Я свободен

Что я могу сказать? Да толком ничего. Люди сами выкопали себе могилу—бегущие за властью и деньгами, развязали войны таких масштабов, что ни одна, даже самая высокая цивилизация, вряд ли бы разгребла всю эту грязюку и за сотни веков, потом закончили ее и отравили Купер-9 немыслимым вирусом, пугающим и непобедимым. Ото всюду льётся кровь, отовсюду слышны взрывы и чьи-то стоны. Постоянная нужда в физической силе истощает, хуже любого голода, а жизни отчаявшихся людей полны страданий и усталости. Дабы не марать себе руки, ещё сильнее сделали разрыв между людьми «высшего общества», богатеев и влиятельных персон, и таких вот жалких и ничтожных «человечишек». До полноты картины, наверное, не хватало только крепостного права, но, если бы не одно «но», и до того бы дошло. В общем, нас, работяг, эксплуатировали ради незамерзайки, как только хотели, а мы, собственно, и не было против... Жили и жили, паша ежедневно, как мулы, а за это были под защитой и с постоянным доступом к вакцинам и лекарствам. Зато недолго—Обычный человек банально не справится ни с этой лошадиной дозой физического труда, который был положен нам под выполнение, ни не свихнется на той бесконечной, нескончаемой войне, о кровавых историях с которой можно только догадываться, ибо и поведать некому... Вот учёные побогаче и решили эту проблему—решили вывести «сверхлюдей», этакое биологическое оружие. Сильные и выносливые, «сверхлюди» должны были быть почти роботами, готовыми исполнять любые самые мерзкие приказы, но всё пошло в полнейший зад—взлетела какая-то лаборатория, и теперь зона, к ней близлежащая, этакий Чернобыль—зона отчуждения. И что же? Эвакуация жителей? Спасение жизней? Ха! Все ресурсы уходят на победу над вирусами, куда уж тут думать о простых работягах?! И теперь по территориям нашим разгуливают ещё три отвратительных выродка учёных—хищники-убийцы, первые получившиеся «сверхлюди», обученные убивать. Мы называем их «Демонтажниками» и их цель—перебить каждого из нас, каждого якобы заражённого... Девушка с силой топнула ногой и по классу эхом разлетелся глухой звук ударившейся подошвы ботинка о металлический пол. Её тёмные брови сползли к переносице и девушка, резко дернувшись, ткнула в криво растянутый на доске плакат. —И что же всё это время делали мы и наши предки?! Мы прячемся за тремя убогими дверьми, вместо того, чтобы дать бой и показать, что мы достойны жизни!!! -прокричала она, срываясь на хрипотцу. Кто-то в классе даже сжал голову, в попытке закрыть уши и спастись от безжалостных криков, однако это мало спасало. Девушка мгновенно замолчала и расплылась в ухмылке, не предвещающей вообще ничего хорошего. —И поэтому темой моего проекта становится... - она попятилась, протягивая руки куда-то за косой плакат: — Становится этот улетно крутой, греб вашу пополам, рельсотрон!!! - Класс вздрогнул, а по рядам пронёсся дружный «Ох», когда девушка в длинном чёрном худи вдруг извернулась, подкидывая вверх странный, не понятный предмет, напоминающий какое-то неизвестное никому огнестрельное оружие. Странноватая ученица без заминки поймала свою «прелесть», наводя прицел на класс и зашлась безумным смехом. —Ха, выкусили?! Вы думаете, он не работает?! - на этом моменте девушка вдруг замолчала, на мгновение смутившись, но достаточно быстро поборола эту секундную заминку: —Да, но вообще-то будет работать!!! И эта маленькая штучка способна... —Прекрасно, Узи, - перебил девушку, полностью утонувшую в своих бьющих ключом эмоциях, преподаватель и устало потер переносицу двумя пальцами: —Это всё хорошо, но на дом была задана задача про арбузы, Он уже не злился, только вымученно вздыхал—подобные выстебки у этой ученицы не были редкостью... Узи Дверченко, дочь Хана Дверченко, в узких кругах—дверное наказание. Она всегда отличалась от других, без конца бунтовала, её ход мыслей уходил в какие-то невиданные дебри, когда все вокруг просто писали диктанты. Девушка даже одевалась с вызовом, с отличием—длинная мешковатая зипка с мехом на подоле, с большим рисунком перечеркнутой батарейки на груди, из под неё небрежно торчащая фиолетовая футболка, чёрные штаны-парашюты. Да даже банальной безопасностью Узи всегда пренебрегала—одним из правил бункера было ношение на голове защитной каски, дабы защититься от возможных опавших камушков и другой ерунды(все-таки подземный город, мало ли что может произойти?). Узи же было всё равно. Она упëрто носила на голове полосатую шапку с помпоном. Нередки были стычки и с другими учениками—например, с дочкой преподавателя, Лиззи. Она всегда ходила со свитой, красивая фигуристая девушка явно недолюбливала странноватую одноклассницу, и никогда не упускала возможности напомнить ей о том, какого она мнения о её способе самовыражения. Свита Лиззи постоянно менялась, но с ней всегда молчаливой стеной стояла высокая бледная девушка с густой чёрной косой—Долл, её лучшая подруга. Она не вмешивалась, но всегда молчаливо поддакивала, не желая понять Узи. Про парней и говорить было нечего—Узи обходила их по большому кругу через старое крыло школы. Чудачка, на которую не обращают внимания и косо посматривают, если описывать короче. Изгой, чье имя, порой, и вовсе забывают. Хотя конкретно в эту секунду все взгляды принадлежали только ей... —Эй, а он должен быть такого цвета?.. - неловко пролепетал кто-то из самых глубин класса, заставляя девушку, хмурую и насупившуюся от того, что её внутренний гений не был оценён по достоинству, опустить непривычного цвета фиолетовые глаза и в панике зажмуриться, откидывая своё же изобретение куда-то подальше... Собственно, это всё, что девушка успела сделать, как мощный взрыв вынес дверь кабинета, вбив её глубоко в противоположную стену кабинета напротив... *** Занятия одиннадцатого «Б» класса были отменены из-за интересного инцидента, а его виновница сейчас сидела, понуро клюя носом, и прижимала мешочек со льдом к повреждённой части лица, которая дополнительно была замотана бинтом—при взрыве часть корпуса отлетела и со свистом вписалась в лицо девушки. Узи стиснула зубы и вздохнула, с отчаянием и омерзением осознавая, что оплошала и опозорилась. Не то, чтобы последнее было редкостью... Но сколько бы раз Узи не представала посмешищем в понимании её спокойных сожителей, каждый раз неудача приносила неимоверную боль, как будто в спину, между рёбер вставляли длинное лезвие и прокручивали его сначала по часовой стрелке, а после против, и так, пока скважина не станет идеально круглой. И сейчас девушка в отчаянии стиснула свободной рукой копну своих окрашенных в фиолетовый волос, не моргая уставившись в пол. Её рельсотрон в порядке, хозяйка выгребла его части из кабинета и собрала воедино, благо, повреждения оказались не такими уж и большими. Вот только толку теперь? Всерьёз её проект всё равно никто не поставил, и теперь уже навряд ли поставят. Девушка облокотилась на стену и только сейчас заметила на себе чужой пытливый взгляд, заставивший её дёрнуться, выронить мешочек со льдом и вскрикнуть от неожиданности, совершенно растеряв всякие меланхоличные мысли. Тэд, её одноклассник, высокий качок и любимчик девушек, сейчас буравил зелёными глазами дырку в виске Узи, что заставило её поежиться. —Тэд, чтоб тебя!... -буркнула она, парень поднял с пола упавший мешочек и отдал обратно. —Знатно же тебя покорежило, - беззлобно усмехнулся он, вновь перекочевав на стул рядом: —Хотя, Узи, твои бинты ничего так, Тэд расплылся в миролюбивой улыбке, а Узи тут же почувствовала себя неловко, её щеки запылали, а в помещении стало душно. Не сказать, чтобы Тэд был кем-то особенным для неё, просто внезапная похвала сильно выбивала из колеи... Ещё и столь странная, и, должно быть даже, незаслуженная. —Э... Что ты вообще сейчас сморозил?... - потягивая гласные пробормотала девушка, сжимая в руке лёд, будто бы ища в нём хоть какую-то возможность избавиться от непонятного наката смущения: —Это... Это мерзко!.. - Тэд пожал плечами, ничего не ответив и Узи, отвернувшись, чтобы не видеть его лица, теперь уже обратилась сама, прекрасно осознавая, что хотя бы из вежливости стоило бы поддержать диалог. Узи не придерживалась правил этикета в своей жизни, но сейчас момент ощущался как-то иначе. Более личным, что ли? —А у тебя-то что?! - рыкнула из-за плеча девушка: —Переизбыток тестостерона?! —А такое бывает?! - в шоке распахнул глаза парень, а его челюсть медленно отползла вниз. Однако, столь комичный вид держался не долго—Тэд вновь подобрался, усевшись на этот раз на стуле, как на собственном троне, и изрёк: —Круть! Снова воцарилась неловкая тишина и задача прерывать её снова тяжёлой гантелей упала на плечи и без того склонной к социофобии девушке. —Почему ты вообще знаешь моё имя?- раздражённо пробурчала она, все-таки разворачиваясь к собеседнику полубоком. Тот снял со стены газету и помахал ей, как веером, перед собой: —Ну, не могу позволить себе не знать дочку Хана Дверченко! - горделиво заявил он. Газета была не самой новой, но, тем не менее, её хватило для подкашивания остатков нервной системы Узи—на первой же странице, чуть ли не на весь лист красовалась фотография узковатого в плечах высокого мужчины с густыми чёрными усами и синей каской на лысой голове. Он стоял, будто ощущая себя героем, занося над своей головой большой гаечный ключ. Глаза мужчины светились гордостью за себя, и это так... Раздражало! Узи стиснула зубы. Хан Дверченко, её родной отец, был лидером всего их поселения—он и создал его, в своё время уведя выживших людей под землю и спрятав их за огромными дверями от страшного наружного мира и извергов-демонтажников. Хан был идеалом—сильный, смелый, умный, еще и относительно красивый для своих лет... И лишь Узи никогда не разделяла восторга от упоминания этого человека, наоборот—её сердце сжималось в болезненный комок, и даже сейчас она горько хмыкнула, невольно завороженная героическим фото папы. —Ага, проблемы с отцом, круто, спасибо, - Кажется, её слова смутили Теда, и он быстро засунул газету на её законное место, дергая губой и немного нервно покашливая. —Чтож, эм... Та штука, о которой ты говорила на уроке... - парень замялся, просто молча указывая на предмет рядом с одноклассницей, не решаясь повторить его название—для Тэда это был изначально проигранный бой, слишком много букв для его кудрявой белобрысой головы. —Мой улетно крутой рельсотрон? - мгновенно оживилась Узи, ловко схватив его и, как в красивых боевиках, подкинув и безошибочно поймав. —Ага-а... Впечатляет, - неуверенно улыбнулся Тэд, выставляя большой палец кверху в жесте «класс»: —Но разве твой отец не делает улетно крутые двери, чтобы нам не приходилось заниматься всей этой... Определённо опасной чепухой? Девушка вновь нахмурилась, а её плечи вздрогнули, как будто её ударили. Кажется, на затылке ученицы даже зашевелились волосы. Тэд почувствовал, что сморозил полнейшую ерунду, которая явно оказалась ударом ниже пояса, но одноклассница не дала даже коснуться своего плеча, грубо хлопнув неудавшегося собеседника по протянутой руке. —Да катились бы вы все!.. А-а-агрх!!! - разъярённо рявкнула Узи, на ходу хватая рельсотрон и с громким топотом скрываясь в коридоре: —Прячьтесь за своими тупыми дверьми дальше, живите, как затравленные крысëныши, мне всё равно!!! Белобрысый парень неловко почесал затылок. Н-да, кажется, он всё испортил... Единственное—голова Узи вдруг вновь показалась в проходе, уже менее скривленная в гримасе откровенной ярости, но всё также напряжённая. —И, это... Выкуси! Я не злюсь на тебя! У меня просто, э... Гормоны! - рявкнула девушка что-то, что явно просто первым пришло в голову, вероятно, не желая терять хоть какое-то лицо в глазах первого заговорившего с ней на равных одноклассника. Узи злобно топала по коридору, успокаивая себя мерными ударами собственной подошвы о металлический пол. Этот звенящий звук будто бы раскладывал всё по полочкам, помогал вздохнуть полной грудью, отвлечься от этих жалких, трусливых работяжек, которых устраивает быть в обществе в роли жертвы... «Довольно прятаться в лопухи.»—хмуро подумала про себя девушка: «—Если им так хочется жить в страхе, что однажды эти выродки придут по их души—пожалуйста! А я так жить не собираюсь...». Однако долго воинственный настрой не продержался—быстро сменился на упадок сил. А ведь действительно, её рельсотрон не работал... Вернее, в теории мог, но на практике ему недоставало очень важной детали, как раз таки и дающей форму залпу, не позволяя оружию, как сегодня на уроке, безумно взорваться вместо нормального выстрела. Узи не знала название этой детали, мысленно звала её «этой хреновнëй», но прекрасно представляла себе, как это выглядит. И однажды даже углядела вживую... И потому в её голове созрел план. *** Три часа ночи, и в наушниках девушки тихо звенит мелодия будильника. Многого не надо—её хватает, чтобы Узи, тряхнув спутанными фиолетовыми волосами, на лету нацепила на плечо своё оружие и выскользнула из комнаты, как действительная змея. Разве что, возле комнаты отца пришлось поосторожничать—нарваться на папу сейчас значило провалить весь свой план, но ключ-карта была необходима. А на проигрыш сейчас Узи не рассчитывала—её переполняла решимость, бившая ключом, а под пятки хлестала ярость и злость на всех вокруг. И желание наконец-то доказать, что она тоже достойна. Девушка почувствовала, как дрогнула её рука, и нервно заправила выбивающиеся волосы под шапку. С чего бы у неё эта паника? Она давно всё решила. Но все-таки мысли не отпускало само осознание опасности, возможности пострадать. Узи чувствовала себя жалким травоядным животным, который боится высунуться из своей норы, и это жутко бесило её. Она крепче сжала в руках рельсотрон, от которого исходила металлическая прохлада, и, сжав всю свою волю в кулак, стянула карту из кармана отцовской куртки и выбралась из дома. На удивление, дорога до дверей далась Узи легко, ничто не мешало её побегу. И не помешало бы, если, не открыв первую дверь, она не влетела лбом прямо в отцовскую грудь. Глаза Узи в панике распахнулись—отец вопросительно изогнул бровь, сложив руки на груди. —И куда это ты собралась, юная леди? - хмуро спросил он, заставляя длинную волну морщин на лбу дернуться. Узи сделала шаг назад, но дверь за её спиной закрылась, отрезая пути побега от разговора, и девушка, как ни в чем не бывало, сложила руки за спиной и растянулась в самой миловидной улыбке, на которую только была способна. —А... Ну... Я хотела сбежать на свиданку с парнем, который у меня, конечно же, есть? - Черные густые усы Хана дернулись и он глухо рассмеялся. —Ещё попытка, - вздохнул он, но теперь было точно заметно, что он не злился—суровую фигуру с потрохами выдавали блестящие добрые глаза. Узи глухо прорычала, и почесала затылок. —Ладно... Подловил! - мгновенно включила все свои актёрские навыки девушка, и, щёлкнув пальцами, затяжно пролепетала: —Это... Для школьного проекта! Помнишь, я говорила? Я подумала... Зачем мне этот уле-АКХЕ... - Узи запнулась. Язык не поворачивался обозвать своё детище, но этого требовала ситуация:—Зачем мне этот т-тупой рельсотрон... Я же могу написать про улетно-крутые двери моего отца! Кто знает, может, я даже соберу похожую, только поменьше? Узи чувствовала, как по её затылку ползут крупицы пота. Надо было гнуть своё дальше. —И вообще. Я хочу вступить в ряды обороны и защиты! - уже более уверенно начала девушка, хотя под рёбрами покалывало от напряжения. Судя по насмешливому лицу отца, он не знает, верить ли ей, но он, как ни странно, вдруг наклонился и мягко обнял дочь. Такого расклада Узи точно не ожидала. Она вздрогнула, попыталась отодвинуться, но вдруг, странно даже для себя, застыла и осторожно положила руки на отцовскую спину. Обнимать его было странно и как-то непривычно... Но в эту секунду душа Узи ухнула вниз, в пятки, и она ощутила себя откровенно несчастной. Это то самое, чего ей всё это время не хватало?.. Ох, сейчас Узи вспомнила всё. Каждый вечер, когда она не дожидалась Хана дома, каждый разговор, который сводился к учёбе за неумением разговаривать о чём-то личном у обоих дронов. Сердце болезненно сжималось, но при этом именно сейчас было в таком мучительном покое, что это мгновение хотелось растянуть на вечность. Кажется, девушка уже готова была расплакаться, бросить всё и просто утонуть в тепле объятий родителя, как вдруг снова стало холодно. Хан дёрнулся в сторону и расхохотался, а Узи не понимающе сжала рукава своей зип-худи. Отец радостно обернулся, как будто окрылённый, и лёгким движением руки открыл дверь. —Ребята, моя дочь заинтересовалась дверями! - чуть ли не пропел он, и в ответ получил бурные рукоплескания от группы других рабочих. Узи вдруг передёрнуло, а потом вывернуло изнутри—он проверял её на ложь. Так жестоко и так больно, заставляя её показать свою жалкую внутреннюю натуру, зная, что та не обманет. Девушка ещё сильнее впилась ногтями в ткань одежды—теперь она возненавидела своё окружение ещё больше, а значит, и уверенность в правильности своих действий мгновенно скаканула вверх. А будет ли искренне оплакивать её кто-нибудь, если она не вернётся? Хан остановил дочь у последней двери и даже, кажется, смахнул скупую слезу со щеки. —Узи! - вдруг начал он и девушку передёрнуло: Неужели догадался?! Она медленно обернулась, прокручиваясь на носках ботинок, и мягко улыбнулась, по-щенячьи доверчиво заглядывая в отцовские глаза. В них светились тысячи непонятных Узи чувств—да уж, из Хана был плохой актёр. В конце концов, он просто покачал головой и заслонил широкой рукой глаза. —Нет. Ничего. Будь осторожна, - вздохнул он, и Узи, выкинув неуверенный жест двумя пальцами от виска на прощание, скрылась за металлической дверью, в шоке ощущая, как тело покрывается всё новыми и новыми мурашками, явно не от холода. Узи подняла голову вверх, разглядывая обстановку и проваливаясь на мгновение в тихий омут далёких, сияющих звёзд. Над ней была лишь тишина и едва ли мешающий свист ветра. Так пугающе, и так прекрасно тихо. Надо было двигаться дальше.