Экспериме́нт

— хватит, я больше не могу - Разумовский дрожа всем телом, нервно дыша и постоянно дёргая глазами хриплым голосом продолжил: — умоляю, прекратите. - ещё сильнее съежившись, он пытается встать, или подойти ближе — но не получалось. Он надёжно прикреплен к железке, на которой выше крепятся его руки. Из-за пустого помещения его дыхание раздавалось чуть ли не эхом, для молодых будущих врачей, сейчас же: для простых практикантов. —.. я кажется потерял нить эксперимента. Почему ему так плохо? Когда мы зашли, он вел себя как обычный больной, даже слова нам не сказал. Его кто-то мучает? - Высокий блондин с курносым носом шепотом поинтересовался достаточно щекотливой темой у рядом стоящего парня. Причем голос его звучал нежно, и тихо, чтобы вдруг не напугать такого же практиканта, или чтобы не вызвать у него к себе неприязнь, потому что блондин, очевидно потерялся в мыслях и перестал следить за лекцией. — ты что, придурок? - повернулся к нему такого же роста парень с узкими коричневыми глазами и огненно-рыжими волосами. — тебя совсем не интересуют слова преподавателя? - он махнул головой в сторону человека, который сейчас по какой-то причине молчал. Насколько мог догадаться блондин, лекция давно была закончена, и он, будучи летящим в облаках, все прослушал. — .. да? Я куплю тебе кофе после этого, но, пожалуйста, расскажи, что с ним происходит. - в глазах блондина читалась жалость и "последняя надежда". Примерно то же самое можно было заметить у Разумовского, который сейчас по какой-то причине то ли пытался плеваться, то ли глотал ртом воздух..в общем, действие это было странное, и многим оно не понравилось, из-за чего ребята-практиканты начали сыпать его усмешками, пока преподаватель рукой их не остановил. Такой взгляд у своего возможно будущего напарника рыжеволосому, конечно же, не понравился, но он кивнул. — я люблю латте. И, по возможности: больше в такое положение не впутывайся. Наша будущая профессия — опасна. Твоим положением легко может воспользоваться кто-то ещё, кому ты можешь быть интересен. Манипуляторы, психи, маньяки. Все, кто подходит под это описание. Такие же, как он. — рыжеволосый несмотря на Разумовского кивнул в его сторону. Блондину даже не понадобился этот жест головой, чтобы понять, о ком идёт речь, всё-таки сейчас, на первой пробе у всех в мыслях только он один: Сергей Разумовский. — да, я понял. - неосторожно перебил его блондин. — так что с ним? Кажется, ему совсем плохо.. — Сергей Разумовский, как ты может быть уже знаешь: находится под экспериментом. Главврач, по имени Рубинштейн - тут рыжеволосый с опаской посмотрел на того самого врача, как бы боясь, что он неправильно произнес его имя — первый предложил поставить его на опыты, и эту идею быстро поддержало правительство. — но как?! - снова небрежно перебил его блондин. — опыты над людьми — это не этично! - а потом виновато посмотрел на него, выдержал минуту и добавил: — прости, пожалуйста. Продолжай — .. Спасибо. Постарайся больше не перебивать меня. Я приятно удивлен, что ты мыслишь быстрее, чем это делаю я, но это не даёт тебе никакого права - и блондин снова это сделал: перебил своего нового знакомого. — да, хорошо. Я понял. - рыжеволосый недоуменно поднял бровь, и блондин снова впал в краску. — хорошо, допустим. Правительство с охотой и интересом поддержало идею ставить над ним опыты, исходя из нескольких причин: 1) Разумовский — явно не обычный пациент. Исходя из прошлых лекций, ты, возможно, мог заметить, что радужка у него может меняться. Разве на такое способны другие, страдающие тем же раздвоением личности? - у блондина сбилось дыхание. — радужка..радужка глаз в смысле?- рыжеволосый удивлённо вскинул брови — ого, так ты вообще не слушаешь, про что нам говорят? Ну надо же. Да, именно. Это ставит его выше перед всеми остальными, а так же растет интерес к его личности. "Почему у него меняется радужка? " - исходя из этого вопроса его и поставили на опыты. Современная медицина не нуждается в том, чтобы лечить раздвоение личности или шизофрению путем опытов над пациентами, но с ним..явно что-то не так, и это обязательно нужно изучить, пусть даже таким способом. - на этот раз перебил его сильный крик Разумовского. После, его голос стал заметно спадать и в буквальном смысле сходить на "нет". Он пытался выговаривать слова, но рот как будто замёрз, он пытался произносить слоги, но эти слоги с каждым разом напоминали беззвучное мычание. В конце концов дошло до того, что Разумовский, запрокинув голову к стене лежал и бессвязно мычал то ли угрозы, то ли жалобы, то ли просто хрипел. Состояние у него было не из лучших: с каждым разом становилось всё хуже и хуже, но с каждым разом и сил бороться не было. Как и сейчас: он сидит в камере опытов не в состоянии даже поднять голову и сказать четко "прекратите, я больше не могу!". Рыжеволосый кинул на Разумовского оценивающий взгляд, а потом с выдохом продолжил: — в целом, это вся наводка. Плохо ему так, потому что над ним ставят опыт. Расскажу поконкретнее, пока ты меня не перебил - с усмешкой добавил парень — он мучается, если ему не дадут успокоительное. "Ворон" как он его называет, не даёт ему покоя. Он мечется назад и вперёд по его голове, шепчет разные мысли, подговаривает сделать что-то и если Сергей по какой-то причине отказывается, он начинает его душить. — когда..когда он глотал воздух ртом, он..? — да. Его душил ворон. Не знаю о чем они общаются, да и никто не знает, даже сам Рубинштейн. Он пытается это узнать, но пока не может. — в чем главная мысль самого эксперимента? — Ох, ты меня поражаешь. - рыжеволосый взбудоражил свои волосы. — цель — узнать насколько хватит Сергея и что будет, если длительное время оставлять его без лекарств. Его пока хватает, на. - парень отвёл взгляд на настенные часы, повешанные специально, чтобы отслеживать длительность эксперимента — 10 минут. — кажется, это его рекорд. Может пора погладить его по голове и дать конфетку? - с усмешкой говорит рыжеволосый. — Антон. - с укором смотрит на него преподаватель. — вы, кажется, забываетесь, где вы находитесь. Рыжеволосый сразу же помрачнел, но его шутку приняли радостными аплодисментами другие практиканты. Преподаватель, подойдя ближе к доктору, кивнул и подошёл ближе к испытуемому. — Сергей Разумовский. Вы в состоянии слышать и разговаривать с нами? — а.? - Сергей хмурится, моргает, пытается сконцентрировать свой взгляд на ком-то одном, но его зрачки плывут и в самих радужках мерещатся какой-то рыжеватый оттенок. — нет, нет, прошу, прекратите это..он..я не могу так — он почему-то виновато отводит голову, и последнее предложение, а конкретно "я не могу так" произносит шепотом, как будто хочет это передать самому себе. — что вы имеете в виду, под "я не могу так?" — с интересом спрашивает его Рубинштейн и наклоняет голову. — ничего..ничего, просто отпустите. Я очень устал, правда. Я сделаю или скажу все, что вы хотите, просто дайте мне таблетку.. - голос Разумовского дрожал, а взгляд был ужасно уставшим. — я правда сделаю все что хотите. Я не могу больше.. — ну, конкретно сейчас мы хотим, чтобы вы продолжали эксперимент-с усмешкой говорит преподаватель. — разве вы правда на пределе? Мне так не кажется. - Рубинштейн дёргает за рукав своего знакомого, наклоняет его к себе и что-то шепчет на ухо. Тот задумчиво кивает и отходит в сторону, давая возможность доктору самостоятельно решить, что делать с испытуемым. Рубинштейн же берет рядом стоявший стул и садится прямо напротив Разумовского, все остальные отходят назад, прислушиваясь к их разговору. — эти люди вам не мешают? - он не оборачивается на практикантов, но все прекрасно понимают, что он говорит именно про них — доктор, поверьте, мне мешает только он. Что вы от меня хотите? Чтобы я что-то сделал? Чтобы я что-то сказал? Пожалуйста, хотя бы дайте подсказку. Рубинштейн задумчиво смотрит на глаза Сергея. Они медленно начинают заполняться слезами, и вот уже капли слез медленно стекают по его щекам, дыхание становится более обрывистым, кажется, из-за слез и из-за сдержанной истерики. — м.. да, думаю, вы можете закончить свои мучения прямо сейчас - Сергей замирает, не поверив в свое счастье. А потом облегчённо выдыхает и его дыхание потихоньку начинает приходить в норму, хотя сердце все так же быстро стучит — не все так быстро. Меня радует, что вы приходите в норму, но чтобы оборвать мучения, вам нужно для начала рассказать про свои мысли. — мысли.? — не стройте из себя дурака, Сергей. Я хочу узнать, как он себя чувствует. Сережа поднимает голову вверх и смотрит на свет. Слезы таким способом начинают течь обратно, глаза сильно щипает, но он давно к такому способу привык. Тем более: помочь вытереть глаза руками никак нельзя, они крепко связаны. — и что же вы молчите? - с интересом и каким-то явным недовольством говорит Рубинштейн. Мне казалось, это ваша мечта, нет, даже не так: ваша последняя надежда. Я ошибся? — ни в..хаа..ни в коем случае. Я все скажу. - говорить все так же было сложно, но чтобы не раздражать доктора в лишний раз, Сергей начал говорить с особенной дикцией, при этом активно шевеля челюстями, что сильно позабавило студентов, но от смеха они, всё-таки, решили воздержаться. — он говорит, что если я что-то вам скажу, он меня задушит — о.как интересно. Почему он так говорит? - доктор приблизился ближе к Разумовскому, внимательно изучая его. Пожалуй, ничего так сильно не могло его заинтересовать, как разговор про Птицу. — ему не хочется, чтобы кто-то" посторонний" знал про наши разговоры. Не знаю, почему они такие секретные. — м..хорошо, продолжайте — он говорит, что терпеть всех не может, но, кажется, это вы уже знаете — мм, да. Что-нибудь ещё? — о..да, он..- Сергей наклонил голову и слегка поморщился — он всегда говорит "Игорь". Я не знаю почему, и когда спрашиваю, он не отвечает. Но в последнее время он со мной не общается, как будто от таблеток ему становится хуже, как будет он теряет свою силу,и.. - Разум морщится, чувствуя, как сильно заболела голова. Он слышал какой-то непонятный скрежет совсем близко, прямо в голове. Ему казалось, что Птица был на пределе, и ему хотелось вырваться, совсем неважно каким образом. Даже если для этого придется исцарапать весь его череп. Доктор от этого усмехнулся, и погладил пациента по голове. Сергей сразу же отстранился, но доктор совсем не ограчирлся такой реакции, а лишь понимающе кивнул. — спасибо за ценную информацию. Было приятно с вами поработать. Развяжите его и в камеру - уже твердым, но довольным голосом проговорил Рубинштейн. Студенты торопливо стали разбегаться, подручные, а также медсестры стали отвязывать его и пытаться освободить. — доктор! - вдруг каким-то резким и ужасно громким голосом сказал Разумовский. — вы дадите мне таблетку? Пожалуйста.. — ох, да. - Доктор, почему-то огорченный этим вопросом, дал одну таблетку помощнице. Таблетка была неполная: разрезанная напополам. — доктор, она..не полная - как-то расстроено заметил Сергей. Как будто ему не дали того, чего он хотел все это время — верно. Как и ваши ответы - с усмешкой сказал Рубинштейн и подмигнул ему. После этого внезапного разговора, он сразу же удалился к себе в кабинет. Практикант.. Тот высокий блондин. Он не смог спокойно оставаться с мыслью, что Разумовский долго мучался, а по итогу не заслужил обещанного отдыха. Вечером, он прокрался и украл две таблетки из банки и подходя к камере, осторожно передал их Разумовскому. Он недоуменно посмотрел на него, но когда блондин дал жест "только тише", он с благородной улыбкой выпил две сразу и.. После одной таблетки Разумовского клонит в сон. У него отключаются все моторные навыки и он в буквальном смысле становится овощем. В лучшем случае он может только моргать глазами, но почти всегда он спит. Это лучше, нежели он мучается от панических атак и мыслей, которые медленно пожирает ворон. Но представьте что будет, если он выпьет 2,5 таблетки за раз. Что будет? Разумовский упал на пол, причем совершенно случайно. Ноги перестали работать, и он еле как дополз до стены. Облокотившись на нее, он по какой-то причине начал хихикать. — Хаа.. хаха.. - точной причины не было: может быть его рассмешило то, что ноги так резко перестали работать, то ли абсолютно расплытые мысли, которые не вязались между собой, и буквально перекрикивали друг-друга, или то, что после этих странных и глупых мыслей пришло абсолютное спокойствие. Такого он никогда раньше не испытывал. Мыслей не было вообще, он как будто был свободен. Разумовский из принципов не давал себе спать ещё..три минуты? На столько его хватило. Просто, чтобы насладиться отдыхом: чтобы насладиться спокойствием, когда птицы по какой-то причине нет, и он спокойно может думать, что он управлял своим телом, а не он.После он заснул. Никакого бормотания во сне, или тревожных выкриков во время его сна санитарами не было замечено (что достаточно удивительно, потому что спал он плохо. В особенности не спалось ему сладко после таких интенсивных опытов, которые снабжались половинкой от всей таблетки), что означало, что Сережа спал спокойно. Даже во сне он слегка хихикал и улыбался. Санитарка Катя, сначала подумала, что Сережа совсем сошел с ума. Но посидев с ним какое-то время поняла, что все в порядке. Это была искренняя улыбка. Не сумасшедшая улыбка птицы, а его, его собственная! Которая отражала только одно: спокойствие, надежду и свободу.