Ты мой адреналин

— Что ж, похоже твоей карьере пиздец — говорит Хуа Чэн, листая заключение врача, — во всяком случае на ближайшие пару лет. Хуа Чэн не подбирает формулировки, не пытается смягчить горькую пилюлю. Режет прямо по живому без анестезии. — Через пару лет возвращаться уже не будет смысла, — Му Цин таращится в окно, выходящее во двор больничного городка, только чтобы не смотреть на Хуа Чэна. Раньше гонцов, приносящих плохие вести, убивали, но Му Цин, конечно, же не может так сделать со спонсором его гоночной команды. Бывшей команды. Кто виноват, что Му Цин вылетел с трека, врезавшись в ограждение, разбил машину и весь переломался? Возможно, только сам. Ещё полгода назад Му Цин под именем Сюаньчжень был на вершине славы в мире гонок, беря кубки один за другим, а теперь сидит в одиночестве в своей квартире и пьет, хотя пить ему нельзя. Он больше не может быть гонщиком, больше не может ощутить вкус скорости, всплеск адреналина, текущий по венам. Как найти то, ради чего стоит жить, если все остальное кажется бессмысленным, тусклым и безвкусным. — Му Цин, я нашел тебе работу, — Се Лянь позвонил как нельзя кстати, когда Му Цин гуглил несколько простых способов уйти из жизни, причем так, чтобы ненароком не спасли. — Мгм. — Мой хороший знакомый ищет себе водителя. — Ты издеваешься? — Нет, я думаю, это пойдет тебе на пользу. Вам обоим. Он сам попал в аварию не так давно, и теперь боится садиться за руль. Я порекомендовал ему тебя. У тебя же нет страха вождения? — У меня нет. Что, прям так сразу и предложил? Что если, мы друг другу не понравимся? — Понравитесь. Фэн Синь хороший, я уверен, что вы сработаетесь. Давай собирайся, он ждёт тебя в два часа в ресторане «Феникс». Возможно подобной встряски Му Цину не хватало, чтобы вылезти из болота депрессии. Поругавшись с Се Лянем из-за того, что тот распоряжается его жизнью, пройдя через все этапы принятия, помывшись наконец и приведя себя в порядок, Му Цин отправился на собеседование. Удивление Му Цина чуть не пробило асфальт, когда такси привезло его по адресу. Ресторан «Феникс» находился напротив головного офиса Наньян корп, довольной крупной автостроительной корпорации. Пока Му Цин ехал, он успел погуглить, и теперь хотя бы знал, как выглядит сын главы корпорации и по совместительству какой-то там директор. Му Цин гонял на болидах другого завода, а его бессменный соперник на машинах Наньян Корп. Что ж, теперь бывший конкурент греется в лучах славы, пока Му Цин валяется на помойке. Пора закрыть дверь в прошлую жизнь, а то из неё слишком сильно дует, и начать новую. Быть личным водителем одного из директоров крупной компании, почему бы и да? Всё равно ему деваться больше некуда. Если, конечно, господин Фэн согласится его взять. Тот сидел за столиком ресторана и что-то печатал на ноутбуке. Му Цин поправил волосы, которые привычно завязал в высокий хвост, одернул пиджак, поправил галстук, который он возненавидел, стоило его надеть, но пришлось, чтобы произвести впечатление серьезного человека, а не конченного распиздяя, которым он себя ощущал примерно всегда. — Господин Фэн, — Му Цин подошёл к столику, дождался, когда тот оторвался от чего-то безумно интересного на экране, похожего на статистические графики или биржевые сводки, и посмотрел на него, и продолжил, — я Му Цин, Се Лянь звонил вам насчёт меня. — Да-да, садитесь. Кофе? Му Цин сел напротив и кивнул. — Не откажусь. Фэн Синь вызвал официанта и заказал два кофе. — Се Лянь сказал, вы бывший гонщик. — Да, неудачная авария сломала мне не только ребра, но и всю карьеру. Се Лянь считает, что я в депрессии и что мне надо отвлечься от своих переживаний. Решил, что поработать водителем будет полезно. Да, и почему-то именно на вас, господин Фэн. — В городе вы тоже гоняете? — Нет, конечно, я соблюдаю правила дорожного движения. Я бывший профессиональный гонщик, а не псих. — Хорошо. Фэн Синь внимательно изучает его. Му Цин тоже откровенно пялится на него в ответ. Хорош собой, каштановые волосы в модной стрижке, глаза цвета дорогого коньяка смотрят уверенно, между густых бровей складка. Кожа цвета спелой пшеницы подчеркивает белизну воротничка рубашки. Темно-синий костюм, идеально сидит и демонстрирует ширину плеч. — Испытательный срок две недели, думаю нам удастся понять, сработаемся мы или нет. Можете переехать ко мне в особняк, в дом для прислуги. Надо будет возить меня на работу и домой, а также ездить по поручениям, так что лучше, если вы всегда будете у меня под рукой. — Хорошо, — Му Цин пожал плечами. Ну, ездить туда-сюда по городу вроде не так сложно. С этим он справится. Фэн Синь называет сумму зарплаты, и Му Цин соглашается. Конечно, это не гонорар за выигранную гонку, но тоже неплохо за то, чтобы просто катать шефа по городу. Так Му Цин стал личным водителем. Он переселился в дом для прислуги. На большой особняк в три этажа и сад приходилось не так много обслуживающего персонала, садовник, кухарка, горничная, и теперь ещё и он. Все трое были среднего возраста, и довольно приятны в общении. Му Цин правда сразу им продемонстрировал свою природу махрового интроверта, чтоб не приставали лишний раз с болтовней. Му Цин вставал споразанку, завтракал и вез шефа на работу. Ездил по поручениям, возил кухарку на рынок за продуктами. По вечерам у шефа бывали деловые встречи в ресторанах, откуда Му Цин возил его домой, почти всегда трезвого, и лишь изредка немного выпивши. Фэн Синь как работодатель ему понравился, спокойный, добродушный, пунктуальный, он не заставлял гонять по городу и не накидывал каких-то нереальных задач. Спустя две недели испытательного срока он официально оформил Му Цина своим водителем, жизнь потекла плавно и размеренно. И даже скучно. *** — Что с лицом? — спросил Фэн Синь, сев на заднее сиденье. — А что с ним? — Му Цин посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Лицо как лицо, кирпича просит. — Если у тебя какие-то проблемы, скажи честно. Не обманывай. Не заставляй меня думать, будто у тебя все хорошо. Я вижу, что это не так. Му Цин его реплика застала врасплох. Внимательный какой, надо же. — Это не то, чтобы проблема, но… Му Цин страшно тосковал по скорости. Ему ужасно хотелось погонять хотя бы по ночной трассе вдалеке от оживлённого трафика. И раз уж шеф сам спросил, Му Цин решил быть откровенным. — Я скучаю по своему прошлому гонщика. Мне очень хочется поездить на скорости, больше чем 40 километров в час, как разрешено в городе. — Так это не проблема. Возьми машину из гаража и поезди. Му Цин не поверил своим ушам. — Можно? — переспросил он. — Можно. Но постарайся ничего не разбить. — Из зарплаты вычтете? — Именно. — Спасибо, — выдавил Му Цин. И этим же вечером взял одну из машин и уехал далеко за город. Он с наслаждением посреди ночи носился по пустой трассе туда-сюда, пока в один совсем не прекрасный момент почувствовал головокружение. Он не справился с управлением и почти воткнулся в ограждение. Придя в себя, он понял, почему ему запретили гонять. Он всё ещё был не в порядке. В этот раз он отделался лёгким испугом и мятым бампером. Стоит ли продолжать? — Господин Фэн, я помял бампер. Машина цела, — сразу же покаялся Му Цин, набрав номер шефа. — Ты не пострадал? Куда-то врезался? — В ограждение. Я в порядке, — неуверенно произнес Му Цин, глядя на свои дрожащие пальцы. Видимо, Фэн Синь эту неуверенность почувствовал по голосу. — Вызови эвакуатор и вези машину в сервис. Тебе не стоит сейчас садиться за руль. Приезжай домой и отдохни. — Да, хорошо. Лишившись единственного источника драйва и удовольствия, Му Цин медленно и плавно погружался в тоску. Когда это стало слишком заметно, Фэн Синь позвал его к себе в кабинет. — Что с тобой? — Все нормально. — Я вижу, что ненормально. Не лги мне. От твоего состояния зависит моя жизнь. Что с тобой? Му Цин сел на диван рядом с Фэн Синем. — Адреналин. Он делает меня живым. Гонки были моим источником адреналина. А теперь выброс адреналина может довести меня до обморока. Фэн Синь встаёт и наливает в два стакана виски. — Выпьешь? — А, давай. Давайте, — Му Цин опрокидывает в себя жидкость, опалившую огнем пищевод. Поморщился и отставил стакан, — больше не надо. — Хорошо, — соглашается Фэн Синь, не торопясь, допивает свой виски. Снова садится рядом с Му Цином, голова которого от крепкого алкоголя уже слегка поплыла, и он едва ли замечает, как к его колену прижимается чужая нога. — Значит, тебе не хватает адреналина, — резюмирует Фэн Синь. Он просто сидит рядом и просто смотрит. Му Цину становится жарко, то ли от алкоголя, то ли от чужого пристального взгляда, он расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки, ослабляет гастук-удавку. — Да. — Может быть, есть другие способы решить твою проблему? — Например, спрыгнуть с вышки джампинга? Нет, спасибо, я не настолько не дружу с головой. Я не знаю, что мне могло бы помочь, правда. Му Цин беспомощно смотрит на Фэн Синя. Он не особо любитель откровенничать, но сейчас он чувствует, что если с кем-то не поделится своей проблемой, его просто порвет. Тем более, что виски так идеально лег на язык, развязывая его. — Совсем — совсем не знаешь? Тон голоса Фэн Синя совершенно не меняется, но его пальцы ложатся на плечо Му Цина и медленно скользят к шее, поднимаются выше и гладят линию челюсти. Му Цин шумно сглатывает, чувствуя как учащается пульс. В висках пульсирует. Адреналин щедро выплёскивается в кровь, и Му Цин замирает, пытаясь понять, что происходит. — За то время, что ты на меня работаешь, я успел к тебе привязаться, — отвлеченно говорит Фэн Синь, продолжая поглаживать кончиком большого пальца чужое лицо, а его взгляд прикован к губам Му Цина, — и я хотел бы помочь тебе, если это в моих силах. Его палец скользит дальше, огладив нежную кожу. Му Цин размыкает дрожащие губы, и касается языком скользнувший в рот палец. Поведение Фэн Синя его обескураживает, тот был женат, и за время его работы на него, не дал ни единого повода думать, что он больше, чем натурал. — Господин Фэн, — Му Цин на остатках самоконтроля отклоняется назад, уходя от прикосновений. — Зови меня Фэн Синь, когда мы наедине. — Вы предлагаете добавить к моим должностным обязанностям ещё одну? — Нет. Это не будет обязанностью. Все сугубо добровольно. Ты можешь отказаться. Можешь согласиться. На рабочих отношениях это не отразится. — И вы меня не уволите, если я откажусь? — Нет. Фэн Синь спокоен и невозмутим, в глазах бьётся огонек интереса. — И перестанете предлагать? — Да. То есть сейчас это разовая акция, что ли? Я к тебе привязался, и я хотел бы помочь тебе. Я к тебе… привязался… Однако. Привязался он, надо же. — Предлагать больше не стану, но мое предложение останется в силе, — Фэн Синь чуть улыбается. Мягко. Теплый взгляд глаз цвета дорогого коньяка пьянит не хуже вискаря. Му Цин нервно потеет под его взглядом. Лицо же не выражает ничего, кроме спокойной доброжелательности. Фэн Синь мастерски умеет проводить переговоры. Он производит впечатление внешне мягкого и уступчивого человека, но внутри сидит жёсткий и бескомпромиссный делец. — Я бы хотел каких-то гарантий. — Каких? — с готовностью идёт ему на встречу Фэн Синь. Му Цин сам не знает, каких. Это глупо, требовать какие-то гарантии. Гарантии чего? Что его не уволят, если он не будет ложиться по первому требованию и практиковать какие-то штуки, которые ему не нравятся? — Что ты не будешь меня заставлять делать то, что я не хочу, — ситуация заставляет перейти на ты, и это слово легко ложится на язык, — и не уволишь без выходного пособия, если тебе что-то не понравится. — Разве я давал тебе повод усомниться в моей адекватности? — Фэн Синь даже удивлен. — Мало ли что у вас, больших шишек, на уме, — бурчит Му Цин. Фэн Синь смеётся и встаёт. — Иди спать. Он отворачивается от Му Цина и принимается перекладывать на столе какие-то бумаги, попутно их просматривая. Му Цин сидит с бьющимся в горле сердцем и смотрит на его широкую обтянутую белой рубашкой спину. Он даже дома ходит в рубашке и брюках. Весь такой правильный. Или нет? Му Цин поднимается и делает шаг к столу, приближаясь вплотную. — Фэн Синь, — тихо произносит он, и когда тот оборачивается, решительно подаётся навстречу и прижимается своими губами к чужим. Фэн Синь горячо отвечает, стиснув Му Цин в объятьях. *** Так Му Цин стал спать со своим шефом. Как ни странно, Фэн Синь оказался прав, Му Цин стало хватать адреналина в их отношениях, и он заметно успокоился. Они стали не только спать вместе, но и просыпаться. И когда Му Цин сказал, что поползут слухи и испортят ему репутацию, Фэн Синь ответил, что ему всё равно. — Я уже потерял одного близкого мне человека. Неужели ты думаешь, что теперь мне есть дело до каких-то сплетен? Му Цину приятно, что его назвали близким. Помимо секса, их отношения также можно было назвать дружескими. Впрочем, Фэн Синь на людях вел себя безупречно. Даже когда они вдвоем ехали в машине, он не позволял себе неприличного поведения, намеков, взглядов, касаний. Лишь наедине в его комнате он вместе с одеждой с себя сбрасывал маску. Му Цин был удивлен, какой пыл скрывался под этой благопристойной внешностью. Му Цин, в свою очередь, тоже четко держал субординацию при посторонних, расслабляясь лишь за закрытыми на ключ дверями. Как любовник Фэн Синь Му Цина тоже более чем устраивал. Пылкий и страстный, он быстро разжигал в Му Цине страсть, четко и умело доводил до оргазма. Поначалу были разного рода технические неувязки, потом они сонастроились друг на друга и с каждым разом секс приносил всё больше удовольствия. У Му Цина появилось стойкое ощущение, будто он выиграл в лотерею. Работодатель и любовник в одном флаконе, что могло для него быть лучше? *** В тот вечер Му впервые увидел Фэн Синя пьяным. И плачущим. Годовщина смерти жены, вспомнил Му Цин. Фэн Синь на этот день дал ему выходной, а сам заперся у себя в комнате. Но Му Цину такое поведение не понравилось, и ближе к вечеру он постучался в знакомую дверь. — Господин Фэн, — позвал Му Цин, — вы как? Вы в порядке? На ты он обращался к нему только в спальне. — Да, уходи, — прогоняет его пьяный голос. Му Цин продолжает ломиться в дверь. Этот человек ему небезразличен и он хочет быть рядом, если ему плохо. — Откройте, пожалуйста, господин Фэн! Господин Фэн непривычно обкладывает его матом и впускает. Он пьян, глаза красные, как от слез. На полу батарея бутылок, на столе фотография красивой темноволосой женщины в черной рамке. Му Цин проходит, закрывает дверь и обнимает Фэн Синя. — Что с тобой? — шепчет он. Фэн Синь вцепляется в него, как в последнее средство спасения, утыкается лицом в плечо. — Я пью, — заплетающимся языком отвечает он, — А-Цин, мне так плохо… — Ещё бы, столько выпить, — бурчит Му Цин и помогает дойти до кровати. Фэн Синь тяжело падает на нее, не отпуская Му Цина и тянет на себя. Му Цин скидывает обувь и ложится рядом. Фэн Синь плачет. Му Цин гладит его по спине. Он не умеет утешать, но обнять может. — Это я во всем виноват… — В чем? Выслушав неразборчивые сквозь всхлипы слова, Му Цин наконец выясняет. Год назад у его жены начались схватки, хотя до родов было ещё далеко. Он повез ее в больницу. Шел дождь. Жена стонала от боли, он нервничал и превысил скорость. Ночная трасса была почти пуста. Какой-то мудак пошел на обгон одновременно вместе с ним. Уставший после командировки, Фэн Синь не справился с управлением на скользкой дороге, вылетел с трассы в кювет, машина вхлам, он переломался, а жена погибла. Мудака, который летел на предельной скорости, конечно, не нашли, на том участке дороги не было камер. Какое удивительное совпадение, что это случилось в ту ночь, когда в больнице умерла его мать. Дальше становится интереснее, Му Цин понимает, что тоже в ту ночь ехал по этой самой дороге. Ледяные мурашки пронизывают все его тело. Он передергивается от нехорошего предчувствия. Он был в другом городе, и ему позвонила соседка из больницы, у мамы был сердечный приступ, ее положили в реанимацию, и он конечно же прыгнул в свою тачку и помчался на всех парах, чтобы успеть хотя бы попрощаться с мамой. Не успел. Ему тоже было за что себя винить. Например, что оставил ее одну и уехал, хотя она до этого жаловалась на сердце. Да за много чего. Он был недостаточно хорошим сыном. Он не успел увидеть ее перед смертью. Она умерла там совсем одна, вдалеке от единственного родного человека. Му Цину тоже становится больно, когда он думает обо всем этом. Сегодня также годовщина смерти его мамы. Он уже съездил в колумбарий и принес ее любимые цветы к урне с прахом. Что толку. Её больше нет, цветы ей не нужны. — А у меня мама умерла год назад, — говорит Му Цин тихо, — в этот же самый день. Ему кажется, что Фэн Синь не слышит, но тот произносит хрипло: — Ох, Му Цин. Какое странное совпадение. Да уж. Единственные любимые ими женщины умерли в один день в один год. Му Цин напивается вместе с Фэн Синем и они засыпают в обнимку. На утро похмелье приходит к ним обоим, но Му Цину легче, он пил меньше. Он ухаживает за Фэн Синем, отводит в туалет, когда того тошнит, приносит воду, таблетки от похмелья. Фэн Синь берет отгул, чтобы спокойно поболеть дома. Му Цин убирает портрет его жены из комнаты, выбрасывает бутылки. Садится рядом со спящим мужчиной. Снова вспоминает ту ночь. Лил дождь. Сцепление с дорогой было ужасным. Но хорошая машина и многолетние навыки профессионального гонщика давали неплохой шанс. Он гнал на максимально возможной скорости. Быстрее было бы только самолётом. И та машина на повороте пошла на обгон вместе с ним. Ну, он же гонщик, он играючи обошел придурка. И что с ним стало после, он конечно не видел, мгновенно оказавшись далеко впереди. Но что если, в этой машине был Фэн Синь с рожающей женой? Как и он сам, торопившийся в больницу. Му Цина хватает за сердце холодными когтями страха. Можно ли это как-то узнать точно? А зачем тебе это знать? Что если ты окажешься причиной той аварии, где погибла его жена? Как ты сможешь смотреть ему в глаза? Сможешь скрыть это и продолжать отношения? Но как раньше уже не будет. Страшная тайна уничтожит ваши отношения. Му Цин и сам привязался к Фэн Синю, провалился в него как в бездну, расстаться с ним и потерять работу будет очень болезненным. Даже хрен с ним, с работой. Но если Фэн станет ненавидеть его, мысль об этом просто разрывала Му Цину сердце. Му Цин не рассказывает о своих подозрениях Фэн Синю, но его мыслей достаточно, чтобы отношения начали портиться. Му Цин всё чаще отказывается от близости, ведёт себя холодно и отстраненно. — Что-то не так? — спрашивает Фэн Синь, — ты больше не хочешь со мной спать? Конечно, я хочу. Но ты не захочешь, когда узнаешь, что я сделал. — Я… — Му Цин судорожно думает, чтобы соврать, но как назло, объективных причин не находится. — Я всегда тебя жду, — напоминает Фэн Синь, — и ты всегда можешь мне рассказать, что тебя мучает. Му Цин качает головой. Не может. Не сейчас. Но быть долго без Фэн Синя он уже не способен, и срывается. Они снова спят и просыпаются вместе, а Му Цин продолжает страдать от своей тайны. Но однажды он чувствует, что больше не может скрывать то, что так гнетёт его. Он решительно входит в кабинет Фэн Синя. Тот, как всегда, погружен в работу даже после работы. — Синь-гэ. — М? — тот поднимает голову и слегка улыбается. — Надо поговорить. — Может позже, я немного занят. — Нет. Сейчас. Му Цин выглядит пугающе серьёзным. Не то, чтобы он прежде выглядел как клоун, но сейчас Фэн Синь даже откладывает свои дела и выжидающе смотрит на него. — Говори. — Это был я. — Ты о чем? Му Цин судорожно выдыхает. Надо сказать, надо. Но, Небеса, как же трудно и страшно. Он отходит к окну, чтобы не смотреть на Фэн Синя, устремляет взгляд на фонтан на газоне перед парадных входом. — В ту ночь, когда ты попал в аварию. Пульс постепенно учащается, и говорить становится сложно, голос прерывается, в голове хаос, из которого приходится выдергивать короткие фразы. — Я ехал к маме в больницу. У нее был сердечный приступ. Я… — Му Цин вздыхает, — я был за рулём той машины, что тебя подрезала. Он даже боится обернуться и посмотреть на Фэн Синя. В той стороне комнаты царит тишина, которую затем разрывает скрип отодвигаемого стула, а затем шаги. Фэн Синь останавливается за его спиной. Медлит пару секунд, потом разворачивает Му Цина к себе лицом и требовательно вглядывается в глаза. — Что ты сказал? Решимость исчезает, оставив лишь страх. Му Цин не может взглянуть ему в глаза и отводит взгляд в сторону. Но тот его встряхивает: — Посмотри на меня! Му Цин мотает головой и пытается освободиться из захвата, но держат его крепко. — С чего ты это взял? — Сопоставил факты. Мне позвонила соседка, что мама в больнице, и я выехал. Я хотел успеть увидеть её живой, но не успел совсем немного. Му Цин всё-таки поднимает на Фэн Синя глаза. Тот поражен услышанным и, по лицу видно, не верит. Не хочет верить. — Я очень быстро ехал, нарушал правила, где не было камер. И ты… Пошел на обгон вместе со мной. Я… Тебя подрезал. Му Цин заикается, выталкивая слова из себя, которые застревают внутри. Но жить с таким грузом ещё тяжелее. Фэн Синь встряхивает его, буравит тяжёлым взглядом. — Доказательства! Там не было камер! С чего ты взял, что ты подрезал именно меня? — Это был тот самый поворот, о котором ты говорил. Фэн Синь молчит. Его взгляд, тяжёлый, давящий, Му Цин напряженно сглатывает пересохшим горлом. — Это был я. Это точно был я. Прости. Фэн Синь отпускает его и отшатывается. Натыкается на диван и опускается на него, смотрит куда-то в пространство пустым взглядом. — Твою мать… — шепчет он растерянно, потом словно до него доходят слова Му Цина, он вскидывается и сжимая кулаки, гневно кричит, — твою мать! Ты! Какого хрена! Му Цин вздрагивает. — Я торопился к маме. Прости. — Прости? Это всё, что ты можешь сказать? Прости? Ты… Ты! Блядь, гонщик хуев! Пошел вон отсюда! Му Цин снова вздрагивает, смотрит виновато, открывает рот, чтобы себя оправдать, но ему не дают. — Вон отсюда, пока я тебя не прибил, сука! Фэн Синь вскакивает и выглядит в гневе довольно пугающе. Му Цину больше не надо повторять, он боком проскальзывает к двери и закрывает её со своей стороны, слыша, как с той раздается грохот, будто что-то падает и бьётся. Му Цин возвращается к себе в комнату. Он долго лежит без сна, прислушиваясь к тишине. Периодически заглядывает в телефон, но от Фэн Синя нет никаких сообщений. Му Цин забывается тяжёлым сном ближе к утру, и когда его будит рингтон будильника, поднимается с мутной головой. В машине царит гнетущая тишина, пока они едут до офиса. Му Цин через зеркало заднего вида пытается поймать взгляд Фэн Синя, но тот намеренно смотрит куда угодно, в телефон, в окно, теребит ключи, лишь бы не встречаться глазами с Му Цином. Надежда, и так совсем призрачная, на восстановление отношений дохнет окончательно. Он уверен, его не простят. И почти не удивлен, когда слышит то, что подспудно ожидал. Фэн Синь медлит прежде, чем выйти, потом берется за ручку двери и говорит холодно: — Я надеюсь, ты сам понимаешь, что наше дальнейшее сотрудничество невозможно. Зайди к бухгалтеру за расчетом и забери свои вещи. С сегодняшнего дня ты уволен. Он выходит и хлопает дверцей машины, оставляя Му Цина с ощущением, будто он рухнул с огромной высоты и разбился вдребезги. Это конец. Первый раз такое чувство безнадежности он чувствовал, когда умерла мама. Потом, когда рухнула его карьера гонщика. Теперь он потерял человека, который ему дорог, и работу. Му Цин сидит в машине какое-то время, глядя невидящим взглядом через лобовое стекло на дорогу и проходящих мимо людей. Мир резко окрашивается в черные цвета и даже яркие оттенки одежды прохожих и их улыбающиеся лица не делают его светлее. Время словно замедляется, закручивая его в черную дыру панической безысходности. Всё кончено, всё кончено, пульсом бьётся в голове. В чувство его приводит звонок от бухгалтера. Он уже оформила документы, и Му Цину надо зайти их подписать. Му Цин выдыхает и поднимается в офис. После соблюдения всех формальностей, он берет такси, возвращается домой и собирает вещи. — Му Цин, что-то случилось? На тебе лица нет! — обеспокоенно говорит кухарка, с которой он имел несчастье столкнуться в коридоре. — Фэн Синь меня уволил, — прямо говорит Му Цин. Кухарка ошеломленно смотрит ему вслед и всплескивает руками. — Ох, как же так-то? Почему? — Я дал ему повод, — кратко говорит Му Цин и уходит к себе в комнату. Быстро собирает вещи, благо, что их не так много. Вызывает такси. Кухарка, горничная и садовник, — быстро информация распространилась, — проводили его до калитки. Они уже привыкли к молчаливому парню и им было грустно с ним расставаться. Му Цин распрощался с ними и вернулся в свою квартиру. Пока он жил у Фэн Синя, свою квартиру он сдавал. К счастью, сейчас квартирантов не было, и домой он смог вернуться без в всяких проблем с арендаторами. Закинув вещи, он отправился в магазин за продуктами и не преминул бросить в корзину несколько бутылок вина. Упиться до бесчувствия сейчас ему было необходимо. Он пьет в одиночестве, сидя на полу напротив фото мамы. Плачет, допившись до нужного состояния, а потом проваливается в глубокий пьяный сон. Утро и похмелье наступили неизбежно и одновременно. Какое-то время Му Цину было не до переживаний, пока он боролся с абстинентном синдромом. Ближе к вечеру, когда он почувствовал себя немного лучше и добрался до телефона, он обнаружил сообщение от Се Ляня. «Как ты?» Му Цин не ответил. Да и что он мог ответить? И так всё ясно. Плохо. Очень-очень плохо. Очень. Чёрт. А это что такое? Нееет, только не это. Писать бывшему после расставания, это же просто дно. Му Цин трясущимися пальцами тычет в чат с Фэн Синем. Они редко переписывались. В основном, это были сообщения типа, заедь за мной или съезди туда-то. Фэн Синь чаще звонил, если ему что-то надо было. Когда они начали спать, переписка стала чуть более оживленной. В ней появилось какое-то подобие флирта. Фэн Синь мог посреди дня написать, мол, ты был хорош этой ночью и прицепить в конце смайлик с поцелуем. На что Му Цин отвечал ему примерно тем же. Оба предпочитали переписке слова и действия. Но вчера спьяну, не отдавая себе отчёта, Му Цин написал такое, что сейчас читал с ужасом и краснея от стыда. Просил прощения, с кучей ошибок в словах, просил не бросать его. Писал, что не виноват, что всё так получилось, что он не хочет расставаться, что он ему нужен. Пиздец, как же стыдно. На всё пьяное словоблудие Фэн Синь коротко ответил «Проспись». И от этого холодного короткого ответа становилось ещё позорней, противней и мерзотней внутри. Му Цин глубоко вздохнул, собираясь с мыслями и быстро напечатал. «Извини, я был пьян, больше такого не повторится». И решительно удалил номер Фэн Синя из списка контактов. Потом вычистил всю переписку и журнал вызовов. Он собирался ещё пить, но больше такой дурости делать не хотел. Правда, телефон Фэн Синя он знал наизусть. Но всё равно, так больше шансов не возвращаться в прошлое. Дверь туда накрепко захлопнулась. *** Му Цин снова проваливается в депрессию и самоедство. Он пьет, хотя пить ему нельзя и гуглит способы умереть, хотя так ни разу ни одним из них не воспользовался. Ему страшно умирать специально. Се Лянь вместе с Хуа Чэном пытаются его поддержать, но безуспешно. Как можно дальше жить, если тебя ненавидит человек, которого ты любишь за то, что ты явился причиной смерти его любимого человека. — Я тебя в клинику положу, — угрожает Хуа Чэн, — по тебе психотерапия плачет и наркологи. Се Лянь уговаривает его переехать к ним. Му Цин, конечно, против, но клиника кажется ещё менее привлекательной. Се Лянь хотя бы следит за тем, чтобы он не пил и ел, подсовывает ему витамины. Но Хуа Чэн таки заставляет его пойти в терапию и начать принимать антидепрессанты. На день рождения Се Ляня Хуа Чэн снимает пафосный ресторан в центре города. Му Цин торчит где-то за колонной, с бокалом красного компота, пить ему нельзя окончательно и бесповоротно. Как назло, в зале появляется Фэн Синь. Му Цин глубже прячется за колонну, чтобы уйти из зоны видимости, и продумывает пути отступления. Хотя он не уверен, что Се Лянь его отпустит. Пока он в терапии и пьет таблетки, Се Лянь пасет его как малолетку. Ладно, думает он, пересижу где-нибудь здесь. Что он мне сделает? Он мог меня посадить, но всего лишь прогнал, так что я ещё легко отделался. Правда чуть сам не довел себя до самоубийства, но это ладно. Сердце ноет, когда Му Цин со своего наблюдательного пункта смотрит, как Фэн Синь здоровается с Се Лянем, улыбается ему, они что-то обсуждают. Фэн Синь оглядывается, будто кого-то ищет, и Му Цину кажется, что его. Он глубже втискивается за колонну. Эти двое общаются с кем-то ещё, а потом рассаживаются за столики. Хуа Чэн со сцены поздравляет свою зазнобу, Се Лянь смущается и очаровательно краснеет, а дальше начинается концертная программа. Хуа Чэн нанял известную певицу, которая нравится Се Ляню, та поет специально для него. Это так мило, думает Му Цин мрачно, поглощая компот и страстно желая плеснуть в него что-то покрепче. Но нельзя, он на таблетках, результат будет ужасающий. Му Цин отходит в туалет и, по закону жанра, встречает там Фэн Синя, моющего руки. Они смотрят друг на друга. Му Цин испуганно, Фэн Синь равнодушно. Он даже не здоровается, проходит мимо, чуть не задев плечом, и отведя взгляд, выходит в коридор. Сердце Му Цина заходится в неистовом биении. Он хватается за дверцу. Его трясёт. Я разрушил наши отношения до того, как они начались. Могло ли быть что-то досаднее этого? Их отношения были обречены с самого начала. Если бы Му Цин так не торопился, если бы не обгонял, если бы, если бы, если бы… Он всё равно не успел. Тело матери было ещё теплым. Он не успел совсем немного, но успел уничтожить чужую жизнь. Жена Фэн Синя была беременна, ребенок умер вместе с ней. Их обоих разворотило в машине сломанным ограждением. А потом Фэн Синь влюбился в невольного убийцу своей семьи. Какая горькая ирония. Му Цин сидит в кабинке на унитазе, наклонив голову, и невидящим взглядом смотрит на свои ладони. Его боль, его сожаления, они никому не нужны. Ими никого не вернуть, не воскресить. Хлопает дверь, и он слышит шаги. — Му Цин, — знакомый голос холоден и сух, — ты ещё здесь? — Я ещё здесь, — придушенно отзывается Му Цин. — Открой. Му Цин встает, щелкает ручкой, слегка приоткрывает дверь. Фэн Синь решительно врывается в кабинку, в которой сразу становится слишком тесно, снова закрывает дверь. Прижимает Му Цина к стене и целует. Му Цин давится воздухом, слезами и слюнями. Он стискивает Фэн Синя обеими руками за спину, отвечая на голодный поцелуй. Фэн Синь жадно шарит руками под его рубашкой, одним движением выдернутой из брюк. — Му Цин, — выдыхает он между поцелуями, — Му Цин. Скучал, жар осознания согревает всё тело и щекочет сердце. Скучал не меньше, чем я. Фэн Синь расстёгивает ему брюки, жаждуще ныряя под белье. Му Цин покорно позволяет делать с собой все, что Фэн Синь захочет, заходясь в адреналиновом запале. Когда все заканчивается, и они стоят прижавшись друг к другу в посторгазме и дрожат, Фэн Синь неторопливо скользит губами по уху Му Цина, прикусывая мочку. — Мне было плохо без тебя, — шепчет он, обдавая горячим дыханием чувствительную кожу шеи, Му Цин машинально ёжится. — Мне тоже было без тебя плохо, — отвечает Му Цин, вцепившись в его рубашку, он разжимает пальцы, которые сведены чуть ли не судорогой. — Я ненавидел тебя так долго, так сильно злился на тебя, — продолжает Фэн Синь тихо, — но не смог перестать любить. — У тебя был повод ненавидеть, — едва слышно соглашается Му Цин. Так же, как и любить. Фэн Синь продолжает гладить Му Цина по бокам под рубашкой, Му Цин в ответ засовывает свои руки под рубашку Фэн Синю и обнимая, проводит по спине ладонями. Как же хорошо и правильно снова ощущать Фэн Синя рядом с собой, чувствовать его горячее тело под ладонями. Му Цин не хочет думать, что будет дальше, он не уверен, что Фэн Синь простил его и захочет продолжать отношения. Скорее всего, это просто перепих в момент страсти, нахлынувшей после долгой разлуки. Горечь предстоящего расставания пронизывает внутренности, и слезы снова готовы повиснуть на длинных ресницах. Му Цин цепляется за чужое тепло, чужое тело, не желая отпускать, но ведь придется. И он первым опускает руки. Отворачивается. Закрывает глаза, чтобы не видеть как Фэн Синь уходит, оставляя его одного. Снова. — Му Цин, — зовёт его Фэн Синь, и когда Му Цин открывает глаза, чтобы расстроенно посмотреть на него, мягко предлагает, — поехали домой, А-Цин. — Я… я… — горло категорически отказывается воспроизводить какие-то звуки, кроме придушенного хрипа. В глазах стоят слёзы, грозящие пролиться. Внутри хаос чувств и буря страданий. Не в силах шевельнуться, прилипнув спиной к стене, он стоит и смотрит, как Фэн Синь приводит их обоих в порядок, убирает следы, застегивает брюки, заправляет рубашки. Будто и не было ничего здесь сейчас. Острого и болезненного, как сердечный, приступа страсти. Только блеск в глазах выдает да подозрительные следы на шее. Му Цин облизывает сухие губы, дрожит всем телом. Фэн Синь мягко улыбается, глаза цвета дорогого коньяка ласкают своим теплом. Он открывает дверь и тянет Му Цина за собой. У того шумит в ушах, ноги ватные, но он идёт за Фэн Синем на улицу, и тот усаживает его в машину на пассажирское сиденье. С удивлением замечает, что Фэн Синь садится на водительское, пристёгивается и заводит машину. — Кх… Ты снова водишь? — Да… Пришлось сходить в терапию. Чтобы избавиться от страха водить. И чтобы принять и отпустить свое прошлое. Машина плавно трогается. Му Цин никогда не видел, чтобы Фэн Синь водил, но его манера вождения, аккуратная, неторопливая и обстоятельная, ему очень подходит. Му Цин смотрит то в окно в темнеющую даль, то на мужественный профиль Фэн Синя. Когда они возвращаются домой, уже совсем темно. Не включая свет, они пробираются в спальню Фэн Синя и, раздевшись, ныряют под одеяло. — Я думал, что ты больше не захочешь меня видеть. Что ты меня ненавидишь. Я… — Се Лянь мне рассказал, как ты искал способ самоубиться побыстрее. И что он заставил тебя пройти терапию. — Ох, — Му Цин стыдливо прикрывает лицо рукой, — этот Се Лянь находка для шпиона. Все выболтает. — Теперь это неважно. Я потерял одного близкого человека. Я больше не могу позволить себе терять любимых. Больше я тебя не отпущу. — Хорошо, — Му Цин тлеет под прикосновениями горячих пальцев. Он только рад сгореть и превратиться в пепел. Лишь бы только ты был рядом. Потому что только ты зажигаешь во мне это пламя, которое грозит спалить меня дотла. Только ты один — мой адреналин, моя страсть, моя любовь. Моя жизнь.