Храм Дракона

Это место напоминало древний храм, под сводами которого царил вечный сумрак. Могучие стволы, поросшие седым мхом, устремлялись вверх, словно нерукотворные колонны. В этом сумраке слабо светились цветы орхидей, смутно, словно бесплотные тени, мелькали какие-то зверьки, да порой тревожно вскрикивали птицы. Лес выглядел величественным и пугающим. И совершенно древним, первобытным — настолько, что невозможно было поверить, что где-то горят электрические лампы и летают самолёты. Кажется, даже на пассажиров экскурсионного джипа, петляющего среди деревьев, действовала эта атмосфера. Они притихли, перестали поминутно щёлкать фотоаппаратами… И только водитель, он же экскурсовод, был полон бурного энтузиазма. Поминутно он, перекрывая шум мотора, то предлагал полюбоваться очередным эндемичным растением, которых здесь было, кажется, без счета, то демонстрировал туристам врезавшегося в лобовое стекло жука с огромными страшными жвалами, то, одной рукой продолжая удерживать руль, тянулся сорвать со ствола ближайшего дерева клок лишайника. Натужно ревя мотором, джип преодолел очередной овраг и замер, словно от изумления. Впрочем, он, как и его хозяин, давно уже привык к тому зрелищу, что предстало перед ними. Изумлены были только туристы. — А вот и цель нашего сегодняшнего путешествия, Храм Дракона! — торжественно провозгласил экскурсовод. Серые каменные руины производили странное, двойственное впечатление. Было совершенно невозможно вообразить, как они появились здесь, в самом центре леса. Кто их строил? Как сюда доставляли камень для строительства? И одновременно они выглядели здесь, под сводами леса, совершенно органично. Нижнюю часть строений затянуло травой, и казалось, что колонны и стены растут прямо из земли, как деревья. От камней веяло древностью, словно холодом. Давно обрушилась крыша, которую поддерживали колонны, и даже обломки ее едва заметны под слоем лесной подстилки, и ступени, покрытые мхом, словно дорогим ковром, вели теперь в никуда… Но странным образом время не тронуло покрывающую стены глубокую резьбу — барельефы, изображающие самых разных чудовищ. Крылатые змеи, двуголовые змеи, огнедышащие змеи, змеи с человеческими торсами обвивали колонны и теснились на стенах. — Историкам до сих пор достоверно неизвестно, кто именно построил этот храм, — бодро тараторил экскурсовод. — Название он получил по наиболее интересной из сохранившихся статуй, но никто не знает, действительно ли эта фигура была самой значимой… Экскурсанты слушали его вполуха. Бродили между колонн, трогали резные фигуры, поражаясь тонкой работе. Чудища казались живыми, лишь замершими на миг. Казалось, стоит только людям отвернуться, и все эти невероятные существа придут в движение… — Обратите внимание, вот изображение пернатого змея, а это явно радужный змей. Между тем, как вы, несомненно, знаете, эти персонажи относятся к мифологии не то что разных народов, а к мифологии обитателей разных материков. Впрочем, как известно, очень у многих народов существовали божественные сущности, имеющие облик змея или дракона, и вполне можно допустить, что радуга или перья являются атрибутом подобного существа более чем у одного народа… Экскурсовод, разумеется, льстил своим клиентам. Едва ли кто-то из них прежде слышал про пернатых и радужных змеев, да и теперь никто особенно не заинтересовался. Они приехали сюда прежде всего для того, чтобы посмотреть на статую дракона. Через пролом в стене туристы вслед за экскурсоводом прошли в следующий «зал» — без потолка и с двумя стенами. Вошли и застыли. — Как живой! — ахнул кто-то. Дракон был довольно крупным, размером примерно с джип. В расслабленной позе, словно спящий лев, он возлежал на массивном постаменте, подогнув под себя одну лапу и свесив вторую. Хвост тоже свисал почти до земли, длинная шея была согнута по-лебединому. Мастерство неведомого древнего мастера было невероятным. Каждая, самая мелкая чешуйка была четко обозначена резцом, и даже концентрический рисунок на чешуйках, подобный узору на квадратиках черепашьего панциря, угадывался. А в целом статуя оставляла впечатление легкости и изящества, особенно по контрасту с постаментом, нарочито грубым, неровно отесанным. Недолгое замешательство сменилось шумным восторгом. Дракона фотографировали, сами фотографировались на его фоне, гладили длинный хвост, чуть изогнутый на конце, осторожно, почти с опаской трогали когти… Наконец туристы загрузились в джип и тронулись в обратный путь. Когда шум мотора затих вдали, дракон сыто зевнул и потянулся всем телом, расправляя крылья. Как все рептилии, он без труда мог часами сохранять неподвижность. Но как существо достаточно молодое, любил иногда порезвиться. — Уймись, дурень чешуйчатый! — прошипел, оторвав голову от колонны, радужный змей. — Всех нас запалишь! — Сам ты чешуйчатый! — огрызнулся дракон. — Они уже уехали! Это была четвертая группа, а больше четырех за день никогда не бывает! — Все равно надо быть поосторожнее, — возразило существо со змеиным телом и женским торсом. — Мало ли, вдруг вернутся! А летать при свете дня вообще не вздумай! — Да ладно тебе, — проворчал дракон, — легендой больше, легендой меньше… Все равно никто не поверит! Самый молодой в этой компании, он уже плохо помнил те времена, когда им поклонялись по-настоящему. Падали на колени, возжигали благовония, приносили жертвы. Да что жертвы! Главное, что они приносили свои эмоции — восторг, страх, благоговение… То, без чего боги не могут существовать. Зато он же первым обнаружил, что туристы — это тоже своего рода поклонники. Что их любопытство, интерес, восхищение — тоже насыщают. Вот они и собрались тут, в одном месте. Заодно и пообщаться можно. Между тем джип уже подъезжал к городу. Утомленные обилием впечатлений туристы притихли, кто-то дремал, кто-то просматривал фотографии… А экскурсовод озабоченно думал — как бы намекнуть дракону, что он путает лапы, то левую под себя поджимает, то правую? Запалится ведь, дурень…