Двое в лодке

После тренировок по волейболу, думается Юре, грести не так уж и сложно. Они периодически делают со Смысловым такие водные вылазки, чем Авербах очень доволен. Конечно, часто ему выпадает грести, но, всё-таки, компания такого человека распологает, чтобы взять эти обязанности на себя. Юра находит красивое место ближе к берегу, на деревце озвучивают свои красивые песни соловьи. Некоторое время мужчины вслушиваются в красивые звуки, а потом Авербах нарушает тишину и просит, почти канючит: — Васенька, спой. Васенька, спой! Смыслов улыбается едва заметно, сдержанно кивает и начинает петь. Он часто выбирает арии про демонов, господ, женщин, но сейчас обращается к неведомой Юре доселе — Рахманиновской каватине Алеко. «Так нежно… часы ночные проводила… Как часто милым лепетаньем, упоительным лобзаньем задумчивость мою в минуту разогнать умела!» Юрий любуется сосредоточенным лицом Васи, его чуть вздёрнутым носиком, россыпью веснушек, голубыми глазами, рыжим чубом, который Василий укладывал слева направо. Внешность Смыслова была яркой, буквально огненной, но не делала его похожим на цыгана внешне. Пел Вася от лица цыгана, настолько мощно и завораживающе, Юра полностью погружался в задумчивость — какой Васенька умница: и боксом занимается, и шахматами, и на лыжах ходит. Авербах в такие моменты забывал, что он сам занимается тем же. Какой же Васенька добрый, ранимый и чуточку суеверный… Наверное, Васина подруга сердца оценит по достоинству его красоту, как внешнюю, так и внутреннюю. Подумав об этом Юру будто укололи, он скуксился и не понял, почему внутренне рассердился. Осмотревшись, он понял, пока он тут таял от бархатного голоса своего приятеля — одно весло уже отплыло достаточно далеко. Юра решил подгрести одним веслом — направить лодку в погоню за беженцем. Смыслов встряхнулся от начала движения, прекратил пение и спросил: — Куда это мы? — Весло. Видишь? — немногословно буркнул Авербах и резким движением указал в сторону уплывающего предмета. — Почему ты сердишься? — поинтересовался Смыслов. За столько лет знакомства, с ранней юности зная Юру, Василий научился чувствовать настроение приятеля. — Я не сержусь. Я не знаю, — попытался отнекиваться Юра. Весло он практически нагнал и смог изловчиться и взять его. — Хочешь я буду грести до берега? Ты же устал такого кабана возить, — попросил Смыслов, добродушно улыбаясь казалось бы даже уголками глаз. Юре захотелось окунуться в воду и никогда не вылезать. Вместо этого он зачерпнул в ладонь и умылся. Каплю полегчало, но на сердце что-то скребло. Он не выдержал и спросил: — У тебя есть невеста? — У меня нет невесты, юноша. Я готовлюсь ко встречам с Ботвинником. Он даже на расстоянии умудряется высасывать огромное количество энергии, — изобразив манеру речи Михаила Моисеевича и покартавив, где нужно Василий заливисто рассмеялся. То же сделал и Юра. «Оказывается полюбить Васеньку очень просто, а отпустить будет необычайно трудно» — размышлял Юрий, наблюдая за веснушчатым лицом напротив. Эта встреча оказалась той, когда Юра понял, что ему нравится Васенька, но кажется как-то более близко, чем друг. Стоило с этим разобраться. * * * Василий был прогрессивен в красивых ухаживаниях: он купил побольше фруктовых пирожков и принёс свёрток в парк, где они договорились с Юрой встретиться для прогулки. — Я со вчера ничего не ел, ох, Васенька… Юра по-девичьи залился краской от подступившего желания поцеловать товарища в щёку за содеянное. Он отогнал наваждение от симпатии, пошевелил длинным носом, вдыхая запах свежей выпечки, пошарил пальцами в свёртке, достал квадратной формы пирожок и надкусил его, чтобы пожевать. — Ты мой спаситель! — восклицал с полным ртом Юра, так, что часть пирожка чуть не вывалилась на дорожку, где они шли. Смыслов смотрел ласково, будто октябрьское солнце смиловалось и пригрело на последних нотах бабьего лета. Он пожурил, но с теплотой и не всерьёз: — Сначала прожуй, потом говори, Юрик. Я тоже скучал и рад нашей встрече. Юра подавился и закашлялся. Вася похлопал товарища по спине, протянул свой платок и предложил передохнуть в беседке. Здесь обитали наглые голуби и безбашенные воробушки. Авербах хотел поделиться с ними кусочком пирожка, но Смыслов стал рассказывать, что это вредно и совсем нежелательно. К нему прислушались и мужчины спустились на прогулку вдоль реки. — Почему тебя привлекают эндшпили? — спросил Василий, радуясь, что они здесь вместе с Юрой. А Юра такой же высокий как и он, а это значит, что не надо следить за своими длинными ногами и скоростью походки. — В эндшпилях важна точность и сделать ошибку здесь весьма дорогостоящая затея. Часто фатальная. Смыслову нравилось ходить с Юрой не только потому, что у них совпадала длина шага. Совпадало ещё кое-что другое: общие увлечения, работа, товарищи, образ мышления. Чем-то внутренне Авербах напоминал Васе его самого. Внешне Юра тоже был создан для того, чтобы влиять на девчонок. Они пищали при виде него, а особо упорная написала на листке свой домашний номер и пожелала в записике взять её в жёны. Конечно, этот случай был смешным для них обоих, но Василия радовал тот факт, что Юре ни одна из них не присмотрелась. Он бы гулял с кем-то из них. А у Васи бы кололо в груди и жгло на душе. — Хорошо, что ты не Дэви. Всегда слежу за ногами, чтобы не убежать вперёд него, — Василий поделился своей мыслью с приятелем и заметил, что Юра заканчивает с последним пирожком. — Милочки, вы случайно не братья? — разрушила их идиллию прохожая бабуся. Эта женщина осанкой была удивительно похожа на шахматного коня, возможно, она попрощалась с ровным позвоночником где-то на тяжёлых работах молодости. — Похожи? — в унисон произнесли мужчины. — Сто пудов! — на молодёжный лад ответила бабуся, гордо выпятила грудь, и, шоркая палкой заковыляла в начало парка. — Слушай, Юрик, раз незнакомцы подмечают наше сходство, хоть только внешне… Хотя внутренне мы тоже очень схожи. Мне важно поговорить с тобой на весьма щекотливую тему, да… Знаешь ли, я с тобою давно дружен, Юра, не перебивай, — Смыслов покраснел и смутился так, будто бабуся прилюдно спустила ему брюки. Отмахнувшись от образа, подброшенного живой фантазией, Авербах прислушался, но Василий больше ничего не говорил. — Страшно, Васенька, да? А ты не бойся меня, я с тобой всегда буду. Ты планируешь убийство, Ботвинника, да? — попытался успокоить и разрядить обстановку Юра, что у него получилось. — Просто я сделаю кое-что, а ты подумай что чувствуешь. Если не понравится, забудешь, хорошо? — наставлял Смыслов. Юру чертовски разобрал интерес, лицо пекло, сердце бешено колотилось больше от того, что Вася говорил с запинками и заикался. Возможно, он волнуется и что-то чувствует? Смыслов взял чужие ладони в свои, огладил их, рассмотрел внимательно. — Что сейчас? — обратился к товарищу Вася. Его голубой взгляд нервно блуждал по фигуре, лицу Юры и он никак не мог продолжить. Боялся, что Юрик возразит, объявит эндшпиль их дружбе… — Миттельшпиль близок к развязке. Наша любимая стадия игры и весьма выгодный размен последней пары лёгких фигур, — Авербах огляделся, никого не обнаружил и порывисто чмокнул Васеньку в губы, а затем пустился в бегство, как нашкодивший школьник. — Юра, Юра! — кричали ему вслед, но Юре сделалось очень страшно. Авербах позорно сбежал, намереваясь больше никогда не встречаться с Васей. И тут Васю будто кипятком окатили: «Юра, что, влюблён в меня?» Когда же он успел? Неужели прознал Васину тайну? Да, верно, девчонки ему почему-то не нравились… * * * Юра вздохнул. Комната казалось пустой. В поисках Васи он обошёл уже все места, которые только пришли ему в голову. Лучшим решением будет подождать Смыслова здесь. Авербах постоял в раздумьях ещё с полминуты и присел на Васину кровать. — Ай! Не стоит, граждане инопланетяне! — пропищал Смыслов и завозился под одеялом. Авербах испуганно крикнул: — Вася! Снова твои сомнительные теории, да? — Юра! Инопланетяне скоро будут здесь! Залезай ко мне под одеяло, по радио сказали, что только одеяло укроет от них! — Смыслов сделал приглашающий жест. — Ты такой большой мужчина, под два метра ростом и всё ещё не догадываешься, что под одеялом либо спят, либо после пребывания под ним дети заводятся? — Юрий пытался говорить серьёзно, но под конец фразы уже смеялся. Показалась любопытная рыжая голова из-под одеяла: — А как же инопланетяне? — Это бабушкины сказки! Повисла пауза. Смыслов повозился и сел в постели: — Скажи, Юра, а если мы с тобой повозимся под одеялом, то у кого из нас появятся дети? — Честно говоря, не знаю, но запретный плод сладок, не так ли? — Сладок, Юра, но, если появятся дети, то нас посадят! — сетовал Смыслов, пряча голубой взгляд от товарища. — Ты шутишь, Вася? — Авербах изумился. Смыслов мог что-то об этом не знать?! — Про детей или про плод? — спросил Вася. Его голос сделался хриплым и становился тише. — Про плод… — Не шучу. Я хотел бы, но пока не внутрь, — Василий шептал. Ему было неловко. — Выпить? — недопонял Юра. — Твой плод, — Вася совсем смутился. Авербах подумал на секунду, что его товарищ сошёл с ума: — Проходные пешки с тобой, Вася! У меня с собой нет никаких плодов: ни фруктов, ни овощей! — Кратко говоря, я знаю твоё особое отношение ко мне и хочу предложить тебе то, что запрещено, — Смыслов был слишком серьёзен и совсем стал не похож на того человека, который с десяток минут назад боялся инопланетян. — Что? — взвыл Юра от нетерпения. Этот разговор окончательно заводил его в тупик. «Вася хочет ребёнка? Или Вася хочет кого-то убить? Какое у меня отношение? Ох, стоп! Проходные пешки с тобой…» Смыслов придвинулся ближе и поцеловал его робко. Так робко, как первая девочка в садике Юру не целовала! И это был момент, когда Юра понял, что тут их дружба заканчивается. * * * Юра вспоминал, когда же началось его помешательство на Васеньке… Ах, сколько времени утекло, пока он ответил взаимностью! Казалось в тот момент, когда в институте впервые увидел? Или когда променял профессию инженера с хорошим достатком на шахматы? А может быть когда выяснилось, что Васенька тоже боксирует и весьма талантливо! А может всё-таки, когда Вася запел впервые? Или же его рыжие-рыжие веснушки повлияли на Юру? Философия шахмат казалась легче, чем загадка, в чём же кроется причина Юриного чувства. Он гадал, гадал, да и сдался, перелез на постель Смыслова и сдвинул одеяло, забираясь под него. Хозяин двинулся и хмыкнул удивлённо, что-то пробормотал, завозился в кровати и развернулся, чуть не спихнув Авербаха с постели. — Не спится? — спросили Юру и придвинули ближе. Ощущение завитков волос и голой кожи груди дало импульс Авербаху и он вздрогнул. Смыслов по-хозяйски сгрёб товарища в широкие объятия и ни капли не жалел, что они вдвоём уместились на небольшой кровати. Острый Юрин нос уткнулся в край мужского плеча и мужчина позволил себе расслабиться. — После того, как ты флиртовал передо мной в бассейне я заснуть не могу, — признался Авербах, уговаривая член не вставать без разрешения. Смыслов вдохнул запах мыла с чужих волос и ответил: — Честно говоря, после случая с инопланетянами, которым я очень благодарен и мы сблизились… Так вот, ты ни разу не пригласил меня на нечто большее, чем объятия и поцелуи! Прошло три дня, Юра! Я же намекнул, что хочу сделать одну вещь вместе, но ты, видимо, стесняешься. Да, и я тоже… Юра шумно выдохнул, аккуратно слез с кровати на пол, поцеловал своего рыжика, посмотрел на него серьёзно и спросил менее уверенно, чем хотел: — Ты хочешь, чтобы я… Подержал его во рту? Смыслов тоже сел, но на постели, откинул одеяло в сторону, показывая на место рядом с собой и произнёс: — Я бы хотел, но пока ограничимся лишь руками. Притрёмся ладонями, так сказать… Юра на ватных ногах перебрался на постель товарища, занервничал, сходил запер дверь, вернулся и посмотрел на товарища серьёзно. — Ты когда-нибудь представлял меня, когда был возбуждён? Смыслов помялся, похлопал рыжими ресницами, звякнул пряжкой ремня и ответил: — Да. — Как далеко ты заходил, Вася? — Дальше рук я никуда не заходил. — Ты думал, какого у меня был размера? — Юра поколебался, но решил снять трусы вместе со штанами. — Н-нет, — Смыслов густо покраснел, но сделал то же самое. Он уже возбудился, шумно дышал и заставлял мозг послать сигнал, чтобы стало не стыдно прикрываться руками. Это же его Юра смотрит. Близкий. — А я уже всё успел. И практически угадал, — Авербах присел на диван рядом, потянулся в чужому паху, как к родному и легонько сжал. — Оох, — простонал Вася и толкнулся навстречу. — Возьми мой тоже, — посоветовал Юра. Повисла пауза. Мужчины привыкали к новой обстановке. Через некоторое время Авербах попросил товарища: — Хорошо, но хотелось бы чуть больше сжатия, да! — Поцелуешь? — уточнил Василий. — Конечно, — мурлыкнул Юра и впился своими губами в Васины. Целовались елейно нежно, непривычно для Авербаха. Он хотел было перехватить инициативу, но Смыслов отстранился и будто крякнул, а затем Юра почувствовал чужое семя в своей ладони. — Доделай, пожалуйста, — попросил Авербах и накрыл Васину ладонь своей, направляя смелее и интенсивнее. — Я могу… Подержать его во рту для тебя. Смыслов казался таким невинным и голос его, и эта фраза. Юра застонал, его член запульсировал и он кончил, пачкая чужую ладонь. — Ты лучше всех, рыжик, — Авербах поцеловал в щёку своего любовника и пошёл в ванную мыть руки, по пути сверкая голым задом. Вася понял, что настал тот вечер, когда они оба захотели пересечь тонкую грань. * * * У стакана граней было несколько. Вася крутил ёмкость с соком так и сяк, понимая, что им с Юрой пора решать «кто кого». — Думаешь пуст или полон стакан, а? — беззлобно поддел товарища Авербах. Смыслов посмотрел на него с такой рассеянностью на лице и оба поняли, надо бы молча доесть ужин и встретиться в более подходящем для переговоров месте. Вася мялся, одел очки для важности, чтобы походить на Ботвинника. Он почему-то был уверен, что этот человек никогда не перед чем не робел. Может и ему стоило поучиться тому же? Номер вдруг показался ужасно маленьким, несколько шагов от стены до стены, затем обратно. Костюм сидит не совсем идеально, галстук вдали валяется на кровати. — Чего маешься? — выглянул из ванной Авербах, полотенцем обтирая голову. Плавки прекрасно подчёркивали выдающиеся места. Василий вдруг почувствовал себя таким крошечным и не способным засунуть член в Юру… В любом случае, ему будет больно. Уж лучше он, Вася, потерпит ради наслаждения друга несколько десятков минут. — Хочу, чтобы ты… Меня в задницу! — Смыслов был выразителен, затем покраснел, закрывая лицо ладонями. Юра привлёк товарища к своему плечу, чтобы тот смог успокоиться и посодействовал этому: — Эй, тише, тише… Чего вдруг такие резкие заявления? Мы тут совсем не торопимся, кто кого и сколько. Ты меня, я тебя, кода придёт время! Я пока сам не готов к таким переходам. И тут оба поняли, когда нужно рассудительно обсуждать друг с другом волнующие или разъедающие изнутри мысли. А секс приложится, ведь это не совсем главное.