Перед течкой не надышишься

— Арс! Антон сидит на коленках посреди комнаты, упирает руки в боки и недовольно пыхтит, глядя на кучу. — Арс! — громче зовёт он, пока недовольство внутри медленно, но верно выбивает все рамки приличия. — АРС!!! — Да что, Антон? Меня пять минут всего не было, а я уже от твоего ора оглох. — в проходе появляется красивый темноволосый альфа и смотрит вопросительно на виновника своего здесь появления — нет бы в кроватке остаться лежать да телек посматривать, но этот громкоговоритель все телевизоры перекричит, мозги вынесет, ещё и соседей достанет. Антон смотрит на него пару секунд прожигающим взглядом, будто Арсений виноват во всех смертных грехах, а потом обиженно произносит: — Мало. Арсений округляет глаза и его брови почти скрываются за чёрной короткой челкой от удивления, потому что, как понять «мало»? — Антон, ты мне всё время говоришь, что у меня дохрена одежды, слишком большой, как для альфы, шкаф, и что в нашей семье я одеваюсь, как омега, а не ты. А теперь тебе мало? — он не скрывает в голосе нотки ужаса, смешанного с удивлением, потому что одежды на кровати и даже на полу реально много, а Антону мало. — Лучше бы у тебя член слишком большой как для альфы был… — бурчит вместо этого обиженно Антон, дуя губки и утыкаясь носом в свою собственную кучу из личного гардероба Арсения. Альфа глубоко вдыхает и выдыхает, прежде чем перейти порог комнаты и оказаться в ней. Вот так всегда. Перед течкой, особенно за несколько тех самых «нервирующих» дней, Антон становится невыносимым во всех смыслах: к нему ни подойти, ни слово не сказать — зарычит и укусит, благо что метка на Арсе от него уже есть, а любых других действий он не боится. Омега безжизненно лежит на горе предположительно теплой одежды, которая заведомо Арсом не пахнет, потому что сейчас лето, а Антон все ненужные на сезон вещи перестирывает и убирает на самую верхнюю полку, чтобы не мозолили глаза. Так что, как бы он там не принюхивался, но ничего приятного, успокаивающего и любимого он там не учует. — Антон, ну что ты хочешь ещё? — жалостливо спрашивает альфа, подходя к парню, огибая при этом кучи две, чтобы пройти — и это ведь только на полу. — Хочу что-то легкое. — выдавливает из себя омега, а потом в миг выпрямляется и его зеленые, цвета мокрой травы, глаза так и светятся от пришедшей к нему мысли. — Хочу худи твоё. Фиолетовое, где оно? — уже серьезней спрашивает он, поворачивая голову на Арсения, что стоит не далеко, почти рядом, однако дистанцию соблюдает. Брюнет снова в удивлении распахивает глаза, но не говорит ничего против того, что худи, вообще-то, не является легкой одеждой. — Оно в стирке и… — А футболка, которую я тебе дарил? А рубашка? Где всё? Куда ты их дел? Арсений сам завыть готов от того, как же он просто хочет полежать и посмотреть фильм вместе с Антоном в гостиной, а не разбираться, где и в каком состоянии находятся его вещи. Это становится просто невыносимо, как и сам Антон, который всё ещё ждёт ответа. Ну вот, сейчас он подумает, что Попов оставил их у любовницы и… — Ты наверное оставил их у какой-нибудь другой омеги, да? — оглашает свою догадку Антон. — Боже, нет! — тут же выстанывает Арсений, закрывая лицо руками. Он уже самолично готов утопиться в этой горе одежды. — В стирке они, Антон, в корзине для белья. Я не принёс их тебе, потому что они грязные, а ты их сам не взял, потому что не догадался залезть ещё и в корзину для белья. Шастун слушает внимательно, прищурив глаза, показывая, что не очень верит. Арсений вздыхает тяжело. — Ну и что, что они грязные? — не унимается он. — Неси их сюда. Тон настолько своенравный, что Попов себя уже альфой не чувствует, только прислугой или холопом, что потакает своему верному господину. Конечно, Антон в обычные дни просто лапонька и душенька, сам готов как щенок в зубах тапочки приносить, даже если об этом не просят; готовит, стирает, убирает, ждет любимого с работы, к слову всё, о чём и мечтать нельзя, но гормоны — вещь крайне капризная и непредсказуемая, и на Антоне они знатно отыгрались, да и на Арсении заодно. Честно, мужчина готов и претензии какие-нибудь в обычные дни выслушивать, лишь бы в гнездование и в течку Антон был чуть-чуть по сговорчивее. Из корзины для белья достаются ранее названные и такие необходимые омеге сейчас вещи, после чего Арсений возвращается в комнату и даёт одежду Антону в руки. Он бы мог предложить вместо этой сборки ткани просто лечь с ним, но Шастуну важна именно «оградка» из одежды и подушек, не человек, а в первую очередь пространство, которое будет за километр веять уютом и безопасностью. Один раз Арсений уже был с Антоном в гнезде, но тому что-то не понравилось и больше он Арсения в свою обитель не приглашал. — Теперь тебе комфортнее? — альфа видит такое замученное и уставшее лицо Антона, показывающиеся из его зимней куртки, так что ему становится совестно, потому что Антону безусловно сейчас хуже, чем ему самому. Парень лишь пытается защитить и огородить себя, создать место спокойствия и тепла, и он совсем не виноват в том, что для него это так трудно. Омега носиком трется о футболку, кутается в фиолетовое худи, прикрывает глаза и шумно выдыхает через пару минут, кивая, что означает, что ему всё нравится. Арсений так же облегченно выдыхает в этот момент. Антон медленно открывает глаза, сосредоточенно смотрит на кучу вещей на полу и на кровать, где ещё столько же. — Теперь надо всё это перенести сюда. — он пальцем указывает на свободное место на постели, и выглядит при этом очень уставшим, будто из него разом вытряхнули все силы. — Давай я перенесу? — в подтверждение своих слов альфа загребает небольшую стопку его маек, отправляя на край кровати, чтобы не смешивать их с другой одеждой рядом. Антон расцветает у него на глазах. Его альфа, любимый альфа, сильный альфа, помогает ему соорудить гнездо. К тому же, пока Арсений будет таскать вещи, те, даже выстиранные, успеют пропахнуть им, что будет желаннее всего на свете сейчас. — А можешь это сюда положить? — Антон смотрит теперь более смущенно, не так дерзко, и вымеренными движениями перебирается на кровать. У него самого совсем нет сил что-то брать и переносить куда-то, кажется, что он вырубится сейчас прямо так, даже без одеяла, а это чревато не лучшими последствиями, поэтому то, что Арсений в большей части делает за него — настоящее спасение, и остается всё только аккуратно разложить по кровати и можно засыпать. — Тош, я честно не понимаю, зачем столько одежды, она же даже не пахнет мной. Может, попробовать поискать другие варианты? — практически закончив, с беспокойством предлагает Арсений, так как Антон сжался на постели клубком и начал неразборчиво мычать. — Я…не знаю. — Антон выдыхает слабо. Ему жарко, но хочется закутаться, ему не хватает запаха альфы, но и чужого присутствия он как будто ощущать сейчас не хочет. Арсений даже на секунду пугается, не зная, что ему делать. — Давай дам тебе свою руку и поглажу по волосам? — предлагает он, но голос из-за волнения прозвучал как уже принятое мужчиной решение. Он громко матерится у себя в голове, потому что сейчас Антон точно захочет выгнать такого грубого и властного альфу, не пуская его на свою территорию безопасности. Арсений стоит так с минуту, не желая оставлять своего омегу одного, но и не смея нарушать чужие границы. Обычно Антон в эти дни говорит, как ему нужно, и Попов только выполняет просьбы, но сейчас омега лишь лежит тихо на постели и поскуливает. Брюнет отмирает, когда слышит едва различимое «да» в этих звуках и быстрое кивание головой. Он подходит тихо и осторожно садится на колени с боку кровати и тянется к парню, протягивая своё запястье — то хватают и подносят к лицу, Антон вдыхает сильно и глубоко, пытаясь отпечатать на себе этот запах. Вторая рука Арсения нежно поглаживает по голове и массирует виски, перебирая светлые прядки кудрявых волос. Удивительно, но ведь Арсений единственный, перед кем Антон может быть таким. Разбитым, поскуливающим от боли и сжавшимся в маленький клубок, как пушистый котенок. Омега долго принимал своего альфу в жизни, но то количество времени, которое они вместе, подсказывает, что Арсений — тот кто нужен ему, и что брюнет от него точно не уйдет. — Холодно. — тихо выдыхает младший. Арсений понимает его — Антон лежит закутанный в одеяло, дома работает отопление, но омеге холодно именно внутри, пустота в такие моменты становится самым невыносимым испытанием, справится с которым тяжело. — Солнышко, давай я рядом лягу? Обещаю не трогать, просто лежать. — рука не перестает перебирать пшеничные кудряшки, а кисть второй кажется и вовсе вспотела от того, как омега на неё горячо дышит. — Может… Просто… — мычит омега, не хотя пускать кого-то в своё личное пространство. Это кажется тяжело, но тело прошибает ознобом, а зубы машинально стукаются друг об друга. — Давай попробуем? Если нет, то я сразу уйду. — Арсений аккуратно вытягивает из одной кучи свое теплое худи, ложится к младшему на постель и накрывает спину одеждой, а рукава перебрасывает на грудь, сам при этом лежит за его спиной, не обнимая. — Я здесь, всё хорошо, ты чего, мой мальчик? — губы дрогнули, словно в беззвучном плаче. Этого стоило ожидать — после сильного раздражения эмоции резко сменяются на такую же сильную жалость к себе и страх. Сейчас главное — не дать окончательно пропасть и запутаться в ворохе мыслей. — Ты дома, в кроватке, в безопасности, мы никуда не уйдем отсюда, пока ты не захочешь. — нежно нашёптывает альфа, а после носом кнопкой утыкается в тонкую шею. — А ещё я люблю тебя. — Ты так редко мне это говоришь… — слышится обиженное и до чертиков запуганное с другой стороны. — Ну прости, солнышко, я буду говорить тебе это чаще. — Арсений вздыхает бесшумно, понимая, что, каким бы Антон не был, он в первую очередь омега, а точнее, любимый омега, с которым можно и кино посмотреть и поспорить и по кричать друг на друга, но никогда нельзя забывать говорить ему о том, что любишь, даже если думаешь, что твоих действий со стороны достаточно. — Я тебя очень сильно люблю. Хочешь обниму? — Дай мне свою руку. — альфа с готовностью тянет левую руку и обвивает ею грудь младшего, обнимая и защищая тем самым от внешнего мира. Антон берет его кисть и подносит к носу, принюхиваясь к запаху. — Так лучше, любимый мой? — шепчет на ушко Арс, свои носом-кнопкой продолжая водить по хрупкой шее. — Ты знаешь, да, так теплее. У меня живот уже меньше болит. — Антон выдыхает медленно и спокойно, продолжая держать мужскую ладонь. — У тебя живот болит? — переспрашивает Арсений удивленно и всё внутренности становятся напряжены. — Д-да. — несмело выговаривает Антон, вновь зажимаясь и сворачиваясь в клубок. Черт, не стоило говорить так громко. — Прости, прости, хороший. Болит, да, я понимаю. Может, тебе дать таблетку? — Арсений успокаивает себя сразу же и смягчает голос на тон. Нервы парнишки сейчас расшатаны слишком сильно, губа незаметно подрагивает и он того и гляди расплачется, чего альфа не хочет совсем. — Нет, нет, не уходи. Лежи здесь. — Арсений кивает неуловимо, двигается ближе, чтобы запах чувствовался лучше, ногой случайно скидывает одну из горок вещей, но не заостряет на этом внимание лишний раз — сейчас важен лишь его омега. — Я могу погладить твой животик, чтобы не болел. — предлагает он, не желая действовать без разрешения, однако Антон разрешает: кивает головой, спускает руку альфы к низу живота — там, где болит, а сам заводит свою руку за спину и ведет по чужому бедру. — Спать хочешь? Кушать? — через какое-то время спрашивает мужчина. — Не знаю, с тобой полежать хочу, я так устал от всего этого. — тяжело выдыхает Антон, двигаясь ближе к альфе. — Закутай меня. Арсений берет теплый и мягкий плед, накрывает им только Антона, а после обнимает крепче его, чувствуя, как омеге нужно это. — Знаешь, я читал, что от болей внизу живота помогает теплый компресс. — негромко произносит Попов, продолжая нежно поглаживать мягкую кожу под футболкой, не смея лезть ниже. — А я читал, что альфы не любят, когда гнездятся их омеги, им чудны наши гнезда и ещё больше они не любят в них лежать, считая это осквернением их достоинства. — севшим голосом отвечает Антон и подносит ладони к лицу, чтобы скрыться в них от внешнего мира. — Солнышко, ну и где ты такое прочитал? — ласково и со всей нежностью интересуется Арсений, отмечая про себя, что впредь он будет внимательней смотреть в омежьи журналы, что покупает для Антона, а лучше вообще не брать их. — Мне вовсе не чуждо твоё гнездышко и мне всегда нравится лежать в нём с тобой. — мягко объясняет он. — Правда? — Конечно, правда. Здесь уютно, тепло, здесь я лежу с тобой, могу отдохнуть и помочь тебе облегчить твою боль. Разве могу я отказаться от этого? От моего любимого омеги и его гнездышка? — по-детски журит Арсений и говорит со всей любовью, продолжая поглаживать горячей ладонью низ живота. — От нашего гнездышка, Арс, мы строили его вместе. — тихо щебечет младший, полностью тая от ласк любимого альфы и утопая в его любви. — Конечно вместе, Антош. От этого ещё лучше. — вторит Арсений и крепко обнимает своего парня, стараясь только не трогать пятую точку, находящуюся в опасной близости от его паха. — Тош, — зовёт он. — Мм? — Ты поэтому не пускал меня в гнездышко? Ты боялся, что мне будет противно? Спереди слышится прерывистый вздох и брюнет понимает парня без слов, носом начинает щекотать светлый затылок и трётся своим лбом, чтобы показать, что всё хорошо. Ему даже представить трудно, сколько времени Антон ходил с этими мыслями и каким чудом они вообще прозвучали вслух сейчас. — Я люблю тебя. — говорит Арсений, поглаживая бедро. — И во время течки тебя люблю и перед ней. Всегда тебя люблю. Любым тебя люблю. Антон тает от слов всё сильнее, альфьи феромоны, что специально выпускает Арсений, дарят тепло и защиту, кружат голову и боль в животе притупляется почти полностью. Антону становится спокойнее от факта, что всё, что он вычитал в одной из статей в интернете — полный бред. Или, по крайней мере, точно не про его парня. — Ляг на другую сторону ко мне лицом, пожалуйста. — негромко просит он. Арсений приподнимается и перелезает через Антона на другую сторону, чтобы так же лечь рядом с ним. Своими длинными ногами он скидывает ещё пару кучек вещей с кровати, но теперь уже обоим на это всё равно. Зачем строить крепость из вещей для защиты, если есть альфа, который сможет защитить? Пока Арсений устраивается по удобнее, Антон цепляется за него, пальчиками хватается за футболку и ногами обвивает ноги старшего, словно зарываясь, закутываясь в нём и прячась. Попов принимает такой порыв, устраивается так, чтобы им обоим было удобнее лежать, и поглаживает омегу по спине. — Тебе там есть, чем дышать? — со смешком интересуется Арсений, понимая, что Антон носиком забрался ему под бок и щекочет рёбра. — Угу. — слышится приглушенное, но альфа чувствует омежий запах без тревоги и страха, и успокаивается. — Любимый мой. — шепчет он. — Я тебя защищу, и поддержу тебя во всём, чего бы ты не попросил, и в гнёздышко игрушек накуплю, хочешь? — Зачем игрушек? — заинтересованно вопрошают в районе руки и Арсений улыбается. — Чтобы обнимать их, когда плохо, одевать в мою одежду и чувствовать запах, как хочешь. — Но я же могу чувствовать тебя и тебя обнимать, зачем мне игрушки? — повторяет свой вопрос младший. — Чтобы было уютней. — вздыхает альфа, поглаживая по светлым волосам. — Но если не хочешь, не будем. — Хочу! — вдруг активничает Антон и приподнимает голову невысоко, выбираясь из своего местечка. — И шоколадки хочу, можно? — Можно. — альфа по-доброму смеется и целует младшего в губы, после чего тот укладывается на теплую грудь. — Но ты ведь не отпустишь меня, ведь так? — догадывается Арсений, мягко улыбаясь. — Не отпущу, — едва заметно кивает омега под боком. — А как же шоколадка? — А она подождёт.