Герой (без плаща)

— Чё делаешь? — раздаётся совсем рядом, отчего Кирилл чуть не роняет телефон.       Хотя лучше бы уронил. Подле него стоит и улыбается Саша, его старый знакомый. Человек, повидавший многое, полный мудрости (особенно, когда напьётся), но до среднего ума, кажется, не дотягивает. С трудом учится в их обшарпанной шараге, курит как паровоз каждый перерыв синий винстон, а с утра понедельника до вечера воскресенья находится в состоянии пьян-похмелье-пьян. Непонятно почему его ещё не отчислили. Однако Саша всё же неплохой парень! Готов помочь, поделиться сигаретой, найти место для «потусить» в любое время суток. На этом плюсы, к сожалению, заканчиваются. Ни конспект у него не спишешь, ни узнаешь домашку. Так и получается, что в учёбе он абсолютно бесполезен как знакомый. Почему же Кирилл с ним общается? Ну, тут не всё так просто. Во-первых, оказалось, что они из одного провинциального богом забытого городка, во-вторых, на какое-то время Саша, ещё на первом курсе, приютил у себя Кирилла, мол, его всё равно было не жалко. Родители же платят. Кирилл на это тогда натянуто улыбался, но всё равно старался лишний раз свет не включать, а в душ ходить на пять минут. После, конечно, съехать пришлось, но не потому что Саша вдруг его выгнал или был слишком неряшливым соседом, а потому что стало уже просто невыносимо сидеть на чужой шее (и неудобном диване). А, ну ещё иногда было внапряг засыпать под женские стоны и скрипы кровати за стенкой. Это вообще было отдельным пунктиком в их совместной, почти семейной жизни! У Саши была бурная половая жизнь, мол, всё равно молодой, красивый (по мнению Кирилла, тут сомнительно) и может позволить себе подцеплять девчонок в клубе. Поэтому наутро, когда Кирилл стоял посреди кухни и, высунув язык от усердия, готовил завтрак на троих, нужно было обязательно познакомиться с девушкой. Лера, Вика, Света, Настя, Арина, Юля, Аня, Катерина, Карина, Даша, Ирина, Таня, Оля, Лена и ещё много-много имён до последней ночи в той квартире влетали в одно ухо и почти сразу вылетали из другого. Кирилл даже не был уверен, настоящие ли ему имена называли. Хотя это было и не так важно, потому что к концу совместного завтрака новой пассии и Кирилла из комнаты серой тучей выплывал Саша, вымученно улыбался, пил стакан воды и вежливо выпроваживал девушку. Больше они о них не говорили. Будто и не было.       Саша, кстати, удивлялся, что Кирилл не водил девчонок. Предлагал пару раз делить какую-нибудь красотку или помочь подцепить кого-то, но всё без толку. Кирилл всё равно неловко улыбался и отшучивался, мол, некогда. Да и было бы странно, если бы он привёл парня, верно? Привёл парня в дом человека, который каждую неделю, будто по напоминанию, не забывал сказать, какие все «эти пидоры» мерзкие и что их всех уже давно нужно отправить в психиатрическую больницу.       И сейчас Кирилл нервно убирает телефон подальше от Саши. Всё же показывать свою переписку с парнем не хочется. — Да вот, ленту листаю… — всё же выдавливает он. — Ты с кем-то переписывался и лыбился, как дурак полнейший, я видел! Колись, что за тёлка? — Да просто девчонка из группы, домашку спрашивала… Ты вообще откуда? Не видел тебя на первых двух парах, — всё же переводит тему Кирилл. — Зачем мне ходить к этой старой мымре первыми парами? Ещё настроение портить, — фыркает Саша и закатывает глаза. — Я вообще к тебе не за этим подошёл.       Сердце стучит медленнее, а дыхание выравнивается. Допрос с пристрастиями наконец закончился. — Я когда недавно шёл в шарагу, видел Макарова, — усмехается он и пытливо смотрит на Кирилла.       Так. Или не закончился. — И? Он же в соседнем училище учится, конечно он ходит рядом с шарагой, — настороженно говорит Кирилл и тяжело сглатывает. Что-то намечается. — Педиковатый какой-то у тебя дружок, — мерзко хихикает Саша и приваливается плечом к стене. — Ты узнай у него, может, реально в жопу долбится…        — Нормальный он, — обиженно буркает Кирилл, перебивая, и отводит взгляд.— Что не так-то?       Саша на это омерзительно громко смеётся. Даже закидывает голову назад, чудом не ударяясь об стенку, привлекая внимание студентов вокруг. Неловко. — Ну а какой нормальный пацан будет учиться в театральном? Сам посуди! Да и видок у него… феминный какой-то, — фыркает под конец он и щурится, будто в чем-то подозревает.       Кирилл вздыхает. Не в первый раз он это слышит от незнакомых или приятелей, даже не в десятый. И каждый раз обидно как за себя. Это же Лёша! Его Лёша. Его милый и самый любимый Лёша. Ну, тонкая талия, гладкая безволосая грудь и узкие плечи — и что? Разве он становится от этого хуже? — Так это, пидор он, нет? — всё же добивает его Саша своими вопросами.       Зря преподавательница Кирилла говорила, что глупых вопросов не бывает. — Ты что пристал вообще к нему? — выдыхает Кирилл недовольно и поднимает взгляд.       Саша на это недоуменно поднимает брови, явно удивляясь. — Так щеголяет он не как нормальный и ровный пацан, а как пидорок, которому так и хочется въебать. Не, ну, ты посуди сам — таких, как он, нужно в лечебницу вне очереди, а не пускать учиться наравне со всеми, наравне со здоровыми, — Сашка даже палец поднимает деловито, мол, лучше всех знает.       Кирилл всё же злится. Нужно было сразу уходить, послать «дружка» куда подальше ещё на первом курсе и желательно перевестись куда-нибудь. Например, в соседнее училище. К Лёше. А не выслушивать каждый раз. — Слух, отстань от него, лады? — Отстать? — он как-то странно улыбается и слегка склоняет голову к другому плечу. — А ты че его так защищаешь? Может, вы с ним?.. — Саша ударяет пару раз раскрытой ладошкой по кулаку и мерзко смеётся. — Даже если и да, то че? — в тон ему отвечает Кирилл, вставая с лавки.       Ой, не хотел он этого, не хотел. Говорила же ему мама решать все конфликты языком, а не кулаками. Но нет же. — Че? — резко останавливается Саша и удивлённо на него таращится, словно баран на новые ворота. — Ты че, тоже педик? — Ни че, за языком следи, мудак, — выплёвывает прямо ему в лицо Кирилл и уже хочет пойти на пару, как в плечо прилетает совсем не дружеский удар.       Кирилл даже не осознает сначало, что происходит. Он лишь недоумённо хлопает ресницами, пока по животу не прилетает следующий вперемешку с чьими-то визгами совсем недалеко и противным голосом: — Вас, пидорасов, расстреливать надо, — рычит Саша и бьёт наотмашь ещё раз, попадая уже по грудной клетке.       Кирилл, конечно, когда-то дрался. Это были тёмные года его подростковой жизни, когда выйти на футбольное поле и уйти оттуда с кровью на лице считалось «крутым». Когда все костяшки были сбиты в кровь, а мама заботливо хлопотала над ним, стараясь намазать раны дурацкой зелёнкой и не поругаться с ранимым сыном. Но сейчас, казалось бы, уже не тот возраст, чтобы решать что-то кулаками, а не разговорами, как взрослые люди. В голове совсем не вовремя всплывает, что все взрослые — просто дети, играющие в них, поэтому хоть и немного, но становится понятнее. Можно и вернуться в то серьёзное дворовое время.       Поэтому Кирилл бьёт в ответ. Попадает то по впалой щеке, то по предплечью, то по бедру, то по пояснице, то по животу. Бьёт сильно, не задумывается о последствиях, пока их наконец не растаскивают. Он даже не замечает, как из собственного носа течёт кровь, стремясь запачкать белоснежную футболку. Вокруг до сих пор крики, руганье, но в ушах стоит шум и слова Саши, выплюнутые в последний момент: — Да чтоб вы, педики, сдохли в мучениях, блять. ***       Сашу отчисляют. Затевать драку посреди учебного дня изначально было сомнительной идеей, а директриса уже давно имела на него виды. Поэтому Кириллу лишь погрозили пальчиком, погладили по головушке, благо, репутация была хорошая, да отправили домой, «лечиться».       По всему телу растеклись гематомы, где-то кровоточащие, где-то едва заметные. Футболка совсем была испорчена: здесь и кровь, и грязь, и следы ботинок, будто его кто-то перешёл. Нос нещадно болел, заставляя морщится каждый раз, но медсестра, устало вздыхая и лениво ощупывая его, сказала, что не сломан.       Дома уже был Лёша. Кажется, у него отменили последние две пары, поэтому сейчас он хозяйничал на кухне, чем-то бренчал, наверняка намурлыкивал себе что-то под нос и, кажется, совсем не замечал вернувшегося Кирилла. Наверное, не ждал так рано. — Я дома, — прохрипел Кирилл и сразу пошёл на кухню, всё же надо предстать во всей красе.       Лёша как раз повернулся к нему, стоило пересечь порог. Как в замедленной съёмке с лица сползла улыбка, а брови высоко поднялись. Кажется, он даже вдохнул судорожно, потому что задержал дыхание. А ещё замер, хоть и на плите что-то жарилось. — К-кирилл? — проблеял Лёша и, наконец отмерев, в два шага пересек небольшую кухоньку, сразу укладывая ладонь на чужую щеку.       Кирилл всем сердцем надеется, что там нет синяка. — Ты… Что случилось? Ты откуда такой? — рука ползёт ниже, на шею, и ощупывает наливающийся синяк, что отзывается стерпимой болью. — Ты же ещё в ПТУ должен быть, нет? — он не лезет под футболку, наоборот, скользит по ткани, рассматривает то, во что эта футболка и превратилась. — Кирилл, не молчи, прошу, — жалобным тоном он почти шепчет и складывает брови домиком. — Всё хорошо, родной, — Кирилл перехватывает чужую руку, когда та доходит до пупка, замирая, и сжимает. — В шараге сцепились… ну, с парнем одним. Всё хорошо уже. — Ты… у тебя же кровь, какой хорошо? — нервно выдыхает Лёша и сжимает руку в ответ. — Что за парень? Что случилось, прошу, скажи. Только не молчи. — Просто однокурсник, не бери в голову… Повздорили, поругались и вот… Кровь из носа была, всё уже остановили и сказали, что он даже не сломан! — с улыбкой говорит Кирилл и получает по одному из синяков тычок. — Ай! — Придурок! А ну, отвечай из-за чего и с кем ты поссорился! — бесится Лёша, вырывая вторую руку из захвата. — Ну, чего ты? Зачем тебе-то это знать? — выдыхает раздосадованно Кирилл и идёт к плите, чтобы наконец выключить, кажется, котлеты. Которые вот-вот сгорят. — «Зачем?!» — хмурится Лёша, хватаясь за чужую футболку крепкой хваткой. Чтоб не сбежал. — Ты совсем ничего не понимаешь? — Ладно-ладно, — поднимает он руки, мол, сдаюсь. — С Сашей поцапались, он начал говорить, что ты… — и замолк. — «Что ты» что? — Ну, педиковато выглядишь? И всякую херню гомофобную, я не хочу это вспоминать… — И ты решил полезть в драку из-за этого? Ты че, реально придурок? — Лёша непонимающе хмурится и подходит ещё ближе. — Ты что не сказал, что ты придурок, когда шёл со мной на первое свидание? Я бы подумал хорошенько ещё несколько раз перед тем, как сказать тебе «да». — Ну, че ты начинаешь… Это он начал, а я уже потом разозлился сам… Его исключают, кстати, а меня по головушке погладили. — Кто-кто тебя там по головушке погладил? — Лёша укладывает ладони на широкие плечи, склоняя голову чуть в бок. — Ой, ты только это и услышал, ага, — улыбается ему Кирилл и быстро чмокает губы напротив. Настолько быстро, что Лёша не успевает даже среагировать, когда он отстраняется, улыбаясь ещё довольнее.       Они стоят так ещё пару минут. Не разлепляются, смотрят друг другу в глаза, задержав дыхание. Даже мир, кажется, останавливается, давая время этим двоим насмотреться. — То есть… ты мой герой? — лукаво произносит Лёша, выдыхая прямо в чужие губы. — Герой, да, — в тон ему шепчет Кирилл, широко распахивая глаза. — М-м, и где твой плащ? — чуть прикусывая губу, чтобы улыбаться не так широко. — Поцелуй меня в награду, м? — игнорируя вопрос, Кирилл слегка наклоняется.       Лёша не отвечает. Прикасается совсем легко губами к чужим, прикрывает глаза и медленно тянет воздух носом, перекладывая руки с плеч на длинную шею. Он привстаёт слегка на носочки, чтобы уровнять рост, и целует уже серьёзнее. Слегка щекочет кончиками пальцев шею, но всё равно отвлекает почти неощутимыми укусами. Кирилл в ответ перехватывает чужую талию, заползает одной рукой под футболку, ведёт рукой по пояснице и отвечает на поцелуй. Прижимает Лёшу к себе крепче, сталкивается с ним носом и судорожно выдыхает. — Как будем праздновать твою победу, герой? — пытаясь выровнять сбившиеся дыхание, спрашивает Лёша, слегка прикрывая веки. — Пойдем в спальню, родной, — Кирилл снова целует его и, не глядя, пытается отвести в другую комнату.       Они, к сожалению, не в фильме, поэтому пару раз врезаются в стены, косяки и даже в тумбочку, которую Кирилл обещает выкинуть на следующий день, матерясь под нос. В спальню дверь закрыта, поэтому и здесь они ударяются, сдавленно смеются, но всё же попадают в комнату. Не разлепляясь, падают на кровать, а Лёша почти беззвучно пищит. — Ты чего? — отрывается от излюбленной шеи Кирилл. — Ты мне руку придавил… Нет, не сюда… Кирилл, Господи, слезь с меня, убьёшь же.       Кирилл извиняюще чмокает Лёшу и сползает на кровать. Играет бровями, получая в ответ закатанные глаза и теперь уже Лёша лезет на него. Футболка кажется ненужной, поэтому Лёша быстро скидывает её, чуть не порвав, и вновь приникает губами к чужим. Целует жёстко, хватает руками за шею и садится прямо на бедра, слыша шипение Кирилла. — Ну, что ещё? — нетерпеливо выдает Макаров, оторвавшись. — На синяк сел, больно же, — выдыхает Кирилл и сам тянется снять с себя мешающую футболку.       Та улетает вслед за лёшиной. Кирилл ведёт ладонями по голой спине, переходит поцелуями на шею и стонет, когда Лёша приезжается бедрами по паху. Тот в ответ хихикает, но сразу замолкает, стоит лишь запустить руки под домашние штаны. Сколько бы Лёшу не сравнивали с девушками, у него не вырастает грудь третьего размера и попа размером с орех. Но это совсем не мешает Кириллу любить и заниматься любовью, поэтому руки сжимают чужую задницу, и Лёша больно царапает ногтями по синяку на спине. На шипение уже никто не реагирует, поэтому Лёша продолжает выгибаться под горячими ладонями, то и дело задевая чужой вставший член. Джинсы неприятно давят, а ещё в них жарко-душно, и Кирилл готов придумать ещё сотню отмазок, почему сейчас непослушными руками расстёгивает пуговицу и ширинку на штанах, приспуская их. Лёша понятливо слезает с бедер и помогает снять джинсы, мокро чмокая в плечо. Его штаны снимаются легче, поэтому и быстрее улетают вслед за джинсами, а парни остаются только в нижнем белье. Ну или не только. — Ты серьёзно? — хихикает Лёша, вытирая со лба пот. — Что такое? — Кирилл движется ближе к нему и перехватывает чужую ладонь, чтобы сжать в своей. — Носки сними, а, — всё же смеётся Макаров, получая лёгкий тычок в бок и всё же снятые носки.       Они переползают ближе к подушкам на кровати, так и не разлепляясь, прямо как те самые пельмешки в кастрюле. Кирилл тихо ругается на заправленную кровать и любимого перфекциониста рядом, которому не лень заправлять её каждый (каждый!) божий день. В ответ Лёша устало улыбается, но всё же, когда удается выкинуть плед к их вещам, вновь целует, будто извиняясь. Кирилл, конечно, прощает.       Они долго целуются. С языками, будто изголодавшиеся, совсем легко, будто маленькие дети, и просто подолгу прикасаясь друг к другу губами. Настолько, что губы уже приятно саднят, и появилась красивая припухлость. Кириллу всегда такое нравилось, особенно смотреть на раскрасневшего Лёшу, что получает недоуменные взгляды Димы с вопросами про аллергию. И всё же, как бы Кириллу не нравилось целоваться, член падать не собирался, скорее даже наоборот. Скоро им можно будет забивать гвозди. — Лёш, — стонет Кирилл, слегка отодвигая того за плечи. — Давай уже, а? У меня сейчас член отпадёт.       Лёша в ответ смеётся. Кидает заинтересованный взгляд вниз, улыбается хитро и тянется к тумбочке. Подползает ближе, отодвигает ящик и замирает на пару секунд. — А где?.. — выдыхает недоумённо и поворачивается к Кириллу. — Что «где»? — Презервативы и смазка где? — Ты меня спрашиваешь? Это же ты их убираешь после?.. — Но их тут нет… — Лёша снова окидывает взглядом ящик и тянется уже к тумбочке Кирилла. Заглядывает и хихикает: — а, вот где они.       Он кидает на постель блестящий пакетик и бутылочку со смазкой. Играет бровями, будто пытаясь соблазнить, и цокает, когда Кирилл закатывает глаза. Они идеальная пара.       Трусы быстро улетают вслед за пледом. Нет смысла в них сидеть просто так, тем более они (Лёша и Кирилл, не трусы) друг друга видели и не такими, да и смазка на кровати лежит вполне красноречиво. Лёша на это лишь улыбается, пододвигает подушку ближе («почему ты опять взял мою подушку — ой, помолчи») и устраивает у себя под животом, удобно ложась. Выпячивает задницу, легко виляет бедрами и вздрагивает, когда чувствует руку на ягодице. Как же он рад, что привычка ходить в душ после учебы привилась после детского дома. А вот Кирилл… — Тебе нормально в крови и синяках? — хмыкает он и охает, получая лёгкий шлепок. — Не переживай, — шепчет Кирилл и берет в руки смазку.       Щёлкает колпачок и холодная жидкость течет по длинным пальцам. Немного даже вытекает сквозь дырявые пальцы, но до этого сейчас никому нет дела. Кирилл кидает быстрый взгляд на затылок Лёши и притрагивается к колечку мышц. Сколько бы раз они не занимались любовью, каждый как в первый. Внутри что-то трепетает, а пальцы на ногах поджимаются от нехватки терпения. Пальцами он распределяет смазку, гладит мягко, едва прикасаясь, и всё же начинает вставлять пальцы. Первый заходит легко, благо, сексом занимаются они не так редко. Лёша нетерпеливо взмахивает бедрами, но Кирилл игнорирует и водит пальцем внутри по часовой стрелке. Входит и выходит. Входит и выходит. Входит и… — Да давай быстрее, у меня сейчас тоже член отвалиться, — выдыхает сквозь зажатые зубы Лёша.       И разве Кирилл может отказать? Он медленно добавляет второй палец, вставляет медленно, тягуче и старается не дёргаться. Лёша, кажется, задержал дыхание. Оба пальцы по костяшки внутри него. От этого сердце заходится в странном ритме, а дыхание окончательно сбивается. Кирилл прикусывает губу. У него очень красивый парень. Очень сексуальный и соблазнительный. Иногда даже хотелось днями лежать на кровати и трахаться как кролики, но всё же как-то не выходило. Поэтому такие моменты, когда оба свободны, на вес золота и их безграничной любви.       Пальцы внутри раздвигаются в виде ножниц медленно. Раздвинуть, свести. Раздвинуть, свести. Сделать вдох, чтобы не потерять сознание, и снова. Третий палец входит с трудом, но Кирилл вполне целеустремленный. Кажется, что места внутри уже нет, но пальцы заходят всё глубже, отчего Лёша издаёт жалобный стон. Обычно тот очень тихий во время секса, поэтому каждый стон Кирилл пытается записать себе на жёсткий диск в голову и хранить. Долго-долго хранить, а по возможности дрочить. — Долго ещё? — Лёша утыкается лицом в простынь, отчего почти не слышно, что он говорит. — Подожди ещё немного, родной, — Кирилл двигает внутри пальцами, раздвигает их и заставляет метаться по постели.       Сил больше не осталось. Поэтому Кирилл быстро и не задумываясь вытирает пальцы об простынь, чуть трясущимися руками берет блестящий пакетик и распаковывает его. Хочется, конечно, открыть его как порно-актер: зубами, со всей страстью и пониманием ситуации. Но пока так не выходит. Он будет стараться. Презерватив достается из пачки, пока Лёша недовольно щурит глаза, быстро надевается на член, и упаковка от него улетает куда-то за пределы кровати. Главное потом найти. Кирилл приставляет голову члена к колечку мышц, нервно вдыхает и медленно входит. Лёша же ждать не намерен. Поддаётся назад бедрами, быстрее насаживаясь на член. Шипит, но Кирилл всё же ловит его за талию, заставляя притормозить. Пару секунд они стоят как сцепившийся пазл, а после Лёша вновь падает на простынь, зажимая ту в ладонях, а Кирилл начинает размеренно двигаться внутри. Руки медленно гладят чужие плечи, короткие ноготки оставляют почти незаметные царапки, а бедра шлёпаются друг о друга с характерным звуком. Лёша тихо стонет в кровать, Кирилл тихо стонет в его спину, почти улегшись сверху. Он даже не замечает, как попадает членом по простате, отчего Лёша вскидывается и попадает локтем по наливающемуся синяку. — Ух ты, блять, — выдыхает Кирилл и входит в Лёшу резче.       Тот стонет, откидывается на плечо Кирилла головой и явно не собирается ложиться назад. Гречкин же придерживает одной рукой Лёшу за талию, а второй осторожно спускается к колом стоящему члену. Обхватывает аккуратно, закусывая собственную губу, и пытается подстроиться под толчки. Лёша в руках выгибается, стонет прямо на ухо и ладонями хватается за разные части тела. Боли уже даже не чувствуется.       Ещё через пару минут размеренных толчков Кирилл ускоряется. Чувствует на чужой головке пульсацию, выдыхает жарко в чужое ухо, и Лёша трясётся в оргазме. Всхлипывает, вздрагивает и разве что глаза не закатывает от удовольствия. Сжимает член внутри, отчего Кирилл болезненно стонет, но всё же кончает вслед за ним, обмякая в пару мгновений. Они оба валятся на кровать, такой же сцепленной кучей, но член всё же приходится вытащить. — Так, герой, — с перерывами на дыхание говорит Лёша и продолжает: — в драки больше не лезь, ладно? — Какой ты скучный, — канючит Кирилл, но всё же садиться на постель и снимает с опавшего члена презерватив.       Тот легко завязывается в пару движений и улетает на пол. Завтра нужно сделать уборку. А то мало ли что они могут найти. — Зато ты у нас сильно интересно живёшь, да? — хмыкает издевательски Лёша и подмигивает закатившему глаза Кириллу. — Говорю же, не я первый полез… — вздыхает он и ложится рядом на правый бок.       Щурится забавно, потому что после утра никто так и не закрыл шторы, улыбается довольно и расслаблено и устало зевает. Этот день его утомил. — Не спать, камбой, — хихикает Лёша. — Я кому котлеты жарил? Соседскому коту? — У наших соседей нет кота. — Тогда для кого я жарил котлеты? — Для меня, м? — Угу, — он подтягивается и улыбается счастливо. — Для моего героя.       Без плаща.