Boy with Luv

                           

***

Nothing but thieves — number 13

      Весь вечер, снова закрывшись в комнате, Сону жалуется Чонвону в личном чате на всё, что произошло. В итоге расстраивается, потому что в какой-то момент Сонхун записывает ему голосовое о том, что они больше не смогут отвечать ему, и Чонвон в самом деле пропадает. Сону куксится, дуется, нехотя перебирает новую одежду и скидывает фото Чимину от скуки, решая помешать уже им с Чонгуком. Но и там ему не везёт, потому что Чимин и Чонгук оказываются отрезанными от связи, ужиная в каком-то ресторанчике у воды, что Сону узнал из сторис папы, которые, наконец, решил посмотреть. Уроки делать не хотелось тоже и, завернувшись в одеяло, Сону грустно досматривал очередную дораму, пока не провалился в сон. С большой неохотой вспомнив утром про своё обещание Джею. Просыпаясь, он уже слышал, как дверь в спальню старшего открылась пару раз, вероятно, чтобы бдить его с самого утра. Но Сону не планировал сбегать. Это было первое утро, когда Сону действительно не хотел ругаться или пакостить. И вовсе не потому, что под одеялом отчего-то оказалось в разы теплее и уютнее, чем раньше. Но, услышав ещё один хлопок дверью, он нехотя поднялся и потащил себя в душ. С чуть большей радостью продолжив собираться, когда вспомнил, что сегодня у него день новой одежды, и да, хоть и не сильно, но это всё же подняло ему настроение. Особенно, когда он остановился напротив огромного зеркала, чтобы заправить один край бесформенной белой рубашки за пояс узких джинсов. Он крутился, оглядывая себя, начиная понемногу улыбаться. Он выглядел отлично, он даже почти выспался, а его волосы после душа неплохо так улеглись и сами, без вмешательств. Последние штрихи макияжа он наносил уже пританцовывая под утренний плейлист, раздающийся из мобильного, лежащего на кровати, поверх рюкзака. Всё, казалось, могло пойти неплохо и дальше. Завтрак, поездка до школы, друзья, которым он больше не будет жаловаться на Джея (потому, что бесполезно и эти миньоны вовсе преспешники не его Дьявольской натуры). Выпархивая из своей спальни, он уже готовится повернуться к лестнице, чуя запах кофе снизу, но цепляется взглядом за приоткрытую дверь в спальню Джея. И чёрт его знает, что движет им, но он идёт прямиком туда, осторожно заглядывая внутрь.       — Джей? Зачем-то и заходит в чужую спальню, оглядывая её теперь более ясным взглядом, а не как в то утро беглым и незаинтересованным. Однако оглядывать оказывается и нечего. Комната Джея такая же, как и весь дом Чонгука в целом. Безликая, с тёмно-серыми стенами, белой мебелью, разворошённым гнездом одеял на кровати, огромным шкафом во всю стену напротив и выемкой для плазменного телевизора. Он хмыкает, в его гостевой такого нет и ему приходится смотреть дорамы на маленьком планшете. Возможно, если он останется тут жить, стоит сменить комнату. Он крутится, рассматривая каждую скучную деталь: лежащие на полу вещи, одеколон на тумбочке, лежащие рядом очки и какой-то блокнот. И не слышит, как спрятанная в стене дверь открывается, пока до слуха не доносится звук ещё работающего душа, а в нос не бьёт яркий запах цитрусов. Пока крепкие руки не хватают его за талию, толкая на кровать. Сону визжит, падая прямо в ворох одеял и пытаясь выкопаться из них.       — Доброе утро, куколка, — усмехается Джей, наваливаясь сверху и придавливая Сону лопатками к кровати. Смахивая с лица каштановые прядки, Сону уставляется в довольный оскал и замирает, испуганно оглядывая их положение. Влажное тело Джея, скрытое снова одним лишь полотенцем, его мокрые светлые волосы, вода с кончиков которых падает ему на шею, разгоняя по коже мурашки и закатываясь под широкий ворот рубашки. Руки, которыми Джей цепко и на опережение охватывает тонкие запястья, увитые серебряными браслетами, и прижимает их к постели. Сону, кажется, на мгновение теряет сознание. Они же договаривались!       — Ты чего делаешь? — блеет он растерянно, возвращаясь взглядом к суженным довольно карим глазам.       — Планирую поделиться с тобой планом на день, — как ни в чём не бывало произносит Джей, нарочито медленно склоняясь к личику Сону, что замер весь.       — К-какими, прости?       — Интересными. Тебе понравится. Джей шепчет это чуть слышно, а Сону, пискнув, жмурится крепко и отворачивает голову, аккурат в тот момент, когда тёплые губы вжимаются в его щёку. Приоткрывает один глаз, когда Джей, засмеявшись вдруг, отпускает его руки и отталкивается от кровати, поднимаясь на ноги и скидывая с себя полотенце. Сону переживает пароку инфарктов, прежде чем замечает бельё на старшем. Не совсем голый и на том спасибо.       — Ты за ночь где-то головой шарахнулся? — переводит дух Сону, усаживаясь осторожно на постели и ощупывая себя ладонями. Вроде живой.       — Просто настроение с утра хорошее, — раскрывая дверцы шкафа, Джей достаёт домашнюю одежду и не спешно одевается. «Бесстыдство!» — думает Сону. «Продолжай, мне нравится,» — бессовестно думает член в его узких джинсах, напрягшийся так некстати. Сону краснеет до кончиков ушей.       — Я думал твоё хорошее настроение — это не трогать меня, как мы и договорились, — цыкает Сону языком. Он отчаянно представляет в голове секс Чонвона и Сонхуна, чтобы снять возбуждение. И, пресвятые небеса, это работает! Как же противно…       — Сегодня у меня немного иное хорошее настроение, — хмыкает Джей, включая телевизор и падая на кровать рядом с Сону. — Как насчёт того, чтобы заказать доставку всякой вредной всячины и остаться дома?       — Кто ты и что ты сделал с моим недо-братом? — вскидывает брови Сону, глядя на Джея через плечо. На что тот, снова усмехаясь, хватает его поперёк талии и валит спиной на кровать под очередной внезапный визг.       — Ты помнёшь мне новую рубашку!       — Я умею гладить вещи, не переживай, куколка, — Джей ютится, удобнее укладывая Сону, в самом деле, что как тряпичную куклу, и располагается в итоге головой на его бёдрах, обхватывая их же рукой и уставляясь в экран телевизора.       — Мне нужно в школу, что на тебя нашло?       — Просто хочу полежать и потупить в телек. С тобой.       — Да нет на свете таких денег, за которые я бы остался с тобой в одной постели так надолго, — кряхтит Сону, пытаясь спихнуть со своих бёдер Джея. Ему приходится зарыться пальцами во влажные светлые волосы, намочившие уже его джинсы, но вместо того, чтобы сделать больно или дёрнуть за них, Сону лишь слабо пихается. И вздыхает разочарованно.       — Совсем никаких?       — Совсем, отстань. Ты испортил мне наряд.       — А те часики картье за три с половиной тысячи долларов? — бесцветно произносит Джей. У Сону спирает дыхание.       — Ты как узнал вообще…       — Не важно. Так что, если я куплю тебе их, ты останешься в моей постели до завтрашнего утра? Сону не видит его лица, но прежний настрой Джея явно изменился, а яркость в голосе поубавилась. Он даже, кажется, больше не улыбается. Но есть ли Сону до этого действительно дело, когда на кону стоят часы от картье, которые даже Юнги отказывается ему покупать, потому что «пока ещё рановато и нет поводов для таких подарков, малыш».       — Брешешь, — выдыхает он. Вздыхая тяжко, Джей отпускает его и приподнимается на локте, чтобы потянуться за своим телефоном, зарытым где-то среди одеял под ними. Он открывает вкладку с сайтом картье, входит в свой (о боже!) аккаунт, протягивает мобильный Сону.              — Найдешь, кинь в корзину, — и падает обратно на его бёдра, беря в руки пульт и переключая бесцельно каналы один за одним. Сону пытается найти свою челюсть, что куда-то закатилась от шока. Он держит в руках чужой мобильный, глядя на вкладку сайта, и не находится, что сказать. Он знает, что Джей копит на квартиру, в которую мечтает уже съехать от матери, и где-то там ещё подрабатывает даже. Он знает, что Джею с деньгами помогает также Чонгук. Сону смотрит в светлый затылок, затем снова в экран, и так по кругу, пока не встряхивает головой, откидывая наваждение, и не начинает поиск желаемого украшения. Какая ему разница вообще до финансов Джея, если тот сам предложил это? Если так хочется в самом деле провести этот день с Сону в одной постели, пусть знает, что это по-настоящему дорого. Баснословно дорого. Настолько, что жмёт эти три с половиной тысячи долларов для Сону даже родной отец, провинившийся по всем фронтам. Джею вот не жалко отдать такие деньги за одну только его несносную компанию. Так и прекрасно же! Но Сону останавливается, зависая пальцем над иконкой корзины. Смотрит снова на Джея, что выбрал какой-то канал с готовкой, прижался покрепче щекой к бедру Сону и лежал так тихо и непривычно. Слабенько пошутивший над Сону лишь единожды, так подозрительно не пристающий теперь, будто ему в самом деле просто нужно, чтобы Сону побыл с ним. И Сону…возможно, он делает самую ужасную вещь на свете, даже хуже, чем выманивание дорогущих часов у студента. Но он проматывает вкладки в телефоне Джея и открывает месенджер, безошибочно находя ночные сообщения от матери. Настолько нелестного содержания, что даже у него злоба вспыхнула красным на щеках. Она поносила на чём свет стоит Чонгука и Чимина впридачу, убеждая Джея вернуться и отправляя язвительные комментарии в сторону «новой мамочки с членом». И Сону мог бы махнуть рукой на то, как груба она была с Джеем. Но такие гнусные слова в сторону его папы — были перебором. И в следующее мгновение, Сону делает, вероятно, ещё более худшую вещь, за которую готовится в дальнейшем понести суровое наказание, но он задирает руку с телефоном, вплетает пальцы в волосы Джея, лежащего на его бёдрах, и делает парочку фото со своей довольной мордашкой, отправляя их матери Джея. Посылая впридачу парочку смайлов со средним пальцем, чтобы наверняка.       — Чего возишься? К часам ещё кольца заказать решил? — ворчит Джей, приподнимая руку и ожидая, что в пальцы вложится телефон.       — Ага, и серёжки тоже, — фырчит Сону. Видя прочитанные мгновенно сообщения и три точки ответного набора. Но выключая звук, блокируя мобильный и закпывая его подальше под подушки себе за спину. А в ладонь Джея вкладывая свою руку, которую внезапно крепко сжимают, поднося к медовой шее и укладывая на неё. И желания расцарапать её в моменте, у Сону не возникает. Он хмыкает, откидываясь спиной назад и дёргает ногой, подпинывая голову Джея.       — Затекает, переляг. Гнездится уже уютнее в чужой кровати сам и обеими руками зарывается в мокрые светлые прядки, прочёсывая их. Не чувствуя к Джею жалости, которую тот так не любит. Но испытывая к нему столько понимания и сожаления вдруг. Столько странного желания обнять и тешить. Хотя бы сегодня.       — А как же твои отчёты родителям о том, что ты доставил меня в школу? — негромко спрашивает Сону, копошась пальцами в волосах Джея.       — Их никогда не было, маленькая наивность, — прыскает тот, на всякий случай покрепче обнимая ноги Сону, если вдруг тот взбрыкнёт. Но Сону лишь усмехается, качая головой и намеренно крепко, но коротко, сжимая прядки у самых корней, вырывая из Джея шипение.       — Хитрожопый ты индюк.       — С тобой иначе и не получается, куколка. Сону закатывает глаза, переходя пальцами обратно на шею Джея. Ощущая мягкость кожи и бездумно выводя на ней разные узоры, он вполуха слушает кулинарную передачу, а сам весь тонет в собственных мыслях. В том, что ему удивительно хорошо вот так лежать на огромной кровати, придавленным к ней же тяжёлой головой, если только не знать, что эта голова принадлежит напыщенному засранцу и его недо-братцу. В том, насколько же сильно должна быть жизнью обижена мать Джея, раз до сих пор не может угомониться, хотя сама бросила Чонгука. И насколько же сильно Чимину с Чонгуком и наоборот повезло встретить друг друга.       — Ты притих потому, что планируешь, как бы вскрыть мне глотку своими короткими ноготочками? — сонным голосом бубнит Джей. Сону фырчит, вдавливая за это в его шею свои короткие ноготочки в самом деле.       — Нет. Просто в сон клонит.       — Тогда давай поспим, Сону. Глубоко вдыхая, Джей и правда затихает уже через пару минут, начиная посапывать. Под эти умиротворённые звуки, бормотание телевизора и ворох разношёрстных мыслей, засыпает и сам Сону, не отрывая рук от горячей шеи Джея.

***

             

MISSIO — I see you

                    Сону просыпается от удушливого жара. Он забыл выключить подогрев полов в комнате? Укрылся одеялами? Он открывает глаза и сразу же садится на постели, прикладывая ладонь к ноющей голове. Комната Джея слегка плывёт перед заспанными глазами, но воспоминания летят в него одно за другим. Утро в сборах, его красивый наряд, смятый в крепких и наглых объятиях. Их с Джеем селфи, которое он отправил его матери и…       — Чёрт! Сону спрыгивает с кровати, едва не путаясь в одеяле, и вылетает в коридор, но резко останавливается, заслышав громкий и грубый голос старшего. Замирает, как вкопанный на первой ступени лестницы и впивается в перила одеревеневшими пальцами, как только его имя произносится вслух.       — Прекрати говорить о Сону и Чимине такие вещи, — почти зверем рычит Чонсон. У Сону на мгновение останавливается сердце. — Я попросту не вернусь в Америку. Сону охает звучно от ужаса, но тут же зажимает рот ладонью. Боже, что же он натворил? Прав был папа: хочешь, как лучше, а выходит через ж…       — Да. Останусь с ними. Я устал, понимаешь? Сил моих больше нет терпеть это всё… — Джей прерывается, но ненадолго, снова перебивая и повышая голос. — Да к чёрту твою Америку! И мужа твоего и детей ваших! Я вообще никогда не любил их! Ты всю жизнь мне испортила, чтобы только их была идеальной! Сону разве что на месте не подпрыгивает от громкого звука разбитого телефона, улетевшего куда-то из рук Джея. Он так и стоит, дрожащий и напуганный, загрызенный совестью, пока не слышит тихие и приглушённые всхлипы. И пусть он трижды сука где-то в душе и желал Джею гадостей, сердце от этих звуков разрывается на куски. Приправленное тем, что это всё — его вина. Ноги не ведут, но Сону заставляет себя спуститься. Медленно, с каждым шагом бьющим по вискам пульсом. Потому что попасть под горячую руку — страшно. Потому, что если попадёт — поделом. Он впивается в перила на трёх последних ступенях, потому что уткнувшийся в ладони Джей тихо и хрипло произносит сквозь слёзы:       — Не вздумай ляпнуть, что это твоя вина. А он собирался. Он уже почти.       — Джей…       — Не нужно, Сону. Но на этот раз ноги Сону ведут его сами. Он спускается с лестницы и нетвёрдым шагом подходит к дивану, неуверенно пускаясь рядом с Джеем. Видя, как содрогаются его плечи, но слёзы молчаливые. И Сону за них так стыдно, как никогда в своей жизни. Его ладонь мягко касается колена Джея, но тело застывает, потому что Джей внезапно разворачивается к нему и утыкается лицом в плечо, сжимая руки в кулаки так сильно, что костяшки белеют. Прикрывая глаза, Сону осторожно приникает щекой к мокрой щеке и едва дышит, впитывая в себя чужие слёзы и боль. Ни в одном страшном сне он представить не мог, что они с Джеем окажутся в таком положении. Что он будет тем, кто увидит и утешит его слёзы. А умеет ли он…?       — Извини…       — Don't.       — А?       — Не нужно, я же говорю.       — Мне не стоило отправлять это фото. Теперь у тебя проблемы. Усмешка Джея горькая. Сону почти чувствует её ядом на своём плече.       — Они появились с того дня, когда мы переехали в Америку. Ты просто сделал то, на что у меня духа не хватало.       — И что теперь? — пальцы Сону несильно сжимают колено Джея, пока тот так и не отрывается от него, вжимаясь носом уже в воротник рубашки и выдыхая тяжело в шею. — Как же твоя учёба?       — Всё будет в порядке. Просто придётся потратить часть накоплений на снятие квартиры там. Всего на полгода, пока не кончится учёба. Или чуть больше. Отец не оставит меня. Тем более, когда узнает причину скандала. Я почти не говорил ему о том, как сильно мать ненавидит Чимина.       — Сказал бы я, что это взаимно, — вздыхает Сону, прикусывая щёки изнутри. — Но мой папа слишком добрый для подобного.       — Ты пошёл в отца? Усмешка Джея на этот раз искренняя и насмешливая. В его глазах всё ещё блестят слёзы. когда он отрывается от плеча Сону и выпрямляется, но на искусанных губах пляшет насмешливость. Сону не выдерживает и закатывает глаза, но согласно кивает:       — Полностью. Почти.             — А он тот ещё гадёныш…       — Эй! — рука до этого ласково сжимающая колено Джея теперь лупит его. — Я тут тебя утешаю вообще-то.       — И спасибо тебе, Сону. По-настоящему, честно. Сону видит это в карих глазах и спавшей с губ улыбке. В усталости, отпечатанной на красивом лице, и облегчении, выдыхаемом в каждом вздохе. В ладони, которая накрывает его, некрепко сжимая. Пальцы Сону сами прихватывают чужие.       — Я могу попросить у отца денег, — брякает он. Джей прыскает смешком, качая головой.       — Если ты не заметил, мы, вроде как, богаты.       — Мой отец тоже не бедствует, — ведёт Сону плечом. — И к тому же пытается задобрить меня деньгами, так что…       — Это не твоя вина, слышишь? Но Сону не слышит. Вторая рука Джея ложится на его шею, пальцами зарываясь в волосы на затылке и перебирая их бездумно. Карие глаза кажутся слишком близкими, он может разглядеть даже совсем тёмные прожилки в них.       — Я бы уже давно выкинул тебя из дома, если бы считал, что ты сделал что-то плохое.       — Но…       — Ты защищал меня, Сону, — Джей притягивает его ближе, и Сону почти задыхается, зажмуриваясь крепко. Но губы Джея лишь ласково касаются его лба. — Я сделал бы тоже самое для тебя, если честно. Но удивлён, что так поступил ты.       — Она писала ужасные вещи о папе, — шепчет Сону чуть слышно. — Я защищал его.       — И его тоже, — усмехается беззлобно Джей, отпуская Сону и глядя теперь в его глаза совсем спокойно. — Видишь? Всё лучше, когда мы не цапаемся.       — Но ты начал первым.       — А ты не бери с меня плохой пример. Я не самый идеальный старший брат, как видишь. У Сону неприятно тянет внутри от этих слов. Вся надуманная дымка вдруг рассеивается, напоминая ему о реальности. Они — не больше, чем названные братья. Они должны враждовать и защищать друг друга одинаково. Они должны находиться на расстоянии и даже мыслей быть в его голове не должно иных. Ни в шутку от друзей. Ни в тайне ото всех во тьме спальни, когда при одном только воспоминании о полуголом теле или наглой ухмылке галопом заходится сердце. Слёзы теперь застывают в глазах Сону, но Джей не замечает их, потому что Сону отводит взгляд на разбитый телефон, лежащий возле окна.       — Ты сказал правду? Про сестёр?       — К сожалению, да, — вздыхает Джей, перехватывая руку Сону удобнее и теперь лелея его ладонь в своей, монотонно играя с тонкими пальцами. — Я понимал, что должен заботиться, воспитывать. Но искренне, внутри, никогда их не любил. И не полюблю. Я знаю, что они не виноваты в том, как поступила их мать и в какой ситуации они вообще родились, но…из-за них у меня не было детства. Так что… Джей замолкает, опуская голову. Сону понимает, что откровения на сегодня закончены. Их не должно было быть вовсе, но вот они — витают в воздухе между ними, тяжестью оседая на плечи. Сону хочется стряхнуть их, смыть, но они въедаются под кожу, доходят до сердца. И теперь Сону понимает Джея также, как он мог бы понять его, расскажи он ему всю свою историю тоже. Теперь Сону привязывается к Джею ещё сильнее, ещё одной лишней нитью.       — Меня ты тоже не сможешь полюбить? И этот тихий вопрос, внезапно сорвавшийся с губ, пугает его до чёртиков и сжавшегося желудка. Взгляд Джея, вонзившийся в него, пригвождает к месту. И Сону бросает в жар и холод, он не должен был такое произносить. Джей может не так его понять. Да Сону и сам не знает, что он подразумевал под этим вопросом, запутавшийся за последние дни в своих мыслях и чувствах. В себе и Джее. Как в паутине. Прихвативший Джея в эти путы, кажется, с собой.       — Сперва мне казалось, что в мире никогда не будет существовать человека, который сможет полюбить такую задницу, как ты, — фырчит Джей; а затем перехватывает руку Сону так, что пальцы их переплетаются. — Но прошло меньше недели, как мы живём вместе…и теперь мне кажется, что полюбить тебя совсем не сложно. Сону едва раскрывает рот, чтобы что-то ответить, но Джей вдруг беззвучно начинает смеяться. И рушит снова всю магию момента:       — Ты не орёшь по ночам и не устраиваешь истерики в магазине, ложась на пол. С тобой точно не сложнее, чем с двумя близнецами. Джей находит это смешным. Сону находит внутри себя разрастающуюся боль и обиду за то, что он чувствует. Кривя уголок губ в подобии улыбки, он сглатывает ком в горле, думая о том, что тоже не ожидал такого от себя. И влюбиться в Джея, меньше, чем за неделю, к сожалению, оказалось совсем не сложно.              

***

             

Jesse® — Drama

                    Обещание остаться в постели Джея до утра теряется в их тяжёлом разговоре, обсуждении ужина и вечернем душе, в который оба сбегают после еды. Сону становится неуютно в собственном теле, в тянущей коже, которая всё ещё чувствует прикосновения старшего, в голове, которая наполнена мыслями о нём и красными запретными знаками о том, что это неправильно. Сону мучается до самого утра, пока не засыпает обессиленный в разворошённом гнезде из одеяла и собственных слёз. Ненавидеть Джея было легче. Желать попортить его нервы и немного жизнь было проще. Чувствовать губящее притяжение, ставшее совсем невыносимым за один только этот день, и признать его — почти фатально. Он натягивает на себя непривычную, широкую толстовку, скрывая чёрным капюшоном неуложенные волосы и ненакрашенное лицо, закидывает в простой рюкзак всё, что лежало в другой сумке, и тянет на узких лодыжках шнурки кед, перевязывая скинни. По парковке впервые идёт к машине самостоятельно сам, никем не гонимый, кроме грузных мыслей. Джей ждёт его за рулём, уткнувшийся в телефон, на который Сону удивлённо смотрит, когда садится на пассажирское.       — Ты же…       — Ездил вчера вечером за новым. Ты не слышал?       — Нет, — мотая головой, Сону ставит рюкзак на колени и обнимает его, словно защищается. — Был в душе, а потом лёг спать.       — Связь мне нужна, так что, — Джей откидывает телефон на приборную панель, обхватывая руль руками и заводя мотор. — Пришлось немного потратиться на самую доступную модель.       — М. Сону мычит, глядя строго перед собой и надеясь, что Джей не полезет к нему под капюшон выяснять, что с ним не так. После вчерашнего даже удивительно, что всё так с самим Джеем. Но он ничего не делает, кроме того, что выезжает с парковки и готовится поправить защиту от солнца над головой, но хмыкает. Сону с удивлением смотрит на погоду за окном. Ещё вчера было холодно, но жутко солнечно, и весь этот день они провели дома, а уже сегодня — всё небо затянуто тучами и льёт ледяной дождь стеной. Сону вздыхает тяжко. Желание остаться дома сегодня — в разы больше, чем вчера, только нельзя уже.       — Тоже не смотрел в окно перед выходом? — фырчит Джей.       — Тоже, — ворчит Сону, лишь глубже закапываясь в толстовку. Не говоря больше ни слова и оставаясь в неуютной тишине, которую прерывал только дождь по машине и гудки на светофорах. Он даже не проверял со вчерашнего дня телефон, не знал, писали ли ему друзья, что происходило в мире вообще. Весь этот день выронил его из одной реальности и погрузил в другую, сегодняшним утром смешав их обе. И где-то между ними Сону так некстати вспоминает о Чимине, резко вдыхая и вскидываясь на Джея с вопросом:       — Родители сегодня вернутся?!       — Нет, — мотает головой Джей, поджимая губы. — Они звонили вчера, я сказал, что ты спишь и тебе немного нездоровится. Поговорили с отцом о том, что произошло с матерью. И они решили остаться там ещё на пару дней, чтобы проконсультироваться со знакомым юристом отца.       — Что? Зачем?       — В облаке остались все переписки. И отец решил, что хватит терпеть подобное и хочет подать в суд за оскорбления, защиту чести и достоинства твоего папы.       — Оу… Сону смотрит на то, как удивительно спокоен Джей. Он следит за дорогой, светлые волосы в лёгком беспорядке падают на лицо, оттеняя медовую кожу. Сегодня он полностью в джинсовом костюме с закатанными руками и открытыми венами на предплечьях, что напрягаются каждый раз, когда Джей выворачивает руль на поворотах. Сону ругает себя за эти мысли вновь и возвращается к разговору.       — Немного придётся повозиться, но это того стоит. Паршиво, что придётся выступать свидетелем, — кривится Джей. — Но дело может принять такой оборот, что я легко могу стать жертвой тоже.       — Звучит — отвратительно, — бормочет Сону.       — Звучит, как моя жизнь, — усмехается разбито Джей. — Жаль только, если она успеет выкинуть мои вещи из дома раньше, чем я их заберу. Там есть несколько дорогих трофеев.       — Почему не поедешь прямо сейчас?       — Куколка, — Джей начинает смеяться, качая головой. Сону удивлённо хлопает опухшими от слёз глазами, не чувствую больше тошноты от прозвища. — Прямо сейчас мы везём тебя в школу. Я никак не могу завернуть в аэропорт и улететь в Америку. Уж прости, если тебе этого так хотелось.       — Не смешно. Сону деланно морщит нос и обижается, отворачиваясь. А сам крепко задумывается: хотелось ли? Чтобы Джей прямо сейчас и навсегда уехал. Решал там дела своей семьи, жил в квартире и они увиделись бы только на Новогодние Каникулы. Хотел бы Сону, чтобы Джей уехал? Спроси его в первый день и он сам бы купил билет и заказал такси. Сейчас — Сону скорее отдаст деньги кому-нибудь, чтобы они собрали вещи Джея и перевезли их в Сеул. Его всего перетряхивает от этих мыслей, они кажутся совсем чужими. Только вот Джей, сидящий рядом и так напускно смеющийся, сверкающий карими глазами под светлой чёлкой — чужим не кажется вовсе. Сону ненавидит это. Подъезжая к школе, он уже видит Чонвона и Джейка, что-то бурно обсуждающих на лестнице под крышей. Хорошо, отвлечение их глупыми шутками то, что ему сейчас будет нужно. Он готов даже слушать стенания Джейка о невзаимной любви к брату Чонвона или о свиданиях Чонвона и Сонхуна, лишь бы не думать о Джее.       — Хорошего дня, — бросает Джей, паркуясь. — Сколько сегодня уроков?       — Шесть, — подхватывая удобнее рюкзак, Сону уже сбегает, открывая дверь. — И тебе. Дождь в этой части города немного меньше, но всё равно неприятно лезет в лицо и впитывается в толстовку на плечах, делая её липкой. Он уже машет ребятам, что заметили его, но резко тормозит, слыша, как Джей окликает его. Оборачивается, удивлённо замечая, что Джей выбежал за ним из машины.       — Твой телефон, — он тычет им в живот Сону, и тот берёт его спешно кончиками пальцев, высунувшимися из-под длинных рукавов толстовки. — Напиши сегодня папе, скажи, что всё в порядке.       — Спасибо. И готовится уже уйти, но Джей ловит его за шею, заставляя замереть, опустив растерянный взгляд и чувствуя на себе огнём все любопытные взгляды. Он снова целует его в лоб, как вчера на диване, а у Сону внутренности переворачиваются одна за другой. Он сжимает челюсти до боли.       — Беги. А то промокнешь. И Сону бежит. Срываясь с места и едва не путаясь в собственных кедах, он бежит к друзьям, что тут же ловят его под свои объятия, прижимая сразу к двум телам.       — У меня глюки, да? — удивлённо произносит Джейк.       — С ума по одиночке сходят. Парных галлюцинаций не бывает, — выдыхает также изумлённо Чонвон. — Сону?       — Давайте пропустим школу? — чуть слышно говорит он, не глядя на ребят.       — Мы не можем, Сону. Нас ведь уже видели.       — Тогда давайте сбежим после первого. Я не вынесу сегодняшний день здесь. Мне нужно с вами поговорить. И только, когда он смотрит на Чонвона, показывая своё лицо, скрытое наполовину капюшоном, тот охает, замечая заплаканные глаза и блестящие в них даже сейчас слёзы.       — Он тебя обидел всё-таки?!       — Я сам себя обидел, Чонвон.       — После второго урока — встречаемся на заднем дворе, — вдруг серьёзно говорит Джейк, сжимая плечо Сону. — Потерпи немного, ладно? Сону только кивает и из последних сил держится на этих уроках, сквозь шум мыслей в ушах записывая материал и параллельно набирая сообщения Чимину. Успокаивая и уверяя, что у них всё хорошо и они справляются. Не справляется со своей головой только сам Сону. Но с этим ему есть кому помочь, к счастью. И уже после второго урока, они втроём оказываются в кафешке неподалёку от школы. Сидящий на стуле, поджав к себе ноги Сону, и его друзья напротив со встревоженными взглядами наблюдающие за непривычными эмоциями на его лице и слушающие не менее удивительный рассказ. А Сону решается рассказать им всё.       — Извини за то, что я скажу это, — откашливается Джейк, — но с таким тобой мне дружить приятнее.       — Это потому, что я купил тебе тройной банановый коктейль с арахисовой пастой? — сквозь слёзы усмехается Сону, беря из рук Чонвона салфетки. Джейк мягко усмехается.       — Нет. Потому, что я совсем отвык видеть тебя искренним и настоящим.       — Это всё здорово, — вклинивается Чонвон, — но я такому не рад. Ты совсем разбитый, Сону, как же так вышло?       — Можно подумать, я понял, как это вышло, — бубнит Сону, высмаркиваясь и комкая уже десятую салфетку, устраивая из них хаос на своей части стола. — Вот я его ненавижу и готов удавить. А вот я уже готов расплакаться из-за того, что мне показалось, что он хочет меня поцеловать, но он этого не делает. Не знаю я. Это просто…это чушь какая-то.       — Это то, как работает наше сердце, — пожимает плечами Джейк. — Говорю, как тот, кто влюбился буквально в улыбку человека.       — Брось, — шикает Чонвон. — Ты с детства знал моего брата и что он за фрукт.       — Я знал, какой он тебе брат, а не какой он парень. И это не помешало мне влюбиться.       — Зато мешает признаться.       — Мы тут вообще-то беду Сону обсуждаем. Ты чего ко мне привязался?       — Потом поговорим, — закатывая глаза, Чонвон возвращает взгляд на Сону, что строил из салфеток уже целую баррикаду. — Я знаю, что сказать легче, чем сделать, но попробуй не думать о нём? Закрывайся в комнате, избегай ужинов, по утрам говори меньше.       — Делай всё то, что и планировал раньше, только без злобных умыслов и планов, — поддакивает Джейк.       — И он улетит уже через неделю. А там…забудется.       — Забудется, пока мы не увидимся снова. Мы же теперь «семья», — кривится Сону от этого слова. — Он вряд ли приедет на роспись папы с Чонгуком, но явно будет заезжать чаще, когда закончит учёбу. И на праздники.       — А ты поступаешь в Японию, — разводит руками Джейк. — Да вы вообще можете больше не увидеться, если ты откажешься приезжать на праздники к ним. Потерпеть неделю и всё, свобода. Ты хотя бы не будешь видеть его, как я по нескольку раз в день.       — Ошивайся поменьше в моём доме и не будешь видеть Хисына вовсе, — фырчит Чонвон. — Тебе же как мёдом намазано.       — Ты живёшь по пути в школу. Мне удобно тебя забирать.       — Это можно сделать на углу квартала, а не заходить ко мне домой и смотреть слюнявым ртом за тем, как Хисын готовит завтрак в одной майке.       — А ещё можно просто признаться, — нарушает перепалку друзей Сону, швыряя в Джейка сопливую салфетку, от которой тот с криком дёргается в сторону. — И больше не трахать никому голову.       — Это что-то на сложном, — прыскает смешком Чонвон. — Джейк у нас на такое не способен.       — Две мигеры. И как я дружу с вами? Начали с одной проблемы, а закончили как обычно на мне.       — Проблема Сону укатит через неделю, а сам он через полгода тоже уедет в Японию. А твоя ежедневно по утрам заставляет меня прочищать желудок.       — В самом деле, Джейк, — Сону вдруг серьёзнеет, теряя улыбку и обнимает свои колени крепче. — Хисын всегда здесь. Признайся ему уже. У тебя хотя бы может выйти что-то дельное из всего этого, в отличие от меня.       — А ты, — наставляет на него Чонвон палец, — сегодня вечером смотришь со мной Королеву Слёз.       — Ты же ненавидишь дорамы?       — Ради того, чтобы ты закрылся в комнате и проплакал со мной по видеосвязи всю ночь — я готов посмотреть любую дораму.       — Какая жертва, — посмеиваясь, Сону смотрит на время. Начинался их шестой урок. — Поехали домой?       — А разве Джей не должен забрать тебя? — вздёргивает бровь Джейк, вспоминая про свой коктейль и бросаясь к трубочке.       — Пусть сидит дома. Не хочу пересекаться с ним сегодня до ужина. Доеду сам.       — Мы проводим тебя до метро, — кивает Чонвон, пихая Джейка локтем в бок и выбивая из него согласный кивок. — А как только все будем дома — созвонимся и включим твою эту дораму. Закупи побольше вкусняшек.       — Ты будешь плакать первым, вот увидишь.       — Не дождёшься. Выбираясь из кафешки и направляясь в метро, Сону пишет Джею о том, что ушёл с последнего урока из-за головной боли и уже едет домой, и снова утопает в перепалках друзей и мыслях о старшем. Вернуться к изначальному плану — хорошая идея. Они почти не будут видеться, он действительно сможет оправдываться звонками с другом и не выходить из комнаты. Одна неделя уже почти прошла, ещё одна пролетит незаметно, особенно, когда Чимин и Чонгук вернуться домой. Сону думает, что сможет справиться, и его друзья правы. Меньше думать, больше делать. Звучит здорово и безопасно для них всех. Звучит невыполнимо, когда Сону заходит в квартиру и слышит её тишину, а на двери своей спальни налепленный стикер с кривоватым подчерком:

«Буду дома к девяти. Поужинай без меня.»

Звонок с Чонвоном, как и просмотр любимой дорамы, откладывается до следующего дня.