Хотите ребенка? Картина с Нарглом ждёт вас!

Зима — самое тяжелое время для многих, когда не знаешь, наступит ли для тебя время, когда ты снова увидишь оживающий мир. Гарри сидел, глядя в окно, и думал, что, несмотря на холод, снег и завывание ветра, для него зима была всегда связана с чем-то радостным и волшебным. — Не всегда, — поправил он себя, а последние семь лет, когда у него наконец-то появились друзья — Рон и Гермиона и место, которое он мог бы назвать своим домом — Хогвартс. С улыбкой Гарри стал вспоминать, как в первый год остался в школе на Рождественские каникулы. Гермиона тогда поехала домой, но настойчиво велела друзьям нарушить несколько школьных правил и основательно покопаться в запретной секции. А еще в тот год он впервые получил на Рождество подарки: от миссис Уизли — свитер, от Гермионы, от Хагрида и от неизвестного доброжелателя, подарившего ему мантию –невидимку отца. И последующие праздники Рождества были ничуть не хуже. Во время магического турнира он наконец-то разглядел, какая Гермиона красавица. Он всегда считал её симпатичной и классной девчонкой, но именно в вечер рождественского бала он вдруг увидел в ней девушку. И впервые подумал, что как-то он глупо теряет время — гоняясь на перегонки с драконом и принимая ванну с привидением, когда вот она рядом — его лучшая подруга, девушка с которой ему не только спокойно и расслаблено находиться рядом, но и очень волнующая, привлекательная и нежная красавица. Гарри сжал губы, стараясь не шуметь и не разбудить спящих в соседней комнате. Да, в то рождество он наконец-то «увидел» Гермиону. А потом было и другое рождество — в палатке, когда Рон ушел к своим. А они остались вдвоем в неизвестной неопределенности, не зная, в каком направлении идти, чтобы победить зло. Но если в плане спасения мира все обстояло не очень хорошо, то отношения они наконец-то выяснили. И Гарри помнил ту уверенность, что переполняла его после застенчивого первого поцелуя и «люблю», сказанного шепотом Гермионой. Тогда ему казалось, он может победить Волан-де-Морта одной левой. Эта уверенность и любовь очень помогли ему потом при сражении с Темным лордом. Ему даже сейчас казалось, что перевес в битве произошел именно после того как он мысленно представил Гермиону: такую, смущенную, с сияющими глазами, говорящую Гарри: «Я люблю тебя и да, я буду твоей девушкой». Как только это воспоминание встало перед глазами Гарри, из его палочки будто рвану сноп пламени, и перевес Волан-де-Морта в битве был сломлен. Гарри и сейчас расплылся в улыбке при этом воспоминании, когда Гермиона согласилась быть его девушкой. Не подругой, не одноклассницей-девушкой. Его. Гарри, не удержавшись, довольно фыркнул и почти сразу уловил скрип пружин кровати в соседней комнате. Он виновато покосился на дверной проем. Послышались тихие шаги, в комнату шагнула заспанная Гермиона. Она поджимала пальцы на ногах — по полу гуляли сквозняки (Гарри решил после праздников основательно заняться ремонтом) и щурилась от света, идущего от свечей и камина. Поттер сидел и любовался женой — такой растрепанной и желанной, в длинной, почти викторианской ночной рубашке, и сердце его замирало от нежности и любви, и от того, что они вместе. Гермиона прошла в комнату, подпихнула Гарри в бок, устроилась рядом с ним на широком подоконнике, он обнял ее и прижал к себе, она положила голову ему на плечо, и смешно щекоча дыханием шею, тихо спросила: -Ты что не спишь? Опять кошмары? Он скосил на нее глаза. Гермиона выглядела озабоченной и встревоженной. «Только этого не хватало, еще и обо мне тревожиться, — подумал Поттер, — и так забот хватает». -Нет, — так же шепотом, едва касаясь ее уха губами, ответил Гарри, — просто вспомнилось прошлое. -А, — успокоено отозвалась Грейнджер, — прошлое это хорошо, но помнить надо только хорошее, — наставительно заметила она, плотнее пристраиваясь к боку мужа, и расслабленно засопела. Гарри только обрадовался, что она наконец-то выспится, как тишину разорвал требовательный вопль. -Опять, — не открывая глаз, пробормотала Грейнджер. -Я разберусь, ты ложись.- Гарри подхватил Гермиону на руки и устроил на диване у камина, укутав шотландским пледом. Гермиона не сопротивлялась и даже не пыталась встать. Видимо, требовательный сосед довел ее до летаргического сна своими ночными побудками. Гарри отправился на вызов. Из кроватки на него возмущенно воззрился лохматый черноволосый и зеленоглазый мальчик. У Гарри до сих пор сладко и недоуменно замирало сердце: у него есть сын. Это было настолько немыслимо и невероятно, что иначе как чудесным везением он не мог это никак объяснить. — Сириус, надо спать, — успокаивающе проговорил Гарри, беря сына на руки, — мама от твоих воплей не высыпается, того и гляди положит нам соль в кофе вместо сахара. Сириус Джеймс Поттер завозился, пристраивая голову на плечо Гарри точно так же, как недавно Гермиона, и успокоено вздохнул. Соль в кофе его не смущала, кофе он не пил, а потому аргументы отца его не убедили. Он уже выяснил, что при правильном звуковом сигнале появляется кто-то из таких важных и любимых взрослых и берет его на руки. И не собирался пренебрегать ценными знаниями. А Гарри расхаживал с сыном на руках по комнате и думал, что завтра-то есть уже сегодня-Сочельник, а они еще не купили и не нарядили елку. И Поттер решил, что непременно устроит настоящее Рождество для жены и сына: с елкой, игрушками, подарками, угощениями и Санта-Клаусом. А что — являться через камин -самое естественное дело для волшебников, так почему надо обходиться без Санты? В конце — концов и он, и Гермиона выросли среди магглов и нет ничего естественнее, чем праздновать Рождество как полагается: в кругу семьи, наряжая елку, целуясь под омелой и распевая рождественский гимн. Гарри подумал, что неплохо было пригласить и Малфоев — Джинни нравилось возиться с Сириусом. И Гермиона передохнет, и Малфой, налюбовавшись на идиллическую сцену «мать и дитя»: Джинни и Сириус, возможно, проникнется идеей увеличения семейства и тогда Гарри и Гермиона смогут передарить им ту жуткую гобеленовую картину, что подарили им Невилл с Полумной: фиолетовая гусеница, курящая кальян, сидящая на шляпке гриба. Гарри подозревал, что это наверняка Наргл из буйной фантазии Полумны, но был бы вовсе не прочь с ним расстаться, раз уж он олицетворял идею продолжения рода, как сказала Полумна. «Малфоям нужнее», — убедительно подумал Поттер и решил снять и упаковать монстра до прихода гостей — пусть будет рождественским подарком. Сириус, наконец, угомонился, Гарри аккуратно устроил его в кроватке, укутал одеялом и ушел, оставив гореть ночник. Полюбовался на жену, уютно посапывающую на диване, и пошел отдавать указания о праздничном ужине Кикимеру. Разгоралось утро. Весь день ушел на подготовку, зато все получилось так, как надо: дом был украшен, подарки упакованы, ужин готов и даже Сириус сиял улыбкой. Что еще надо? Прибыли гости. Малфои — первыми: Драко до сих пор был очень пунктуален. Полумна с Невилом и Снейп с Тонкс явились почти одновременно. Девушки немедленно переключились на Сириуса, а Снейп с хищной улыбкой устремился к Долгопупсу. Гарри двинулся было на помощь, но, услышав вопрос зельевара о каком-то редком растении и вдохновенный голос Долгопупса, расписывающего достоинства и недостатки драконьего компоста при выращивании редкого цветка, успокоился и отступил. В конце — концов, каждый развлекается как умеет. Пусть профессора беседуют, если им это доставляет удовольствие. Рон и Лаванда прибыли последними. Их можно понять. С пятью детьми не так-то просто собраться. Вот еще одна причина, почему Гарри так жаждал поскорее передарить картину с фиолетовым курящим наглом Малфоям. Эта самая картина задержалась в семье Уизли на пять лет, и как результат — пять мальчишек. Гарри не был уверен, что готов к такому подвигу. И, судя по глазам, совсем не готова была Гермиона, которая, округлив глаза, разглядывала рыжий выводок. «Малфои! С праздником! Картина ваша. На следующий год ждем прибавления в семействе. Не забудьте пригласить в крестные» — Гарри усмехнулся, представив себе вытянувшееся лицо Джинни. Ей нравилось быть леди Малфой, блистать на приемах и роль мамочки не особо ее вдохновляла. В своей семье она насмотрелась на мать вечно занятую вязанием и готовкой. «Никуда не денетесь, дорогие, — подумал Поттер, — картину я уже упаковал. Так что быть вам родителями в наступающем году». Гарри разглядывал гостей и думал, как так получилось что у него теперь никого ближе Драко Малфоя и Северуса Снейпа? Когда-то враги, теперь — лучшие друзья. «Как все неоднозначно в этом мире», — подивился Поттер и пошел нарезать рождественскую индейку. Тут камин вспыхнул зеленым и из пламени шагнул симпатичный толстячок в красном колпаке и кафтане с густой белой бородой и голосом Джорджа загрохотал: — С Рождеством, дорогие мои! С Рождеством! Увидев лицо жены, Поттер понял, что все организовал правильно. Лицо Гермионы светилось не меньшим восторгом, чем личико Сириуса Поттера. «Это наше лучшее Рождество, — подумал Гарри, — лучше за все годы».