Муза

      В ванной комнате невозможная духота. Она затягивается узлом на шее Аманза, удушает и утягивает в пену. То количество масел для ванной что использует учёный, поражает его до сих пор. Художник кусает деревянный кончик кисти, почти что восторженно вздыхает от зрелища перед ним.       Рацио лежит в ванной полной пены и лепестков роз. Разнеженный Доктор читал книгу, не обращая и толики внимания на Аманза. — Ты идеален. — с придыханием выдаёт шатен, мусоля кисть. Глупая улыбка на губах художника привлекает внимание Рацио.       С этим детским прищуром и улыбкой, Аманз выглядит как настоящий идиот! Волосы юноши вьются от влажности в комнате, глаза сверкают нездоровым блеском, а потрескавшиеся губы так широко растянуты, что кажется и вот-вот лопнут. Впрочем, Доктор будет не против вылечить этот лёгкий недуг. — Мне не нужна твоя лесть.       Золотые глаза возвращаются к чтению книги, однако, взгляд то и дело неосознанно тянется к художнику, заставляя обернуться. Но, Рацио сразу же вспоминает как тот мусолит кисточку и… «Фу» остаётся не сказанным, как бы мужчине не было мерзко, вид такого Аманза приносит толику … самолюбия. — Ты же знаешь, что от влаги холст может… — Мне плевать что с ним станет. — как с языка снял. — Просто рисуй, как ты умеешь.        «Как ты умеешь» подразумевает в себе слово «красиво». Шатен это знает, однако всё равно фыркает и закатывает глаза. Мозолистая рука кладёт кисть, подхватывает карандаш.       И всё-таки, Аманз открыл дверь в ванной. Слишком уж он боялся за свой холст и конечный результат. Художник карандашом обозначает самые крупные объекты, тонирует холст. Он делает всё, как обычно. Как обычно таращится на крепкую спину Рацио и как обычно улыбается точно довольный кот. — Веритас, мне рисовать с книгой или без?       Мужчина отрывается от книги, молчит, придерживая подбородок пальцами. — С книгой. — не долго раздумывая говорит учёный. Аманз хмыкает, горбится и смотрит на холст. Ему не составит труда нарисовать Рацио по памяти, за последний месяц он слишком часто это делал, но… Шатен не может признаться даже самому себе, какое удовольствие он испытывает смотря на свою музу.

***

      Веритас почти спиной чувствует, как его друг готов сожрать его, взглядом вырвать лопатки и обглодать их. От этого чувства у златоглазого плывёт голова, мелкие волоски на шее встают дыбом, а пальцы не могут спокойно перелистнуть страницу, даже если они мокрые. — Посмотри на меня. — ни то приказ, ни то дружеская просьба. Доктор со вселенской незаинтересованностью в голосе тянет звонкое «Что?» и поворачивает голову назад.       Веритас держит лицо несмотря на почти что мурлычущего Аманза. Он улыбается, наклоняет голову в бок как птица, краснеет и кусает губы в трепете. Одним словом — художник страсть как любит свою музу. Или влюблен?       Нет. Шатен никогда не пожалеет что согласился на тот портрет, который свёл их двоих вместе — Веритас, — только учёный отвернулся, он снова его зовёт. — ты знал, что… — Не засоряй мой мозг ненужной информацией.       Однако, муза очень груба и прямолинейна. — Ты знал, что некоторые художники страстно целуют своих муз, м-м-м?       Аманз наклоняется к учёному, отодвигает шторку и царапает ногтём золотой венок из лавровых листов. Веритас напрягается всем телом, когда рука в пятнах краски ложится ему на плечо. — Зачем мне это знать? — Вдруг я тоже так захочу

***

      Предупреждён — значит вооружён, так? Аманз летал в облаках, в то время как мысли Доктора Рацио занимали слова художника. «А вдруг?» Эта мысль вымораживает, сидит под кожей, а может и под рёбрами, царапает изнутри. Они друг-другу никто, даже если приятели — это глупо, а Веритас ненавидел глупости. — Не хочешь сделать перерыв? — Зачем? — учёный обернулся, закрыв книгу. — Ты сидишь в ванной полтора часа. Это вредно для кожи. — Но ведь масла… — Не окажут сильного эффекта.

***

      Шатен мягко проводит полотенцем по ушным раковинам, вытирает шею Веритаса, а потом резко ерошит волосы.       Кожу на пальцах неприятно тянуло, хотелось снова сесть в ванную и почитать. Доктору хотелось тепла воды и пристального взгляда на своей спине. И сейчас этот стальной взгляд устремлён ему в лицо.       Аманз накрутил фиолетовую прядь на палец, отпускает волнистый локон. На губах играет нежная улыбка, у него игривый настрой. Глаза художника то и дело что бегают по мокрому телу Рацио, взглядом отмечая каждую капельку, каждую родинку, каждый мускул. И от этого мужчине не по себе. Одно дело когда его скрывает пена и вода, другое, когда один нахальный юноша с огоньком в глазах раздевает его взглядом. Хотя, есть ли смысл раздевать златоглазого, когда на нём только халат?       Аманз двигается к учёному ближе, пальцы неосознанно трогают ноги Доктора. — У тебя крепкие икры, будто камень трогаю. — выдыхает юноша, рисуя круги на гладкой коже. Ещё что поразило художника, а также привлекло, это идеально выбритое тело. — Мне нравится. — Меня начинает настораживать твоя одержимость моим телом. — Зачем ты такой красивый? Другие художники ведь тоже захотят рисовать тебя. — Хорошо, и что мне делать теперь?       Веритас выпалил эти слова, наклонившись к шатену. Ткань сползла с его плеча. Аманз задавал глупые вопросы, нёс несуразицу. Что значит это «Зачем ты такой красивый?»… Обычно, Рацио на корню обрезает такие разговоры, не отвечает, не даёт повода на дальнейшую дискуссию. Но сейчас, почему-то учёный поддался порыву, приближаясь к шатену. — Не знаю. Быть только моим и радовать лишь мои глаза.       Звучит странно, но привлекательно. Веритас хмыкает, поджимает ногу к себе и не даёт дерзким пальцам касаться его дальше. — Что ты успел нарисовать?       Аманз встал с пола, шлёпая босыми ногами ушёл в коридор где и оставил своё детище. Вернулся он, так и истощая хитрую ауру. Может быть, был бы его элемент электричеством, от него бы искрил ток. — Я хочу назвать её «Крещение чистой мысли». Что думаешь?       Доктор Рацио взял мольберт, на котором в наброске был нарисован он, ванная и мелкие детали. — Ты всё время просил меня посмотреть на тебя, зачем, если рисовал только воду? – златоглазый хмурится. — Мне просто нравится на тебя смотреть, музы вдохновляют, знаешь ли.       Веритасу вдруг захотелось чтобы его страстно поцеловали.