Две фуражки 2

Кому-то лужайка, а кому-то хорошая жизнь. Хорошую жизнь понимает каждый по-своему: кто-то видит в этом богатство, а кто-то видит в этом семью, искреннюю любовь в глазах. Любовь на войне не запретна, очень опасна она в таких условиях, не знаешь, кто и когда воткнет тебе нож в спину. Кто-то - шпион со стажем, а кто-то - бывший генерал-лейтенант со своим бывшим отрядом. КВ-2 , как и все, хотел окончания войны и сладкой жизни. Ему посчастливилось быть в рядах КВ-6, после захвата известного всем генерала стало скудно, война и голод заставляют всех впадать в отчаяние и не верить ни во что. В душе кто-то еще колебался, что маршал КВ-6 ещё жив. Генерал не думал о том, что его спасут или что-то в этом роде. Левиафан просил его сказать самое важное, это самое важное он ему не сказал, крикнул с болью в голосе после отдышки: „Хорошо, убей меня!” КВ-2 не хочет думать о плохом, о том, как бы всё повернулось, не случившись этого или того события, действия. Война закончилась, нацистов всех разогнали из их земель и некоторые сбились в кучки для невидимого сопротивления. Почему невидимого? Да потому что Гитлера-то нет, главный пример подражания умер, осталось выбирать кого-то другого не ради иконы, а выбирать для командования. Их диктатура начинается с „Гитлер хороший, арийская кровь хороша, а все плохие” до „надо всех убивать и калечить". И ведь никто не был готов к такому, на западе никто не был застрахован от такого. СССР подписывал договор о разделении Польши и мире с Германией, это не помогло и их подло предали. С начала войны больше всего пострадала советская авиация, всех пришлось перекидывать чуть подальше от границы. Ещё всё насолил Левиафан, увидел хороший момент, как с куста придумал всякие истории и мнение, что нацисты и демоны - лучшие друзья и весь мир надо захватить. А потом японцы потянулись ко всей заварухе, тоже хотели себе место под солнцем занять. Советским пришлось разгребать это всё. Обстрелы и вылазки фанатиков Гитлера контролировали солдаты Красной Армии, обычный народ пришел в свой темп, первым осталось добивать нацистов с их вспышками агрессии. Заводы и другую промышленность тщательно охраняли, под приказом КВ-6 ничего не осталось под надзором. После того признания, КВ-2 больше доверился КВ-6. Впрочем, генерал наедине обращался с ним как с чем-то бесценным. Родина-мать у них одна, как и любовный фронт. Вообще, с вопросом „Как у тебя на любовном фронте?” задавали только молодым девушкам, исключения, конечно, были. КВ-2 от такого вопроса смущался и отнекивался службой важной, все потом сразу понимали серьёзность его работы и отставали. КВ-6 некому было говорить о таком, или чисто из-за уважения никто его не дёргал по этому поводу. Но что поменялось? Скорее, жизнь КВ-2, когда КВ-6 всё ему сказал. Между прочим, генерал старался уделять своему подчинённому больше времени как на личные разговоры, так и встречи. Назвать полноценной семьёй их трудно, КВ-2 ещё сомневается в своём выборе и то, куда его забрело. КВ-6 старается сделать всё возможное, чтобы его майор не сомневался в его надёжности. Это их отношения, до сей поры не разглашённые никому. Народ не должен знать о том, что генерал-маршал нагуливается с майором КВ-2. 31 декабря, 1946 год. До курантов. Пусть война и осталась позади и надо отстраивать инфраструктуру, праздновать тоже надо по расписанию. У КВ-2 было новогоднее настроение, он по большей части общался со знакомыми, что не скажешь о КВ-6, запершийся в своём кабинете от всех. Майор сам не лез к нему, генералу, может быть, надо сил для дальнейшего праздника. КВ-6 вообще не привык к такой обычной жизни, всё вернулось на круги своя, приходилось прятаться в своих хоромах. Никто не приходил к нему, чтобы лишний раз сковородкой по голове не получить. Уже под десять часов вечера все работники при Красном Кремле собрались вместе, Новый Год собирались встречать все вместе, на службе. Кто-то слинял к своей семье. Шведский стол накрыт, все в ожидании не то чтобы чудеса, а мирного неба над головой. В этот особенный день можно и помечтать о хорошем и надеяться только на него. Здесь все свои, никто никого себя выше не ставит, здесь никто на статус не смотрит. Шум и гам слились в единой симфонии, КВ-2 чувствовал себя рыбой в воде. Он коммуникабельный, ему легко найти общий язык что с ребёнком, что с важным чином. После всего приготовления явился из ниоткуда генерал, вид у него был таким, будто он уже где-то нашёл спиртное и напился. Сдаваться КВ-6 не собирался, не выдавать же себя, а то, мало ли, за МС-1 посчитают. Уж он по рассказам знает, как тот залпом выпивал рюмку спиртного. По сравнению с ним, генерал не настолько пьянчуга, даже если и в выпьет, остается при уме-разуме. Под бой колоколов все подняли бокалы с игристым шампанским, их цоканье терялось в возгласах, громким говором. Все были достаточно радостными, если не подобрать слово „счастливыми”. КВ-2 уже не помнит всей этой заварухи, помнит лишь самое ужасное от той ночи. Он помнит, как отошел от шумной компании в сторону, а его хвать за шкирку в сторону повели. КВ-2 осёкся, он открыл рот, чтобы сказать вселяющие страх слова обидчику, было уже поздно. Его завели не пойми куда, в какое-то небольшое помещение с кроватью и тумбочкой. Обидчиком был КВ-6. Зверские глаза, руки по бокам сжаты в кулаки, он не в себе и контролировать себя не может. От него несет водкой, смрад крепкого алкоголя наполнил комнату. Остолбеневший КВ-2 смотрит на него округленными глазами от удивления, больше чем от страха. —Отпусти меня, - просит майор с проблеском надежды в глазах, генерал холодно хмыкает и надвигается ближе. Что ж, придётся принять удар таким, каким он есть. КВ-2 пытается не идти к углу, замахнувшуюся на него руку генерала он ловко перехватил, сжав пальцами его запястье. Генерал зашипел, под водкой он не понимает простого, о контроле силы его руки речи быть не может. Майор пытался защитить себя, он и сделал, что подлил масла в огонь. Рука генерала обхватила шею КВ-2, майор, кряхтя, под действием напористости генерала, упал спиной на кровать. КВ-2 тоже напился, не так сильно и критично, как КВ-6. Ему хорошее от плохого отличить легко, только защитить себя он попросту не может: конечности ослабели, в виски бьёт кипящая кровь и мешает мыслить. Он присел на кровати, стал отползать от генерала, попутно ища выходы из этой ситуации. Ничего под рукой не нашлось, пистолета тоже, туда пускали без него в мерах безопасности. Сколько же ему такая обязательность обошлась... Он обещал ему золотые горы, обещал ему, а не дворовой кошке. Обещал, что будет любить и лелеять, получил он только пощёчину по щеке и приказ не вырываться. КВ-2 не хочет ныть и просить остановиться, для него это будет чем-то непостижимым. Он солдат, не продажная проститутка, однако КВ-6 считает его таковым сейчас. Майор думает, что его спутали с женщиной специально, на душе становится обидно. С него снимают одежду, КВ-2 слушается поставленного приказа, чутьё ему подсказывает, что это будет очень больно. Чутьё не ошиблось; КВ-2 лицом прижали в подушку, придерживая его шею. Он был абсолютно оголенным, осталось снять с него низ. КВ-6 не спросил, можно ли, нельзя, он сдёрнул с него штаны и нижнее бельё вместе. Пальцы майора вжались в подушку, характерный звук бляшки ремня распространился по комнате сплошным льдом страха. КВ-2 не подготовлен к дальнейшей процедуре, это едва ли можно назвать процедурой. Мощный толчок привёл в сознание майора, дугой с громким стоном он показал, насколько внутри него всё сжимается и неприятно. А КВ-6 только нравится это, нравится чувствовать себя внутри кого-то и без раздумий вбиваться в тело под ним. Спирт сделал своё жестокое дело, КВ-2, как бы ни хотел показать свою слабость, стонал от каждого движения в нём. Он не хотел, не хотел даже задумываться, что с ним когда-нибудь произойдёт это. Сзади до боли в челюсти намертво прижимают шею, кровать скрипит и легко поддается КВ-6. Майор прерывисто выдыхает в подушку, вспоминает теплый, весенний май. Тогда он думал, что с КВ-6 он будет жить как в сказке. Мама ему говорила, что иногда сказка становится мечтой. Не такую сказку он хотел и не такой исход. Генерал ускоряется и не заботится о дальнейших последствиях, особенно для КВ-2. Честно, для майора лучше была бы та же пытка электрошокером, чем изнасилование, тем более не от очередного фрица, а от любимого человека, если его можно назвать таковым. Он наладил с ним контакт, а им воспользовались и выкинули. Позор. На глаза накатываются слёзы, КВ-2 издаёт только хрипы. Просить остановиться всё равно бесполезно, какой толк даст от жалких слов? Он не может позволить себе такое, лучше вытерпеть всё. Горячие слёзы капнули на подушку, всхлип послышался со стороны КВ-2, сил не хватало уже ни на что. Между тем, тёмная кровь капнула на белую простынь. Мокро, больно, грязно. В бешеном темпе похоти КВ-2 плакал, плакал больше от предательства, чем от разрывающихся стенок внутри него. Для него нет ничего страшнее, чем предательство. Всё поплыло перед влажными глазами, он закрыл их и уткнулся в подушку с горем пополам. Больше он ничего не видел и не слышал к его счастью. 14 января, 14:08 КВ-2 перестал общаться с генералом. С его-то работой сделать это насовсем невозможно, зато он перестал ходить к нему в кабинет. КВ-6 сам его больше не вызывает, ну и хорошо, ему только всласть. Ему больше некому было выговориться насчёт бесчеловечного поступка генерала-маршала, потому он обратился к помощи своего давнего друга - ИС-7 (Василия Л.) Он ужаснулся от истории друга (КВ-2 не сказал ему, что до этого у них были отношения, только хорошая дружба) и промолвил, что сам никогда бы не поверил в это. ИС сказал, что генерал был пьяным, и если он не наводит контакт, значит, ему самому стыдно. —Может, он просто поматросил меня и бросил? - горечь от сигареты осталась на языке, КВ-2 хотелось задохнуться в этом смрадном дыму. Вспомнил сразу КВ-6, он любил курить табак только из трубки. ИС-7 нервно усмехнулся. —Ты так думаешь? - задал встречный вопрос совет. - он сам опирается на всех и не бросает своих товарищей в беде. —Это на работе и на войне он такой. —Брось, поговори с ним. - ИС подбадривающе похлопал его по плечу. - не оставляй дело незаконченным. —Я постараюсь... 14 января, 22:27 Ещё одну компанию немцев вычислили очень не вовремя для КВ-2, он вызвался пойти туда главнокомандующим. Только уже под светящейся луной-фонариком он вспомнил, что так и не завёл разговор с КВ-6. Очень зря. Выстрелы гремели над головой, оставшиеся в живых солдаты Третьего Рейха не собирались подчиняться победителям в этой войне. Их было достаточно много для небольшого отряда, с чем майор привык сталкиваться. Подмога пришла сразу по вызову, к обстреленному заводу, его собирались начинать ремонтировать, но из-за контроля нацистов в нём, ремонт постоянно переносили. КВ-2 вырвался вперёд, своим фирменным пистолетом с конвейера он убил на бегу двух солдат. За ним крались остальные, советы практически взяли завод, они вытеснили врагов назад, на улицу. Добивать тварей надо было, по непроходимым сугробам, в минус двадцать пять и под черным небом, усыпанным мелкими крупицами, прозванными звёздами. Майор спрятался за толщей белоснежного сверкающего снега, быстро перезарядил пистолет и только выглянул из-за него, как его уже поджидали. Пуля всадилась ему в грудь, где-то около печени. Пистолет выпал из руки, он обратно спрятался за горой снега, спохватившись за проделанную дырку в нём. Снял перчатку, холодный воздух прожёг его ладонь насквозь, посмотрел на дыру. Точно, кровь. КВ-2 медленно съехался до снега под ним, облокотившись головой на гору. Нет, не время умирать, он должен сделать хорошее дело перед своей смертью. Майор потянулся за пистолетом трясущейся рукой, выглянул из своего укрытия и выстрелил в попавшегося ему на глаза немца. За ним послышались быстрые шаги, кто-то очень спешил, старался не попадаться на глаза врагам. КВ-2 неожиданно развернули всем телом, выхватили из рук пистолет. Перед майором присел на колено генерал КВ-6, его лицо выглядело обеспокоенным, он себе места не находил. —Прости, прости меня... - шептал одну и ту же молитву генерал, КВ-2 не знал, что делать: обижаться или радоваться его прибытию. КВ-6 заметил пятно на одежде майора, он ещё больше взволновался. —Побудь со мной в мои последние минуты жизни. - КВ-2 больше и не просил ни о чём, кроме как последний раз попрощаться с генералом. Он слабо дышал, состояние у него было тяжёлое с непрекращающимся кровотечением. - я прощаю тебя за ту ночь, какой бы бурной и больной она ни была. —Спасибо. - тепло разлилось по глазам КВ-6, приятно слышать то, как тебя прощают. - я буду знать, что ты принимаешь эту ношу на себе. Я тогда слишком сильно перепил и не мыслил хорошо. КВ-6 перевалил голову КВ-2 на своё плечо, придерживая его за талию. Майор не просил скорой помощи и не пытался как-то забинтовать себя. Генерал хотел помочь, но ему сказали ничего не делать, из-за этого ему казалось, что он что-то не то сделал. Под одеждой КВ-2 в его руках чувствовалось, каким он был горячим: это он отдавал последнее тепло, прежде чем покинуть этот мир. —Ты любил меня? - напоследок спросил генерал у КВ-2. Тот глухо засмеялся, изо рта полилась кровь и он перестал смеяться. Рядом с ними разворачивается история, битва, а они сидят и разговаривают по душам. —Любил. И сейчас люблю. —Я не хочу, чтобы ты умирал. —Смирись, нам всё равно не быть вместе. И... Не плачь, в этом нет необходимости. КВ-6 не смахнул слёзы, рядом с ним ему было проще выражать свои настоящие эмоции. За каменным сердцем есть чувственная душа со своими страхами и переживаниями. Он не собирался отпускать его из своих рук, он стал означать для него всё. Это не дорама и драма, что-то на уровне любви и горечи. —Будешь скучать по мне? - КВ-2 сжал и разжал в руках ворот генерала. —Может, тебе действительно надо полечиться? - майор отрицательно помотал головой, мол, слишком поздно метаться. Снег мелкими снежинками кружился над ними, КВ-2 окончательно обмяк в его руках, словно тряпичная кукла. В остекленевшие и бесчувственные глаза КВ-6 еще какое-то время смотрел, взрывы не приводили его в чувства. У майора была депрессия после всего, он устал биться как птица в клетке в этом шумном городе-Москве. —Я буду скучать по тебе. Спи крепко. Если обдумать подробнее эту гипотезу, Посерьёзней впариться в ситуацию, То, помимо миров, повторенных полностью, Есть и такие, что могут чем-то отличаться. Получается, что где-то на затворках созвездий, Есть и такие версии нашего мира, Где мы с тобой либо уже не вместе, Либо изначально прошли друг друга мимо.