешь? А Сону нечего сказать. Он бегает ошалевшим взглядом между папой и Чонгуком, приоткрыв рот, как рыбка. Потому, что он ожидал чего угодно, но точно не такого предложения. Тем более от Чонгука. Что ж, если это был хитрый ход, чтобы расположить его к себе: Чонгуку удалось. Потому, что Сону не может даже фыркнуть на внезапное предложение пожить в этой квартире, слишком удивлён тем, что ему решили пойти навстречу и хотя бы рассмотреть возможность не продавать квартиру. Чимин вот так не поступил.       — Ну, так что? — снова широко улыбается Чонгук, обнажая зубы. Он кажется вот так вблизи и улыбаясь Сону совсем молодым. Ему точно сорок?       — Я… — он бегло облизывает губы, но тут же сжимает ладонь Чонгука, встряхивая её. — Согласен.       — Правда? — Чимин смотрит на него с затаённой надеждой, которую Сону мгновенно обрубает, бросая в него острый взгляд.       — Потому, что я уверен, что мне не понравится и я останусь жить в своей прекрасной квартирке один.       — Договорились, — кивает Чонгук, крепко пожимая его ладошку. — Чимин-а? Разбей. Чимин, вздыхая, подходит к дивану и нехотя разбивает их ладони, хмуро глядя на Сону.       — Но есть условие со звёздочкой, — хитро щурится Чонгук, на что Сону распахивает удивлённо глаза и тычет в него пальцем.       — Нечестно!       — Твоё признание тоже нечестное, так что: один-один.             — Ну…       — На протяжении всех полутора недель — ты не можешь сдаться. Я точно знаю, что у нас с тобой не случится ничего плохого и из ряда вон выходящего, а потому, обращаться к папе и давить на жалость запрещено, — перечисляет Чонгук. — По окончании срока ты можешь сказать, только честно, что тебе не понравилось и что ты хочешь остаться в своей квартире. Но, Сону? Честно.       — Да этот уговор весь уже нечестный, — цыкает языком Сону, дуясь. — Вы изначально знаете, что я не хочу переезжать.       — Знаю. Но не теряю надежды на то, что тебе понравится здесь.       — Самоуверенно.       — Иначе бы твой папа меня не выбрал. Чонгук притягивает Чимина к себе за талию, прижимаясь виском к его животу. Пальцы Чимина пропадают в длинных чёрных кудрях, а на лице расползается слащавая улыбочка. Сону кривится, глядя на них.       — Вы же взрослые, чего устроили?       — Когда ты влюбишься и будешь ходить сиять, как начищенная медаль, — фырчит Чимин, — я тебе это припомню, Сону-я.       — Не дождёшься, пап. Я люблю только себя и не планирую менять это в ближайшие лет пять.       — Самоуверенно, — возвращает ему Чонгук, хихикая и подмигивая. Сону лишь закатывает на это глаза. Но, если честно, Чонгук, где-то очень глубоко в душе, ему кажется нравится. И пусть он знает, что откажется в конце от их сделки, но неделя проживания с ним вряд ли будет плохой. Если только какая-то внезапность вдруг всё не испортит.              

***

      

[Jungkook - Standing Next To You]

             Мыслишки ли Сону или просто происки хитрой Вселенной, но такая внезапность обнаруживается уже вечером, когда Чонгук привозит домой из аэропорта своего сына, а у Сону выпадает миска с салатом из рук. Ему бы хотелось, чтобы она эффектно взорвалась в его руках, как у Розали из Сумерек, но она лишь неловко валится из его одеревеневших пальцев, а чужие узловатые вовремя подхватывают её, заставляя сглотнуть нервно и отступить на шаг, забыв о словах благодарности. Забыв о любых словах вообще, если честно, потому что спадающая на карие глаза ванильная чёлка и хитрющая ухмылка выбили из Сону остатки здравого смысла.       — Always to your service, — тянутся губы напротив в ухмылочке шире, а Сону, недобро хмурясь, изрекает единственное:       — А?       — Чонсон говорит: «всегда к твоим услугам», — улыбается Чонгук, вошедший в кухню и тут же получивший нежный поцелуй в щёку от Чимина.       — Джей, вообще-то, — фырчит блондин, поводя плечом, воруя из тарелки с салатом черринку и облокачиваясь о кухонную тумбу так, словно хочет поймать Сону в клетку из своего тела. — У отца устаревшие данные. Я сменил имя.       — Ты не менял своё имя официально, засранец, — журит Чонгук.       — Чего? Сону, если честно, пофиг, кто там и что менял, потому что в его голове вообще белый шум. Ну, точнее, такой, ванильный, как волосы этого самого Чонсона-Джея. А ещё такой же, как остатки былой гордости, которые куда-то ненадолго потерялись. Соберись, тряпка! — думает Сону с глубоким разочарованием и беспомощностью глядя на отца через плечо парня. Им полторы недели жить вместе с ним? Смешная шутка. Можно заново?       — У Сону сегодня итак слишком много потрясений, — вздыхает Чонгук, кладя руку на плечо сына. — Сходи в душ, разложи вещи и спускайся. Мы как раз доготовим ужин и комнату для гостей.       — Могу сперва подготовить комнату для гостя, — тянет Джей, не спуская с Сону хищного взгляда, а потом и вовсе поигрывая бровями так, что Сону невольно приходится прижать к себе миску с салатом, как защиту. — А потом и себя с гостем сразу.       — Дже-я! — цокает Чонгук, замахиваясь, но не касаясь сына. Джей смеётся, качая головой.       — Шутка, отец. Не думаешь же ты, что я в самом деле буду трогать нашего дорогого гостя…       — Не…       — …в первый же день.       — Чон Чонсон! Чонгук сурово хмурится, чего Сону не ожидает никак, и прикрикивает. Но Джей лишь продолжает смеяться и уходит из кухни, оставляя Чимина и Сону шокировано смотреть ему вслед, а Чонгука сгорать от стыда, прикрывая лицо ладонью.       — Переходный возраст, — сипло произносит он.       — Тяжёлое время, — шелестит Чимин.       — Я отказываюсь от нашей сделки, — заявляет Сону следом, ставя миску с салатом на стол и уходя из кухни. Слыша, как за спиной Чимин останавливает Чонгука, говоря, что Сону просто нужно время. И он прав, Сону нужно время, чтобы одеться, забрать сумку из коридора, заказать такси и уехать хоть к друзьям жить. Но точно не оставаться здесь в обществе (пусть и милого) жениха его папы и его (совсем не милого) сыночка. Сону едва не взвизгивает, когда на выходе из кухни его вдруг ловят крепкие руки, утаскивая куда-то и зажимая рот. Он бы, честно, закричал, если бы не пахнущая сигаретами ладонь, так некрасиво смявшая его накрашенные блеском губы. Дверь в помещении захлопывается, его ненадолго отпускают, а когда включается свет, оказывается, что это крохотная кладовка. А довольный Джей не торопится убирать руку от его лица, глядя в сощуренные от злости глаза Сону слишком уж хитро.       — Я уберу руку — ты молчишь, — тихо говорит он. Сону поднимает свою руку, показывая идиоту фак, на что тот прыскает смешком, но ладонь от лица всё же убирает. — Многословно.       — Ты чокнутый?! Выпусти меня, — Сону дёргается в сторону, но его перехватывают за руку и талию, оттаскивая от двери и резко разворачивая спиной к полкам. Через людей он ходить не научился, а значит путей отступления — нет.       — Не так быстро. Отец сказал, что у вас там какой-то уговор, да?       — Нет никакого уговора. Я уезжаю домой. Прямо сейчас.       — Насколько я понял, ты не можешь это сделать, — кривится Джей. Он слишком близко, кладовка слишком маленькая, и Сону это откровенно не нравится. Он даже старается не дышать, чтобы не соприкасаться грудью с чужой.       — Всё я могу. Вот сейчас закажу такси и как смогу.             — В самом деле?       — Мгм.       — Как же ты собираешься сделать это без телефона? Усмехаясь, Джей, держа одной рукой Сону за талию, вторую поднимает вверх, крутя в пальцах мобильный в милом розовом чехле. Глаза Сону распахиваются, а руки сжимаются в кулаки от негодования.       — Отдай!       — Забери.        И Сону почти бросается на Джея, но вовремя замирает лишь вскинув кулаки вверх. Забрать телефон — значит поддаться на его глупые игры, коснуться его (как минимум опереться о плечи), а может и вовсе попасть в самую неловкую в его жизни ситуацию. Но Сону ведь не пять, и он не глупый. И, выдыхая шумно, он лишь скрещивает руки на груди, создавая хоть какую-то между ними преграду.       — Я не буду играть в твои детские игры, — хмыкает он.       — Ты почти поддался, — отмечает Джей. Сону вздрагивает, потому что его пальцы больше не держат Сону за талию. Они бессовестно ползут дальше на поясницу, уже своевольно приобнимая. Сону задыхается от такой наглости и отпихивает Джея, впечатывая его спиной в дверь.       — Отдай телефон, иначе я всё расскажу родителям. Порки ещё приемлемы в твоём возрасте?       — А у тебя грязные фантазии, куколка.       — Чт… — Сону даже в словах не находится от негодования, чувствуя как по лицу расходятся красные пятна. — Отдай телефон!       — Знаешь, в Америке так скучно, — дует губы Джей. — Все слишком открытые, доступные и лёгкие на подъём. Я жутко скучаю по корейским мальчишкам, которые краснеют от любого прикосновения. Прям как ты.       — Идиот. Я пожалуюсь Чонгуку.       — Go ahead. Посмотрим, как он поверит тебе, учитывая вашу сделку. Сону цыкает языком, закатывая глаза и прибиваясь затылком к полкам позади себя. Отлично, этот наглец ещё и продумал всё заранее. Они знакомы пять минут, а Сону уже успел им очароваться, разочароваться и возненавидеть. Удивительно.       — Чего тебе надо?       — Хм, — Джей делает вид, что задумывается, подбрасывая в руках мобильный Сону, у которого от этого в желудке всё переворачивается. — Дай-ка подумать. Раз уж мы теперь станем крепкой и счастливой семьёй и будем жить вместе…       — Чёрта-с-два.       — Я бы хотел провести эти две недели до возвращения в Америку как следует.       — А я при чём?       — Давай же, куколка, — урчит Джей, отталкиваясь от двери и снова приближаясь к Сону, заставляя его вжаться лопатками в полки. — Я уверен, что ты сложишь два и два.       — Прекрати называть меня так, и я как минимум не ударю тебя, — шипит он, выставляя перед собой ладони. Опрометчиво, потому что вместо преграды, они становятся проводником токового разряда, когда Джей прижимается к ним грудной клеткой. Сону ощущает крепкие мышцы сквозь тонкий лонгслив слишком отчётливо…       — Силёнок не хватит.       — Для тебя найдётся. Сону некуда бежать, и дурацкие полки позади не помогают. Ему приходится отвернуть голову, когда Джей почти соприкасается носом с его.       — Ты, я, огромная двухэтажная квартира, пустующая с утра до вечера в нашем распоряжении, — понижает голос Джей. — Ну, же. Connect the dots. Сону из его слов понимает только первое, да и то с трудом, потому что напряжение, неловкость и что-то ещё внутри этой чёртовой кладовки растёт бешено. А ещё слишком медленно его догоняет понимание того, что предлагает ему Джей. Когда доходит — оставляет в шоке ещё на несколько секунд.       — Ты что, больной?! — шикает Сону. И ему приходится повернуться обратно, но ненадолго. Близость Джея оказывается запредельной.       — Мы не кровные родственники, и ты мне понравился. Почему бы не провести весело время вместе и подружиться, как этого хотят наши родители? Обещаю быть тебе самым заботливым и нежным хёном… Сону толкает Джея ещё раз. И на этот раз его ударившиеся о дверь лопатки создают слишком громкий звук. Джей бросает Сону мобильный, который тот едва успевает поймать, подмигивая прежде, чем выключить свет и открыть дверь.       — Подумай. Даю время до утра. Он выскальзывает из кладовки, нарочито громко хлопая дверью. Сону слышит его громкий голос снаружи:       — Сону попросил оставить его одного и подумать! Ненавистно лупит кулаком по полкам позади себя, но тут же скулит от боли, дуя на ушибленное место. Он ни на минуту не останется в этом доме после ужина и сделает всё, чтобы уехать и не оставаться наедине с этим озабоченным идиотом. Семья? Хён? Пусть подотрётся своими желаниями, а ещё лучше засунет их поглубже в задницу. Себе. К своей Сону его на пушечный выстрел не подпустит.              

***

      

[Red Velvet - Psycho]

             Но приходится. Потому что за ужином, на который он всё же остаётся после супер злостного и угрожающего взгляда Чимина, родители любезно сажают их с Джеем рядом, напротив них самих. И Сону, даже если бы был неделю голодный, не стал бы есть в сантиметрах от Джея, наблюдающего за каждым положенным в рот куском. Сону остановился уже на третьей ложке салата, едва не поперхнувшись из-за хищного взгляда по левую руку. Явно представляющего у полных губ не порцию ужина.       — Итак, Сону? — он переводит взгляд с Чимина на Чонгука, окликнувшего его, не предчувствуя ничего хорошего. — Завтра тебе в школу, и Джей вызвался проводить тебя, чтобы ты добрался быстрее, так как ещё не привык к новому пути. Подвох нашёлся моментально, как и грозный взгляд Сону, тут же обратившийся на Джея, изобразившего самую льстивую и неискреннюю улыбочку из возможных. И, если он думает, что один такой умный, что ж, нет.       — Спасибо, недо-братик, но я доеду сам, — также ядовито сладко улыбаясь, произносит Сону, слыша со стороны Чимина покашливание и смешок от Чонгука. В карих глазах Джея беснуются дьяволы. Сону отчётливо видит каждого.       — Брось, я же старший. Позволь позаботиться о тебе, Сону-я?       — Я бы предпочёл, чтобы дворовые собаки обо мне позаботились, лишь бы не ты, — щёки Сону уже болят от натянутой улыбки. Чимин шикает удивлённо.       — Сону!       — Смотри-ка, — будто не замечает напряжения Чонгук, — они в самом деле, как братья. Перепалки, едкие шутейки. Оставь, Мими, сами разберутся.       — Конечно, отец, — кивает Джей, укладывая ладонь на руку Сону, что сжал во второй руке вилку, приготовившись на всякий случай. — Сону очень хочет быть самостоятельным мальчиком, что похвально. Он просто не привык к заботе, так как один в семье.       — Да-а, — тянет Чонгук. — У Джея в Америке целых две младших сестры. Он уже привык брать за кого-то ответственность.             — Мне не пять лет, чтобы обо мне кто-то заботился, — фырчит Сону, выдёргивая свою руку из-под тёплых пальцев. — В следующем году я уже поступаю в университет и буду жить один. Мне ни к чему такая забота.       — И всё же, Сону-я, — с нажимом произносит Чимин. — Пусть Джей в первый день проводит тебя и покажет дорогу.       — Пап, я живу в Сеуле всю жизнь. Уж из этого богатенького района не потеряюсь точно.       — О, ты оценил? — щурит глаза Джей, расплываясь на этот раз в горделивой и вполне искренней улыбочке.       — Ага. Красивый фантик, — хмыкает Сону, скрещивая руки на груди. — Жаль содержание дерьмовое.       — Сону…             — Без обид, Чонгук. К тебе не относилось.       — Сону! Лицо Чимина краснеет, переходя пятнами на шею. Чонгук поджимает виновато губы, словно сделал что-то не так, и поводит плечами.       — Такие серьёзные изменения в жизни не проходят бесследно. Сону нервничает, это нормально.       — Спасибо, — кивает ему Сону.       — У него есть полторы недели, чтобы привыкнуть к нам. Дай ему время, Мими.       — Я дам ему ремня после ужина, если он продолжит вести себя так, — вздыхает Чимин, успокаиваясь от руки Чонгука, ласково поглаживающей его спину.       — Рискни, — шикает Сону, сужая глаза. — И я позвоню отцу и всё ему расскажу.       — Да что ж с тобой делать…       — Сону? — мягко окликает Чонгук. — Не хочешь подышать воздухом на балконе? Мы не держим тебя за столом, если тебе совсем неуютно.       — Знаешь, а с тобой мы точно подружимся, — щёлкает языком Сону, указывая пальцем на Чонгука и поднимаясь из-за стола. — Всем приятного аппетита, если он у вас ещё остался. В спину летит недовольный вздох от Чимина, утешения Чонгука тихим голосом и гаденькая усмешка Джея. Сону прекрасно может представить его ухмылочку и то, как отлично влепил бы по ей, будь у него чуть больше сил, чем ноль. Он пересекает гостиную, выходя из столовой зоны, и запирается на длиннющем балконе, забиваясь в самый его угол, на который не выходят панорамные окна. Опираясь на ограждение, даже умудряется восхититься видом. Богатый район со сплошь красивыми домами, стекающий на высокие крыши оранжевый закат. Напоминает качественный желток. У Сону от этих мыслей сводит желудок, он так и не поел, хоть и кусок в горло не лез. Он вздыхает, опуская голову на руки. Ему точно нужно придумать план, как избавиться от Джея и не оставаться здесь на полторы недели с ним взаперти. У Джея, правда, планы были ему отлично противоположные и куда более чёткие и продуманные. А самое страшное — воплощаемые. Потому, что уже через пару минут тихого одиночества, Сону сперва чувствует мерзкий запах сигаретного дыма. А после ощущает и горячую ладонь на лопатках, от которой подскакивает и вскидывает голову, дёргаясь в сторону от непрошенного прикосновения.       — Не совестно в присутствии отца курить?        Джей озирается по сторонам, изображая искреннее удивление и выдыхая дым в сторону.       — Не вижу его здесь.       — Невыносимый, — закатывая глаза, Сону совсем забивается в угол, подальше от Джея, но он теснит его, опираясь локтями об ограждение и держа в зубах сигарету. — Не дыми на меня.       — Неужели даже не пробовал?       — И не планирую. А ты — воняешь, — морщит Сону нос в отвращении.       — Только пусти меня в свою комнату и узнаешь, чем ещё я могу пахнуть, — поигрывая бровями, Джей пихает Сону плечом в плечо, на что тот взвизгивает и отпихивает его в сторону.       — Ты — больной.       — Я — два месяца без секса. Но, если так посудить, то да, я болен. Воздержание никому не полезно.       — Озабоченный индюк, — фырчит Сону. — У тебя весь Сеул в доступе на две недели. Иди поищи себе кого-нибудь, раз так не терпится.       — Так не интересно, — морщится Джей, делая очередную затяжку. — Это снова будет что-то доступное и лёгкое. То ли дело — ты.       — Да что ты привязался-то…       — Ты мне понравился. Запрещено?       — Конечно! — вскидывается Сону.       — Странно, — тянет Джей, поворачиваясь к нему и облокачиваясь об ограждение лишь одной рукой, почти закрывая Сону в углу. — А отец сказал, что ты вроде как против их свадьбы. И вашего переезда.       — И что?       — А то, — понижает голос Джей, туша сигарету и швыряя её куда-то вниз, — что, если ты против их свадьбы и вашего переезда, то мы точно не станем семьёй. Сону даже пятиться некуда. Он лишь делает выражение лица по-суровее и наблюдает за тем, как Джей тянется пальцами к его предплечью, чтобы погладить.       — А значит, если мы не станем семьёй, — усмехается Джей, неожиданно хватая Сону за локоть и дёргая на себя, — то и запретов никаких нет.       — Да даже если бы не были семьёй, я бы никогда тебе не дал! — кричит Сону, пытаясь вырваться. — Ты же идиот!       — Нравишься мне всё больше, надо же.       — Полечись.       — Стань моим доктором, куколка. Сону отклоняется от Джея слишком сильно, чувствуя как прутья ограждения упираются над поясницей, но их вдруг сменяет рука, оплетающая рёбра и притягивающая к крепкому телу теснее. Упираясь ладонями в плечи Джея, Сону отворачивается, жмурясь.       — Я уеду жить к отцу и скажу ему, что меня домогался Чонгук, — выпаливает он на одном дыхании. — Отец поверит мне и вам всем настанет жопа, понял меня?! Руки также резко как схватили его — отпускают. Джей нарочито отряхивает ладони, смеряя Сону презрительным взглядом.       — Грязно играешь, куколка. Зря ты так. Я всего лишь хотел сблизиться и скрасить грядущие две недели в этом доме для нас двоих. Но, если тебе хочется иного…       — Мне хочется, чтобы ты оставил меня в покое на то время, что мне придётся тут жить, — плюётся Сону. — Твой отец — нормальный, в кого ты такой псих?       — Возможно, в мамочку, которая изменила ему, укатив в Америку и забрав меня с собой? — скалится Джей. Сону открывает рот, чтобы сказать что-то ещё едкое, но осекается. Он вдруг смотрит на Джея, в карие глаза, в которых больше не беснуются дьяволы, на натянутую и слишком острую ухмылку. Чувствует резкий укол в сердце, вспоминая своё детство, в котором Юнги бросил их с Чимином, найдя себе новую жену. Свою нынешнюю жизнь, в которой Юнги старается искупить прошлую вину перед сыном всеми возможными способами. Сону бы не выжил, если бы Юнги забрал его с собой. Сону вдруг почему-то становится очень жалко Джея. На секундочку, но тем не менее.       — Убери со своего сладкого личика это жалостливое выражение, — кривится Джей. — Мне твоя жалость даром не сдалась.       — Я не…       — Не хочешь дружить и жить здесь — здорово. Превращу твою жизнь в Ад и помогу тебе избавиться от нас.       — Джей, я не…       — Считай договорились, Сону-я. Хорошего вечера. Джей стремительно покидает балкон, оставляя Сону в слишком разрозненном состоянии. Он бы и сам справился с тем, чтобы доказать Чонгуку, почему он хочет жить один. Ему точно не нужна с этим помощь. И тем более от Джея, который явно способен превратить полторы недели в Ад для Сону. И Сону стоял на жутком перепутье: попытаться уговорить Джея вести себя нейтрально или развязать с ним настоящую войну в четырёх стенах на два этажа? И, если бы Сону был чуточку больше характером в Чимина — он бы уже бежал за Джеем и просил его всё обсудить. Но, к сожалению или счастью, характером Сону с каждым годом всё больше был в Юнги. И, если Джей захотел войны, не спросив об этом как следует Сону, что ж…он её получит.