In nomine Dei / ( эссе на произведение "Бог умер" С. Кржижановского).

"Верно слово: если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем."                                                    2-е Тимофею 2:11 Человек убил Бога, да здравствует человек!  Пожалуй, крикни я эту фразу в период Средневековья, тотчас была бы признана гнусным еретиком и чудовищно сожжена на костре. Стоит ли усомниться в том, что на мою казнь придут поглазеть все - от интеллигентов и философских мыслителей до крестьян и посредственных пьяниц? Очевидно нет.  Вдобавок, особо церковные служители Создателя нашего в качестве прощального напутствия пожелают мне никогда не достигнуть врат Рая и испытывать вечные адские муки. Все верно. Ведь, человек, что посягает на Бога, есть предатель и должен быть осужден. Единственное, на сердце радостно от осознания того, что роль еретика в конечном итоге досталась бы не только мне. В конце концов, участь постигла бы  таких же сумасшедших и падших, как Ницше, Сартра и ближайший к настоящему веку Кржижановского. Ну, впрочем, умирать вместе не так страшно, как в одиночестве. Более того, отдать жизнь, оставаясь верным своей идее и мыслям вполне считалось деянием благородным в те времена. Могу ли я прямо здесь перед вами поклясться, что не испытывала бы страх перед своей неизбежной смертью? Конечно же ответ категорически отрицательный. Покажите мне такого бесстрашного человека, что непоколебим перед бесконечной неизвестностью. Я хочу посмотреть в его глаза.  Между тем, помимо паники и отчаяния, коим будет наполняться мой дух, мне точно было бы любопытно взглянуть на лица своих палачей, засвидетельствуй они, кем сейчас являются их потомки. В каких чувствах тонули бы души предков, осознавая, что весь род людской, созданный по образу и подобию Божьему должен быть немедленно приговорен к смерти? Все, что вы прочтете ниже является лишь следствием моих чувств и эмоции от прочтения одного короткого, но жестокого рассказа. Почему жестокого? Оттого что, если вы, существо принципиальное и радикально мыслящее, то его идея не просто способна разрушить ваш устоявшийся внутренний мир, но и вызвать бесконтрольную ненависть как к изначальному автору произведения, так и ко мне, обыкновенному пересказчику, но уверенного сторонника главной мысли работы. Прошу, ни в коем случае не держите в себе свою злобу и порицание, ежели оно возродиться внутри. Господин Кржижановский, кой и есть первоначальный автор, а по совместительству мой компаньон в иллюзионной экзекуции, едва ли останется в обиде на ваши чувства. В то же время и я торжественно заверяю не насылать после никаких проклятий против вас. Видит Бог, мои слова правдивы и не несут в себе скрытого обмана.  При условии, что Он еще способен хоть что-нибудь увидеть.  Я длительное время пыталась понять причину написания данного текста и его попытку достучаться до послереволюционного, все еще истощенного общества. При этом не стоит забывать, что с переменой власти и восхождении коммунистического режима усиленно стиралось и истреблялось само понятие христианства. На смену православия пришел атеизм, набиравший все больше власти и переманивающий на свою сторону основную массу населения новоиспеченного государства.  В моей голове нашлось место двум разъяснениям сего вопроса. С одной стороны, невозможно отвергать возможность Кржижановского в очередной раз подчеркнуть всю абсурдность верования в иную Силу, называемую Господом. Так, своей работой писатель бы подчеркнул свою приверженность коммунистическим взглядам и идеалам, заодно лишний раз подтолкнув людей к принятию атеизма. Название “Бог умер” буквально кричит, что вся вера это тлен и великий Всемогущий оказался не более чем выдумкой прошлых лет из-за банальной необразованности касательно нашего мира. Однако, Кржижановский был польским переселенцем и верным католиком. К слову, все из вас, кто ознакомлен уже с произведением, прекрасно понимают, что отрицание Бога как Создателя отнюдь не является финальным смыслом. Напротив, рассказ чуть ли не взывает к заблудшим людям о нависшей над миром опасности.  История повествует о четырех разных личностей, которые сталкиваются с идентичной проблемой: Бог умер. С первых строк читатель окунается в трагедию небесного царства, где серафимы и херувимы становятся свидетелями черной ямы Ничто. Больше нет Господа.  Тем временем в смертном мире трое обычных очевидцев также обнаруживают изменения в окружающем пространстве. Вначале, научный муж по фамилии Брудж обнаруживает, что звезда Бета созвездия Скорпиона потухла. Тут, на мой взгляд, автор проводит конкретную параллель с Евангелие. В писании говорится, когда родился Иисус Христос в небе зажглась  Вифлеемская звезда, по которой позже нашли свою дорогу волхвы, дабы поприветствовать и поклониться  "царю Иудеев”. Иными словами, со смертью Бога должна погаснуть и звезда.  Вторым свидетелем начала конца стал чувственный и узнаваемый поэт по имени Виктор Ренье. В миг своего припадочного и редкого вдохновения Ренье будто бы падает в бездну пустоты и отчаяния. В тот день поэзия, которая была для мужчины явлением божественным исчезает. Последним из людей, кто узрел зарождение торжества Ничто был преклонного возраста любитель книг, Томас Грэхем. Желание прочитать отрывок из своей любимой литературы, (выдвину предположение, что это детище Ницше “Так говорил Заратустра”), обернулось случайным прозрением о том, что Бог умер. Теперь Его нет.  Последним из мною перечисленных избранных является херувим Азазиил. Хотя, заключительную позицию он занимает лишь в моем порядке. На деле, Кржижановский ставит его первым под удар осознания приближающегося Ничто.  Между тем, я выделю херувима ключевой фигурой этого текста. По мере прочтения рассказа меня смутил разговор между собранием скорбящих серафимов с Азазиилом. Херувим в отличие от всех остальных не только не страшился черной бездны, начавшей охватывать все Небеса, но и на всякие предупреждения серафимов о его возможной кончине ответил: "Как может погубить погибший?”. Бесспорно, я не отвергаю ту мысль, что мой разум, поглощенный столь запутанной и нетривиальной работой занял позицию произвольной мнительности, однако не могу себя заставить не замечать скрытую насмешку в словах бессмертного существа. Возможно мне даже удастся убедить Вас, господа, согласиться с моим умозаключением, когда всем станет известно, что херувим Азазиил имеет в своем распоряжении несколько разнообразных имен. К примеру, Сатана. Теперь удалось ли мне посеять и в Вас зерно сомнения касательно его скорби и слез? Кроме того, если замысел Кржижановского состоял именно в этом, то я спокойно предположу, что Азазиил и является тем самым Ничто. Ангел, убивший Бога.   Но Азазиил не был изначально сильнее Бога. Ведь, как и все остальное, херувим является просто точно таким же созданием Господнем и не в состоянии превзойти творца своего. Просто, Азазиил, знавший, что никогда не одолеет Его в бою, решил заставить  Бога исчезнуть при содействии людей.  Склонил сыновей и дочерей убить своего Небесного Отца.  Таким образом через несколько лет погасли все звезды, забылись стихи, а те оставшиеся крупицы человечества, что все еще  лелеяли божественную веру в душе были выставлены как “захваченные эпидемией morbus religiosa”, высмеяны превышающим стадом и отправлены на принудительное лечение.  Для полного триумфа Ничто над Всем не хватало лишь последнего, заключительного акта. В итоге, человечество от него и не спаслось. Слуги Азазииля больше не могли скрывать от глупых людей истины поэтому без всякого милосердия разбили на множество осколков ложную сказку. Люди вновь обрели зрение и стали походить на только вылупившихся цыплят. Орущих и плачущих. Вновь начались возводиться мраморные и позолоченные храмы. Появились новые фальшивые пророки, что несли Слово Божье. Миллионы губ со всех уголков мира шептали днями и ночами "Dei Gratia”, молили о прощении и клялись в верности.  Иуда захотел вновь стать Иоанном.  Безуспешно.  Истинная вера была давно мертва.