Ты самый красивый, но так не хочешь танцев

***

      Удивительный закон природы: плодов на дереве много, но на всех не хватит. В Аду иерархия даже строже, чем в тюрьмах, бороздящих почву в мире живых. И пока одни хватаются за голову от безысходности и отчаяния, как Гюстав Курбе на холсте известного автопортрета, другие хватают партнеров за руки, дабы забыться в танце. Жители Преисподней, осознавая, что их душа может напороться на ангельские штыки хоть в следующую среду, старались раствориться в алкоголе, горах наркотиков или серпантине торжеств. Ну, последний вариант исключительно для тех, кто повлиятельнее и побогаче.       Министерство Оверлордов располагалось на горе, напоминающей принцессу, укрытую бархатным одеялом цветом в венозную кровь. Многоэтажное здание смотрело на покосившиеся ребра домов с разбитыми крышами-головами нескрываемо презрительно. Задний двор был обрамлен узорами колючих кустов, балансирующих, словно канатоходец, над пропастью. Особняк почти каждый месяц наполнялся жизнью, классической музыкой и самыми последними сплетнями. Впрочем, все это напоминало балы века так XVIII, только без медалей на груди и париков с мышами внутри.       Кармила Кармайн, подобно Анне Шерер, ловко управляла веретеном вечера: милостиво встречала знакомые пиджаки и юбки, успевала поговорить с каждым гостем на интересные собеседнику темы, не упускала ни одной мелочи из виду. Одетта и Клара (дочери демоницы) летали по паркету, будто перышки, покинувшие родное крыло птицы. Они смеялись, точно слушатели забавнейшей в мире шутки. Оверлорды были заняты кто чем: Зестиал, например, говоря цитатами древнейших травников, описывал другому демону все достоинства авторской чайной смеси; Рози, вышагивая, словно модель по подиуму, приглашала своих ближних на ее предстоящий июньский День Смерти.       И лишь одному Воксу было тягостно удерживать уголки губ в направлении севера. Ведущий мрачнее фотокарточек с изображением Алана По. Натура теле-демона напоминала заброшенную ветку метро, где расхаживает по бесконечным рельсам единение. Шумные вечеринки быстро теряли вкус на языке молодого Оверлорда. Впрочем, вид его товарищей и бизнес-партнеров в одном флаконе не мог не радовать: Валентино и Вельвет излучали искренний азарт, играя со знатными незнакомцами в бильярд. Пока порно-магнат забалтывал соперника, вторая подкатывала шары в более выгодную позицию. Фигура темно-синего цвета, какой можно увидеть на ягодах голубики, направилась в удаленную часть Министерства. Она представляла собой скопление библиотек и галерей: до того скучных, что даже уборщицы с кривыми рогами засыпали на диванах при виде портретов и обкусанных временем переплетов «Божественной комедии».       «Одиночество напоминает Цербера. Если не найти общий язык, может загрызть в один злосчастный день…» — размышлял Вокс, поглядывая на собственную тень, покорно следующую за обладателем. В одной из комнат отчетливо пахло древесиной, точно дровосек секунду назад повалил многовекового зеленого старика. Оверлорд решил остаться там, тем более в обществе бокала вина ему явно не будет скучно. Кофе, как вы поняли, на мероприятии не подавали. По словам Кармайн, «Это бы портило имидж праздника». Бе-бе-бе!       Дабы не выглядеть, как изгой средней школы с потасканным портфелем за спиной, Вокс вывел перед собой голограмму-таблицу. Ее столбики содержали информацию о дальнейшем распорядке недели. Дела разнились от «Свидания с Валом» до «Ночного Эфира». Другое дело: теперь он производит впечатление чересчур занятого для тостов демона. Однако рассматривать высотки расписания с кучей окошек — занятие явно скучнее на голову, чем, допустим, поездка на «Сатанистских горках». Ведущий откинул голову назад, будто самоубийца, из чьих рук выпал револьвер. Уйти прямо сейчас нет возможности — его компаньоны не доверяют безопасность случайным таксистам. Их не остановит даже факт нескольких осушенных бокалов, побывавших в руках теле-демона.       Вокс достал телефон из кармана и виртуозно, будто карточный шулер, прокрутил его в руках. Он бесцельно листал главный экран со множеством ярких конфет-иконок, заходя по неясным мотивам в камеру; галерею, где пылились фотографии с ночевок в компании «V»; и многие другие приложения. Хотел было он настрочить сообщение Валентино о том, что пора бы закругляться и делать ноги, как дисплей поплыл рябью, напоминающую ту, что видна на воде в сильный ветер. Оверлорд быстро выключил и включил устройство, однако ровно в следующий миг вместо привычных обоев красовался профиль золоторогого оленя. Года идут, а шутки так и остаются на уровне детского сада.       Несомненно, Аластор являлся своеобразной бардовой вишенкой на торте вечера; не мог же он упустить возможность поработать помелом, какое у него между частокола зубов. А эти недотепы пасти разинули и пропускают все реки болтовни в ушные раковины, совершенно не фильтруя поступающую информацию. Казалось, если радио-демон пустит по фитилю языков новость о том, что Ангелы заключили мирное соглашение с Адом, все сразу же ему поверят! Силу убеждения у Аластора может занять даже Базаров, пожалуй. Опустив все вышесказанное, стоит вновь вернуться к вопросу о том, что радиоведущий играется с техникой Вокса. — К чему прелюдия? Трусость — один из главных пороков, слыхал о таком? — в его интонации был искоренен ропот Иешуа. — А ты все также, мой футуристический друг, лезешь в бутылку? Весьма забавно наблюдать за тем, как ты выходишь из себя от моего малейшего дуновения… — голосом демона говорили стены, кресла и страницы книг. Каждая вещь в комнате сообщала о присутствии рогатого.       Ведущий со скоростью космического шаттла, разрезающего черное полотно космоса с пуговицами-звездами, ринулся к двери, не желая окончательно портить себе настроение, и без того упавшее до уровня плинтуса. Однако его поджидал тупик: чащобы щупалец, выросших из-под паркета, будто сорняки, преградили путь к отступлению. — Обычно, когда крысу загоняют в угол, она прыгает на того, кто представляет для нее угрозу. Но ты, похоже, дефективный хвостатый, — подливает масло в огонь своими острыми комментариями Аластор. Немудрено, что имя радио-демона созвучно со словом «оратор». Цезарь нервно курит в сторонке сигарету из лавровых листов.       Вокс в безумном наваждении, точно его руками управлял не он сам, хватает первую попавшуюся статуэтку с тумбы. Фигурка выбита из куска адского мрамора и представляла собой череп неизведанного клыкастого зверя, чья морда была искажена агрессией. Ведущий швыряет предмет интерьера туда, где проявляются, словно на фотопленке в красном свете, раздвоенные следы. Статуэтка со свистом бумеранга летит несколько секунд, а затем замирает, будто некто поставил происходящее на паузу. Она медленно проворачивается, напоминая кинжал в руках королевского убийцы. Далее появляется и сам Аластор. Широченная улыбка, словно закрепленная степлером, мозолит глаза. — Пошел нахуй! Лучше бы еще семь лет отдыхал невесть где! Если тебе интересно, я тебя ненавижу! — кричит Вокс, сотрясая мощью голоса стены. Даже первоклассный хэви-металлист позавидовал бы этой силе связок. — Спешу разочаровать, мне абсолютно все равно. И, к твоему сведению, я не баклуши бил. Этот бессмысленный диалог все меньше и меньше нравится мне, предпочту не тратить свое драгоценное время на тебя, Вокс, — он хотел всего лишь поглумиться, а не разворачивать баталии. — О, да, просто класс! Ты всегда предпочитал сбегать. Вали на все четыре, Аластор! Возвращайся, когда научишься пользоваться мозгами!       Радиоведущий действительно испаряется, как туман в полуденный час. Он убегает по разбитым зеркалам и обрывкам того дня в пучину воспоминаний. Слова оппонента, откровенно говоря, задевают его, точно ангельское копье в переломную секунду. Демоны стояли спиной друг к другу, противостоя целой туче небесных существ, нагрянувших, будто смерть на Ромео и Джульетту. Ох, блять, какое ужасное сравнение, учитывая отношения ведущих… Как только в ладони Вокса попадает шанс убраться подальше, — это была неоновая вывеска, держащаяся за здание честным словом, — Оверлорд совершает предательский маневр и просачивается в вены проводов, будто вирус. Аластор, еще не осознавая отсутствия прикрытия сзади, был сильно удивлен ударом штыка в лопатку. Повелитель всех радио в Аду упал на землю, словно больной, сраженный чумой. Он глазами искал своего друга и по совместительству любовника, но находил только блеск жутких масок.       В тот день семь лет назад их история порвалась на две части, точно ее привязали к паре коней и отдали приказ ткнуть шпорами. Воксу пришлось на собственных худых плечах, как Атланту, держать их общий бизнес. Когда общественность узнала об уходе Аластора, рейтинги кампании пали, точно осажденная крепость. Красные стрелки пробивали пол, вместе с собой унося деньги. Радио-демон столкнулся с отвратительным чувством предательства. Такой же отвратительной была и его резаная рана, выглядящая, как каньон, по середине которого течет алая река. Он длительное время собирал себя по частям и обещался завтра встать.       «Предать, чтобы обрести себя» — гласит печатный текст на обложке какой-то книги с изображением девушки, карандаша и горного пейзажа. Вот и демоны предали: Аластор — идею, Вокс — Аластора. Круг замкнулся.       Дальше вечер шел менее напряженно, будто студент после успешно закрытой сессии. Гости стали еще более разговорчивыми, а звезды еще более яркими. Гляди, протрешь их, как запыленные витрины, и еще пуще засверкают! У теле-ведущего перед глазами все плыло, словно некто приставил к нему калейдоскоп — детскую игрушку с зеркалами и всякими стразами внутри. Аластор же постепенно сходил с ума от противоречий: с одной стороны хотелось наконец-то поставить точку в их разладе, однако радио-демон не пальцем деланный — чересчур гордый. Состояние его было похоже на то, как если бы Оверлорд, будучи человек, осмелился поместить в рот пару волчьих ягод.       Аластор отсчитывает десять секунд прежде, чем подойти к Воксу, словно первый собирается прыгнуть в неизвестность. Хотя… Можно и опустить «словно», ибо телеведущий — восьмое чудо света, окутанное мраком тайны. Никто не способен прочитать одного из «V». Кроме тех случаев, когда он собственноручно выведет текст на сотни экранов в кабинете, насквозь пропахшим электричеством. Шаги стучат по паркету в такт сердца, так похожего на оленье своим складом. Аластор плотнее обхватывает трость, точно спасательный круг, кинутый утопающему. Шаг. Шаг. Шаг. Стой! — Знаешь, думаю, если ты способен усмирить свою строптивость, нам стоит посидеть где-нибудь и обсудить канувшие в лету года. Мне докучает осень перед глазами, хочется лето, если говорить метафорически. Или ты воспринимаешь лишь штампованные фразы, а, старый друг? — по-доброму все таким же шершавым голосом подкалывает радио- ведущий выпившего приятеля. — Нам есть что перетирать, в самом деле? — вставая в позу самоуверенной мадам с сумочкой из кожи крокодила, задает вопрос он. — Притворства в тебе даже больше, чем охлаждающей жидкости. Не ври самому себе, Вокс, тебе этот разговор нужен. Наивно полагаешь, не замечаю звоночки? — Оверлорд поправляет жилет и выжидающе опирается на трость-микрофон, идеально повторяющий прищур владельца. — Окей, по рукам. Однако, держу в курсе, если вновь провалишься под землю, как Атлантида, я тебя достану и разъебу, — угрожает он, прекрасно понимая, что не сможет противопоставить свои пешки коням и дамам Аластора.       Пенсне радио-демона сияет, словно спичка в темноте, зажженная человеком в ночном колпаке. Он властной походкой, очевидно ощущая себя собственником всего живого и не живого, движется в направлении балкона. Пристройка напоминает часть кукольного домика: перилла, похожие на черновиковые строчки стихотворения; пара плотоядных растений в горшках, чрезмерно малых для сильных корней… Свежий воздух становится стаканчиком из автомата с газировкой, какой демоны застали при жизни. Першения в горле нет, но на плечи присела птицей бодрость, смешенная с волнением. — Почему ты меня бросил? — в один голос, но с разной нотой спрашивают те, кто в Аду знамениты вражеским настроем. — Ха…       Вокс курит. Аластор смотрит, как Вокс курит. Для ведущего с вышки не новость очередная вредная привычка оппонента. Они знают друг о друге запретно много, отчего каждая баранья стычка становится больной: каждый старается давить на те раны, которые некогда сам залечивал. Аластор, будто играя на пианино, щекочет трость. Вокс смотрит, как Аластор делает это. Если вам довелось видеть радио-демона хоть с граммом растерянности или тревожности на лице, можете считать себя особенными, поцелованными Miss Fortune. Нет, не девчушкой в бледном берете с единорогом в руке!.. Проехали.       Видимо, настала пора выдернуть отравляющие душу растения и посадить на их место нечто цветущее типа тюльпанов или альстромерии… С улетающим в ночь дымом от сигареты уходит и старая обида, которая, вопреки всем канонам, не кончилась оргией. Разумеется, демоны смело могли бы клеить себе на лбы таблички «Идиот», если бы думали, что все встало на свои места. Нет-нет, паззл еще не собран, но картинка вырисовывается… Им предстоит длительная реабилитация, может быть, с этим поможет Энджел… Ха-ха, шутка! В любом случае первый кирпичик положен, you know. — Просто признай, что ты поступил по-скотски, — подытоживает Вокс, скармливая окурок хищному растению. — Признаю только после того, как услышу от тебя примерно такую же формулировку. — Как можно быть настолько душным даже на балконе? Допустим… Допустим я тоже напортачил, — они жмут руки. — Но ты все равно больше, выкуси, Аластор! — рукопожатие перетекает в обмен средними пальцами.       Радио-демон, будто вбирая в ладони слезы водопада, окутывает лицо Оверлорда, стоящего напротив. Как говорится, стояли на берегу трое: она, он и у него. Правда нужно внести пару корректировок, но суть остается прежней. Аластор улыбается, как Джокер с игральной карты; сиди гадай: ударит, вырвет волосы или вновь улизнет? Однако все варианты ответа вышеназванного теста оказались неверными. Ведущий отпускает микрофон в свободное плаванье и, придерживая сбитого с толку Вокса за талию, дабы тот не свалился от потрясения, касается его лепестками собственных губ в том же районе. С Валентино Оверлорд лобзается иначе: мокро, развратно и до одури противно со стороны. А здесь хоть на обложку романа! Аластор действует без нажима, хотя партнеру о-очень хотелось бы вдавить педаль газа в пол. — А, а, а! На сегодня все. Хорошего, как говорится, помаленьку! — стоит рукам молодого демона скользнуть к бедрам, как радиоведущий смеет пресечь на корню один из возможных сюжетов графической новеллы. — В таком случае не на сегодня, а на неделю, — чеканит Вокс. — В моем графике туча планов. Даже для тебя, старомодного и рогатого, не найдется и минута. — На границе Гордыни и Гнева открылась новая кофейня, где из-под полы торгуют зернами ангельского посева. Но раз ты действительно занятой демон, — он театрально разводит руками, словно выходит на поклон по окончании сцены. — Да блять! — Да блять! — ругается Валентино, описывая Вельвет картину, что увидел пару минут назад. Что ж... Даже врагу не пожелаешь видеть своего любовника с каким-то оленем.

***