Я тебя люблю

Гарри мог сколько угодно убеждать себя, что Гермиона для него просто друг — его мозг полностью соглашался с таким утверждением, конечно, он мастер все отрицать, но когда он прикасался к Гермионе, даже просто брал ее за руку — его тело буквально плавилось, и по коже начинали бегать мурашки. Сколько бы мозг не отрицал — тело упрямо держалось за действительность. Этой действительностью было то, что Гарри Поттер любил Гермиону Грейнджер. На этих мыслях Поттер даже зажмурился, ожидая получить подзатыльник крепкой теплой маленькой ладошкой — ее ладошкой. А чего еще следовало ожидать? Конечно, если он только посмеет признаться ей во всем, она его поколотит и велит выкинуть глупости из головы. Гарри воздохнул, молчать-то он будет, но вот выкинуть из головы — увольте. Он, конечно, спаситель мира, мальчик, который выжил и иже с ним, но ему только семнадцать и он влюблен. И пусть весь мир подождет. Гарри откинулся на подушку, заложив ладони за голову, перед лицом раскачивался привычный выцветший красный полог. Такая привычная спальня гриффиндора в башне Хогвартса — совсем скоро они должны будут покинуть школу, отправившись на поиски крестражей. Как же все сложится? Хорошо хоть Рон решил, что с Лавандой ему будет лучше и расстался с Гермионой, оставшись «просто другом». Гарри радовался, чуть не подпрыгивая на месте, когда Рон торжественно заявил ему, что, несмотря на то, что они с Грейнджер больше не пара, они смогут мирно сосуществовать, помогая ему в поисках. Гарри улыбнулся: Гермиона теперь больше не девушка его лучшего друга, значит, он сможет признаться ей… когда-нибудь. Он перестал улыбаться, представив вероятную реакцию лучшей подруги, но потом с надеждой задумался, а что, если она тоже к нему не равнодушна, но молчит, потому что он друг ее бывшего парня. Кто знает, что у девчонок в голове. Может, это против каких-то их девчачьих кодексов? Его размышления прервал стук в окно. Вскочив, Гарри впустил сову, которая с громких уханьем уселась на сундук, стоящий в ногах кровати, и протянула Поттеру лапку с привязанным к ней кусочком пергамента. Гарри отвязал записку, положил монетку в кожаный мешочек, висящий на шее у совы, дал ей печенье, которое очень любила Букля, и развернул пергамент. На клочке бумаги было написано одно слово: «Сегодня». Он вздохнул и провел кончиками пальцев по слову — ее изящный почерк. Сегодня они уйдут, и да поможет им Мерлин. Они ушли. Скрывались. Перемещались. Слушали радио. Рон мрачнел все больше. Пожалуй, он, избалованный стряпней миссис Уизли, хуже остальных переносил их вынужденную аскезу. А может, виновато было не утихающее чувство собственности по отношению к Гермионе. Однажды, увидев возвращающихся Грейнджер и Поттера, он устроил скандал. Гермиона ничего не поняла, Гарри — понял. Он видел, что Рон знает. Сначала накатило привычное раскаяние, а потом Гарри подумал: «Какого Мерлина! Он сам бросил ее, теперь я свободен в своих чувствах к ней, его это больше не касается». Он задрал подбородок и твердо взглянул Рону в глаза. Тот понял вызов и хищно подобрался. А потом разразилась гроза. Когда они с Гермионой с энтузиазмом обсуждали методы уничтожения крестражей, Гарри, не удержавшись, взял Гермиону за руку. Она ответила на пожатие, скорее, чисто машинально, как уговаривал себя Гарри. Вот тогда-то Рон и ушел. Он заявил, что «видел их». Гермиона пыталась объяснить что «все не так». А Гарри было тошно от этих ее слов. Еще больнее стало, когда она в попытке успокоить Рона бросилась к Гарри со словами: «Скажи ему!». Он промолчал, что он мог ответить? Все это правда, Рон ничего себе не придумал, я тебя люблю? Не так. Не здесь. Не сейчас. Не при таких свидетелях делать такие признания. Он просто промолчал. Рон полыхнул взглядом, развернулся и вылетел из палатки. Гермиона выскочила за ним. Гарри почувствовал горечь во рту — беспокоится, значит любит? Может, она ушла с ним? Но она вернулась, размазывая по щекам злые слезы и бормоча себе под нос, что «этого идиота схватят в первом же трактире». Гарри выдохнул: она просто беспокоится о друге детства. Ничего более. Он подошел и обнял Гермиону. Просто ему было остро необходимо почувствовать, что она здесь, с ним и не ушла с Роном. Грейнджер уткнулась лбом в плечо Гарри, шмыгая носом ему в подмышку, он обнял ее за плечи, притянул к себе и, едва касаясь губами волос, проговорил убежденно: — Все будет хорошо. Она еще сильнее вжалась лбом в его грудь и затихла. Так они стояли, а по радио играла знакомая мелодия «О, дети, вы против всего мира». «Как мы», — подумал Гарри, едва переступая под музыку, Гермиона двигалась вместе с ним. Так они танцевали, не размыкая объятий, в какой-то миг Гермиона подняла голову и посмотрела на Поттера снизу вверх. Он наклонился и легко коснулся губами ее губ. -Я люблю тебя, — тихо и серьезно произнес он, ожидая, что она его оттолкнет. А она вздохнула как исплакавшийся ребенок, обняла его руками за шею, наклонила его голову к себе, поднялась на цыпочки и поцеловала в ответ. — А я — тебя, — шепнула она, глядя ему в глаза. Мелодия закончилась, но не объятия. На следующее утро они трансгрессировали. Они нашли и уничтожили крестражи. Почти все. Когда Гарри шел умирать, Гермиона вцепилась в него в судорожном объятии, стискивая, будто желая остановить, но зная, что это не возможно. -Я люблю тебя, Гарри Джеймс Поттер, — шепнула она, вжимаясь лбом в его грудь. -Я люблю тебя, Гермиона Джин Грейнджер, — Гарри горячо поцеловал ее в висок, сжал пальцы на плечах и слегка оттолкнул от себя. Уходить от нее было невыносимо. Но по-другому он поступить не мог. Все его предназначение состояло в том, что бы пожертвовать собой, когда придет время. И он делал что должно. Он не умер. Гермиона тоже выжила. Это же сказка. Все просто обязано было закончиться хорошо. Они поженились. Рон смирился. Он остался их другом. Но Джинни Гермиона потеряла. Та так и не смогла простить «вероломства» Грейнджер. Так что в Норе они больше не бывают. Зато восстановили дом в Годриковой впадине и теперь тихо живут в белом доме с зелеными ставнями. Гарри стал мракоборцем. А кем он еще мог стать, учитывая его боевой опыт, начиная с одиннадцати лет? Гермиона готовит зелья для аптеки и пишет книгу совместно со Снейпом. Да, мастер зелий тоже выжил, хотя и остался столь же язвительным и склочным. Невилл женился на Полумне, бабуля в восторге: у них с Лавгуд схожие вкусы в одежде. Гарри не общается с журналистами. И Риту Скитер они посадили в банку и подарили Дамблдору, когда однажды поймали ее в своем саду, прикидывающуюся жуком. Дамблдор тоже жив, трескает лимонные дольки и не собирается уходить с поста директора. Он опять взял Хагрида на должность преподавателя по уходу за магическими существами. Студенты в ужасе, Хагрид в восторге от открывшихся перспектив. Малфой остался в замке. Теперь он ведет зельеварение, а Снейп наконец-то заполучил вожделенную должность преподавателя защиты от темных искусств. Конечно, шпиону с двадцатилетним стажем сам Мерлин велел заниматься преподаванием этой дисциплины. Прошло полгода после окончания школы, когда зимним вечером под Рождество в дом Гарри и Гермионы явилась смущенная Джинни и с порога заявила, что пришла извиниться. Мол, она была не права, она вовсе не любила Гарри, это все детское увлечение героем, а теперь она счастлива, она встретила свою любовь и выходит замуж. На вопрос: — За кого? смешно наморщила нос и сказала: — Вообще-то он на улице меня ждет, заходить не решился, вдруг вы будете против. Поттеры, конечно, понеслись к дверям приглашать гостя в дом. Увидев на пороге Малфоя, хором издали: -Тшшш, — но, переглянувшись, решили, что Джинни виднее. Малфой довольно неуверенно вошел, кивнул Гермионе, пожал руку Гарри, но, увидев Джинни, схватил ее в объятия, пристроил у себя под мышкой, совершенно расслабился и разулыбался. Гарри со значением приподнял бровь, показывая Гермионе глазами на Драко. Та сложила губки уточкой и покивала. Кто бы мог подумать: Гарри и Гермиона, Джинни и Драко…. Но все — к лучшему. Все живы и счастливы, а что еще нужно? Рон? А что Рон? Он женился на Лаванде. Она родила ему семерых детей, прекрасно готовит и вяжет свитера ко всем праздникам. Рон счастлив. И вам того же желает.