Боль. Поцелуи. Ревность

Энджел медленно "вполз" в отель окидывая взглядом нижний этаж, надеясь, что его никто не заметит. Сегодня Валентино был зол, а потому день был длинный, переполненный сексом и наркотиками. Макияж размазался из-за слёз то ли удовольствия, то ли боли. До сих пор не пришедший в себя от кайфа, он просто надеялся не столкнуться с Вегги, чтобы не выслушивать очередную "лекцию о вреде наркотиков". Ноги были ватными, из без того неудобные паучьи лапки плохо слушались своего хозяина, пространство перед глазами то плыло, то раздваивалось. Энджел раза три мысленно проклял то, что перестраивая отель, они оставили большую часть отделки красной - ориентироваться в одинаковом холле было тяжело. Выделялась лишь всё такая же зелено-серая барная стойка, а потому он решил дойти сначала до неё - даже если Вегги или Чарли увидят его, решат, что он просто сильно напился. По головке не погладят, но хоть не будет противного сочувствия в их взгляде. Кое-как дойдя до барного стула, Энтони заметив отсутствие привычного котяры за стойкой. Хаск всегда маячил за ней, исключая моменты "занятий искупления" и сна. Это означало, что встретится с кем-то было маловероятно. Паучок улыбнулся собственным мыслям и лёг лицом на барную стойку, шумно выдохнув. В какой-то момент он просто понял, что всхлипывает, а глаза и щеки покрыты солёной влагой. Он не справлялся. На секунду мелькнула мысль, что смерть после смерти — не так уж страшно. Всего на секунду, потому что тогда это означало бы бесмысленность заключения сделки с Валом, а значит и последующих его страданий. Не то, чтобы в них он винил Валентино - никто не заставлял его заключать сделку, да и условия в тот момент казались слишком хорошими. Это была его ошибка, за которую Энджел нёс ответственность, и терпел последствия. Тихие шаги на лестнице вывели грешника из транса, он вздрогнул всем телом. Попытался стереть слезы, но лишь размазал и без того испорченный макияж. Грешник не знал, откуда взялись детские стыдливые мысли о том, что если он отвернется от лестницы и прижмется к стойке, то его не заметят. Может, не выветрившиеся наркотики так действовали, но он быстро реализовал эту идею. Кто бы ни шёл по лестнице, у него не было сил держать маску счастливого Энджела Даста. Спустившийся остановился на первом этаже, и, явно заметив паучка, направился к нему. Энтони был готов разрыдаться или начать молиться - вот бы это был Хаск или Ниффти. Бармен спрашивать не будет: подкачает головой и нальёт выпить. Горничная же либо проигнорирует, либо погладит и даст иголку - чтобы он расправился с обидчиком, как она с тараканами. Одним из основных принципов Короля Ада было "не помогать грешникам, даже если очень просят". Он уже пытался, и не раз, но они всегда наглели, считая, что им всё дозволено лишь из-за его снисхождения. Отчасти, именно поэтому ему было комфортнее жить на круге Гордыни - здесь они готовы были умереть, лишь бы не дать кому-то увидеть свою слабость, попросить о помощи. Отель Чарли, по мнению Люцифера, мог бы иметь успех в других кругах, но уж точно не в этом месте - здесь живут птицы слишком высокого полёта, чтобы они извинялись и отмаливали свои грехи. Отчасти, Самаэль их понимал - Рай не услышит, так есть ли смысл пытаться? Он не знал, подействовали ли на него так идеи собственной дочери или же он сам размяк, но от вида дрожащего грешника, прижимающегося к столу (что выглядело несколько комично - не заметить розовую паука на фоне серого бара - довольно сложно), у него защемило сердце. Люцифер прекрасно знал, где и когда совершались сделки в Его Аду, видел, кому чья душа принадлежит. Не заметить плачевное состояние половины постояльцев отеля было бы ударом по собственному зрению, но он просто не вмешивался, наивно полагая, что его это не касается. Болезненная мысль о том, что он никчёмный король, ничего не делающий для своих подданных, лишь сильнее вгрызалась в сердце, вызывая почти реальный приступ стенокардии. Тяжело вздохнув, Падший осторожно дотронулся до плеча паучка, пытаясь обратить на себя внимание. Не то, чтобы он хотел ему помогать, но это ведь помощь Чарли, верно? И делает он это вовсе не потому, что понимает, что точно такой же, когда маска весёлого Короля спадает, вовсе не потому, что ему стало жаль! Энджел не собирался сдаваться, пытаясь не потерять остатки собственной гордости, потому головы не поднял, хоть и вздрогнул от неожиданного прикосновения чужих холодных рук. К нему прикоснулись ещё раз, постучав по плечу пальцем. Паучок опять вздрогнул, но на этот раз осторожно приподнял голову и оглянулся на незваного гостя. Он быстро окинул взглядом Люцифера и вопросительно на него уставился. То, что Король ада живёт в отеле ради Чарли было ясно с самого начала, а потому он обычно не обращал внимания на остальных постояльцев. Чем же бедный Энджел ему не угодил, что Его Высочество снизошло до порноактёра? — Чарли знает о том, что происходит? - тихий и спокойный голос Самаэля вывел Энтони из плена собственных мыслей, возвращая в реальность. Голова ещё немного кружилась, кайф спадал, окуная грешника в холодную реальность, от которой под шерсткой пробежали мурашки. — О чём Вы? - он кривил губы в наигранной улыбке, пытаясь воссоздать привычный образ. — Что конкретно она должна знать? — То, чей ты должник, — поймав удивленно-испуганный взгляд, Люцифер решил объяснить. — Я Король этого места, думаешь, не знаю, кому чья душа принадлежит? И не смотри на меня так, я просто не хочу, чтобы она рухнула в пучину отчаяния, пытаясь искупить грехи того, кто не может перестать их совершать. — В этом нет смысла, я не собираюсь "искупать свои грехи", — Энтони поморщился так, будто коснулся чего-то неприятного, — я здесь только ради бесплатного жилья. — Ври себе больше, — Самаэль коротко хмыкнул. — Почему же ты тогда не сбежал во время Истребления? Сражался наравне со всеми, прикрывал их спины. Вы, люди, потому и глупы, что даже ныряя в жерло вулкана, не способны доверять тем, ради кого это делаете. Энджел возмущённо вскочил. Он понимал, что его связывало с отелем явно не только крыша надо головой и халявная еда. Но сказать о проблемах с Валентино?... Это ведь его ошибка. Его, и ничья больше. Более того, нужен ли будет он отелю, если окажется, что его душа, привязанная к оверлорду, не имеет право вознестись и пройти Жемчужные врата? В обычном состоянии Энджел бы ни за что не позволил себе таких вольностей, но сейчас в этом не было смысла: маски сняты, а подкорка будет видна даже слепому. — Какое Вы имеете право меня судить? Вы не человек и никогда им не были. Не знаете ни что мы чувствуем, ни как живём. Не стройте из себя всезнайку лишь потому, что Вы пришли сверху! Что Вы можете знать о моих проблемах?! Вид растрепанного Энтони с размазанным макияжем, в коротком чёрном топе и облегающих джинсах, взволнованного и дрожащего отчего отозвался в сердце. Люцифер почувствовал, что что-то внутри улетело в пятки, а кровь загудела в ушах. Он сглотнул ком в горле. От паука несло странной смесью дешёвых сигарет и неприлично сладкого одеколона. Этот запах пробирался куда-то в голову, слегка туманил её, взгрызался и захватывал кусочки и без того воспаленного от недосыпа мозга. Самаэль тихо вздохнул. Он уже даже сам не понимал, зачем в это ввязался, но раз начал — надо доводить дело до конца. Только вот, грешник был отчасти прав. Понимание людей Падшим сводилось к тому, как их понимали ангелы, а это вряд ли отображало весь спектр эмоций и переживаний созданий Божьих. — Так расскажи... — это был единственный и до боли простой ответ, который пришёл Люциферу в голову. — Если ты будешь молчать, просто утонешь в собственных мыслях... "Как я... " эта мысль возникла настолько резко, что у Короля Ада буквально перехватило дыхание. Великий Падший ангел, самый сильный демон в Аду находит что-то общее с подстилкой Валентино! Да такое даже в кошмарах не могло снится. Но отступать было поздно, разговор давно перешёл точку невозврата, а бедный грешник, стоящий напротив, почему-то смотрел на него с такой болью и надеждой, что казалось, что он расплачется, если Самаэль скажет что-то ещё. Поддавшись внезапному порыву, он протянул белую с аккуратными коготками руку к щеке паучка и осторожно погладил его. Энджел замер, принимая неожиданную нежность, а из глаз начали течь крупные капли слёз. Он сам не понял, в какой момент изо рта полились слова, а грешник с демоном переместились на диван. Пришёл он в себя лишь лёжа головой на коленях своего Короля и вздрагивая от остаточных всхлипов. Люцифер гладил по голове, размеренно зарывался руками в волосы, массировал. — Вот как. Что ж, это возможно решить, — его голос звучал спокойно. Возможно, даже слишком. У самого же Самаэля в голове мысли путались и скользили, выстраивая какой-никакой план. Не то, чтобы Валентино представлял хоть какую-то опасность, вовсе нет. Проблема была в другом: помощь Энтони противоречила бы принципам его жизни, которых он придерживался не одну сотню лет, а вмешательство - слишком ярким. Оно бы тут же появилось в новостях в одной строке с небезызвестным порноактёром. Слухи разлетались в Аду как горячие пирожки, а обрастали новыми подробностью со скоростью гоночной машины. Естественно, разрешить проблему можно было через кого-то другого, но оставаться в долгу ой как не хотелось. Это Ад, здесь долг перерастает в ком долгов, а, проявленное однажды снисхождение, могло поставить на колени на всю оставшуюся загробную жизнь. — Значит, Чарли туда ходила, — тихо выдыхает Люцифер, понимая что остаётся только один вариант. — Пора напомнить, что происходит даже с оверлордами, если те не уважают королевскую кровь, верно? — улыбка скользит по его губам, а рука, поглаживающая Энтони по голове, на секунду замирает. Паучок молчит, не веря своему счастью. Неуважение к королевской крови или что-то иное — главное, что Валентино будет плохо. Может, даже настолько, что он растеряет контроль над душами. А может он умрёт? Энджел никогда не был садистом. Мазохистом — может быть, но радовать чужой боли и смерти он начал только в Аду. Сначала потому, что это означало собственное выживание, сейчас — он устал. Устал терпеть побои, издевки. Насилие порождает лишь большее насилие. Ему хотелось сопротивляться, да так, чтобы назойливый мотылёк глотал собственную кровь. А теперь эта мошка попалась на глаза кому-то, кто действительно мог реализовать его тёмные мысли. Энтони прильнул к руке, которую Падший до сих пор держал на его голове. — Прошу, пусть он искупается в собственной крови, — жестокий, но полный надежды взгляд смотрел прямо в глаза Самаэлю. На него смотрели, как на Бога, а Бога принято почитать, любить и уважать. — Конечно, это само собой разумеющееся, — хищная улыбка оголила ряд белых зубов. Рука с головы скользнула к подбородку, заставляя Энджела подняться на локтях. Их губы мягко встретились, Самаэль слегка надавив рукой, заставил паучка приоткрыть рот. Его раздвоенный, как у змеи, язык скользнул внутрь, очерчивая клыки грешника. Было горячо, мокро и почему-то до жути нежно. Сердце бешено колотилось и плавилось в вихре эмоций, неожиданно накрывших Энтони. Он не знал, почему это происходит, и не особо хотел знать — ему просто было слишком приятно, а мотивы Короля Ада вряд ли были бы такими же чувственными. Отчасти, паучок был прав. Уж слишком сильно Люцифер хотел побесить пришедшего на плач грешника Радио-демона, который скрывался в тени соседнего коридора. С другой стороны, поцелуи, которые явно постепенно переходили во что большее, не входили в его планы и были инициированы чем-то почти болезненное горячим, исходящим из глубины грешной души Ангелочка. *** Аластор вцепился в косяк двери, впуская в новенькую древесину острые когти. Он сам не знал причин, но внезапная ярость, накрыла его с того момента, как оверлорд увидел плачущего Энджела на руках у Короля Ада. Радио-демон до скрежета сжимал челюсти, пытаясь не дать помехам вырваться из груди, а тени — бросится в сторону Падшего и силой оторвать его от губ паучка, который, казалось, разомлел в объятиях низкорослого демона. Тень рычала в уши, билась птицей, не в силах оторваться от хозяина, в слепой ненависти и жажде. Стоп, жажде?... Почему... Алые глаза слегка вспыхнули, а привычная улыбка сползла с лица. Непонятное чувство разрывало сердце, Аластор замер в недоумении. Горящие глаза Люцифера, которые несколько раз смотрели прямо на него, были наполнены превосходством и гордыней. Такому взгляду хотелось подчиняться. Это оглушающее, инородное чувство только сильнее вводило в транс, гипнотизировало. Не то, чтобы, Великий Радио-демон не осознавал своих чувств к Энджелу, но от взгляда Повелителя Ада накрывало как-то по-новому, оглушающе, заставляя сердце бить где-то в ушах, а кисти рук дрожать. Сердцебиение переходило в ужасную тахикардию, а дыхание сбивались в кучу. В голову начали заползать мысли о том, что выйти к сладкой парочке прямо сейчас — не настолько плохая идея. Перед глазами замельтешила тень с символами вуду, выводя Аластора из мира навязчивых мыслей. Он сам не заметил, как, растеряв от нервов контроль, позволил нескольким куклам выбраться из своей тени. Резко отвернулся от приоткрытой двери гостиной, шумно вздохнул, запихал расползшихся послушников обратно. Сердце продолжало сходить с ума, но хотя бы разум наполовину очистился от грёз. Понимая, что до добра эта ситуация явно не доведёт, Аластор тенью вернулся в свой номер. Руки всё ещё тряслись, перед глазами стоял образ расслабленного Энджела и яркий взгляд Люцифера. Сегодня ночью он вряд ли больше заснёт