Совсем не страшное чудище

      Сон был беспокойным. С приходом ночи температура воздуха сильно упала. Сквозь дрёму Ричард слышал шелест листьев и ощущал лесную прохладу. Пальцы нащупали чужую куртку на плечах. Придурок без мозгов. Один глаз открылся. Вокруг темень, да такая, что дальше двух метров ничего не видно. Парень закрыл глаза, сильнее укрываясь чужой одеждой. Сам виноват, чудак. Тело затекло в неудобном положении. Он ещё больше съёжился. Переодично с деревьев падали листья. Осень, мать её за ногу. А он лежит на сырой земле. Всё, теперь точно заболеет.

Топ, топ. Скрежет. Скряб-скряб по коре дерева. Топ, топ, топ. Скряб-скряб...

      Пусть и не отчётливо, но он это слышит. По спине пробежали мурашки. На пару секунд он задержал дыхание и боялся даже шелохнуться. Что это? Что это? Тарабанили мысли по вискам и отдавали болью. Пару минут он вслушивался в эти звуки. То, что их издаёт, ходит по кругу, но не приближается к нему. Кажется, что на раскрытие глаз он потратил все свои силы. Темно. Ричард двигал лишь глазами, за исключением сердца, которое отбивало бешеный и неровный ритм. Топ, топ.       За деревьями что-то ходит. Высокий человек. Точнее, вытянутая фигура, которая чем-то напоминала человека. Силуэт был темнее окружающей ночи, словно чёрная дыра в пространстве. Размытый контур тела, из которого иногда появлялся дым или что-то на подобие отростков, которые быстро растворялись в воздухе. Пальцы оканчивались заострёнными ногтями, что царапали кору деревьев. У этого чего-то не было лица, но было несколько ярко-голубых глаз. Скопление их было на предполагаемом лице. Два как у человека, но чуть больше, и остальные, что разбросанны беспорядочно. Они располагались достаточно далеко друг от друга и каждый смотрел в свою сторону. Ближе к... шее? Их становилось совсем мало, а на теле их не было. Они слегка светились голубым и иногда полностью закрывались, исчезая. Безликое чудище медленно ходит по кругу.       Блять, блять, блять, блять, блять. Ебучий сонный паралич! Парень со всей силой сжал веки. Пусть это прекратится, пусть это прекратится... Во время паралича невозможно закрыть глаза и двигать руками. Но если это не он... Блять, блять. Что за хуйня?! Мысли в голове летали со скоростью света. Он умер, и это пришли по его душу, он сошёл с ума, он уснул на галлюцинагенных грибах или мхе, у него был сотряс, это разыгралось его воображение. Глаза приоткрылись, а зрачки превратились в тонкую щель. Между пальцами чудища что-то мелькнуло. Небольшая пирамидка, на вид как самая обычная и бесполезная игрушка. Теперь в голове одна пустота. Словно телевизор переключили на неработающий канал, который издает этот противный звук. У Ричарда вместо этого тяжёлое дыхание и учащённое сердцебиение. Лололошка, мудак ёбаный, что за хуйню ты творил с этими хернями? Что это такое, кусок ты говна двухметрового? Ладно, ладно... Спокойно... Нихуя, блять, не спокойно! Глаза парня привыкли к темноте, и теперь фигура кажется не очень-то и размытой. Нет, разумеется, она продолжает дымиться, но прослеживается контур одежды. С каждой секундой ощущение, что в этой одежде есть что-то до боли знакомое, становилось всё больше. Это же карман белого худи, а это очертания воротника и капюшона. Если бы в него сейчас влетел поезд, то он этого бы и не заметил. Кроме нецензурщины, слов больше не осталось. Вот это и есть причина почему "Мне нельзя к уборщикам"?       Кажется, Ричард открыл в себе второе дыхание при скачке адреналина. Парень резко сел на землю. На секунду существо пропало из виду. Голубые глаза закрылись, и если бы он не знал, то вообще его не заметил бы. - Я не буду делать вид, что ничего не произошло! - Палец тыкнул куда-то в пустоту. Два главных глаза открылись и в упор смотрели на него. За пару секунд вся смелость мигом улетучилась. Глаза имеют вертикальные зрачки, белок не очень-то и белый, а скорее серый. Двое просто пялились друг на друга. Сейчас это ещё больше напоминает сонный паралич. - Лололошка..? - Он не особо уверен, но это его единственное предположение. И пускай это будет Лололошка, а не что-то другое. Темнота отступила и ноги приобрели свой нормальный вид. Фигура стала меньше, а конечности оставались непропорцианально длинными и тонкими. Руки тоже постепенно уменьшились, но пальцы остались длинными, тонкими и немного костлявыми. Теперь на лице всего два глаза, и можно разглядеть профиль, линию рта и отделить кучерявые волосы, пусть его лицо до сих пор напоминает чернильное пятно. - Боюсь, это объяснить будет сложно. - Голова немного покачалась. Голос был тихим и вкрадчивым. - Ну тогда уж постарайся, бляха муха. - Ладони сжали траву и мелкие камешки. - М-м-м... - Наконец, гляделки прекратились. Парень почесал затылок. - Ну, если говорить официально, то я сотрудник "МОБэН" или межмирового отдела борьбы с неразумной нечистью, ответственный за первичную чистку. А если попроще, то Лололошка Дейв Харрис, прислан для того, чтобы люди поменьше пропадали без объяснения причин. - Безэмоциональное, сейчас в прямом смысле, лицо снова направлено на него. На пару секунд повисло молчание. - Это я пьяный или ты? Стоп. - Брюнет потёр переносицу. Он всё ещё спит. Сам себя ущипнул за нос. К сожалению, нет. - Какой к черту МОБэН? Ты что такое? - Аг... Если проще, то перевёртыш. У Ричарда вновь кипели мозги, и череп превращался в кувшин с кипящим маслом. Руки зарылись в волосы, глаза выпучены, а челюсть приоткрыта. Что происходит? Ладно, нужно успокоиться. - Так, давай проясним. Ты агент-монстр из какой-то там организации таких же монстров? - Парень, наконец-то, встал с земли. - Именно. - Ещё и кивнул при этом. - Четыре недели я общался с сонным параличом. - Пробормотали куда-то в ладонь. - Сонный паралич это явление, а не существо. - Когтистые лапки сложились вместе. Пальцы нервно перекручивались. - Но если тебе так удобнее, можешь говорить, что хочешь. - Слушай, а ты- Можешь пожалуйста вернуть своё лицо? Я не понимаю куда смотреть. Темнота рассеялась. Всё те же черты лица, всё те же волосы, но взгляд бегает туда-сюда. А пятна теперь на другом месте. Там, где раньше были необычные глаза. - А ты типо оборотень? - Вроде бы. - Вроде бы? - Перевёртыш - это существо, что способно копировать другие разумные виды, но я не помню, считаются ли они за разновидность оборотней. Охуеть. Если бы сам не видел, то не поверил бы. Такое обычно рассказывали на специальных каналах, сайтах или в передачах. Всю жизнь смеялся с них, а тут за десять минут оперативно переобулся. Теперь те сумасшедшие могут быть вполне в своём уме. Мурашки всё не прекращались. - Изначально я думал, что ты хотя бы предполагаешь это. Всё же ты человек на острове. - Шатен опустил руку в карман. Пирамидка опустилась на землю. - Зачем ты это делаешь? И почему ты так думал? - Чёрные глаза сверлят предмет. - Что-то типо сигнализации. Ну, просто все работники и те, кто имел дела с мироходцами на материке, об этом знают. То есть этот остров буквально кишит всевозможными тварями? Ладно, признаю, родители всё же смогли сберечь часть моей психики, и они действительно были правы - он слишком мал, чтобы понять правительство. Но, блять, целый остров! - У меня разрыв жопы и шаблона, сука. - Ладонь стукнулась о лоб. - Лололошка, будь ты хоть радиоактивным тараканом, но ты уже согласился, и поэтому ты идёшь помогать мне угонять корабль.       Ранний рассвет. Управлять кораблём не должно быть очень и очень сложно. Просто сложно и не более. Связь хоть и плохая, но ему удалось найти базовую инструкцию. Он заметил лишь одного дежурного, но и тот вряд ли работал, скорее, наворачивал круги в лютом стрессе. Ему было всё равно на поднятый якорь, и в целом для двоих студентов всё разворачивается идеально. Только вот Ричарда трясёт во всевозможные стороны, а Лололошка старается не усугублять своё и так шаткое положение. Если раньше они могли ободряюще похлопать друг друга по плечу и пошутить, то сейчас они стоят в метре друг от друга, смотрят вперёд и неловко молчат. А впереди ещё минимум два дня этой напряжённой атмосферы. Шатен тактично слился, оправдывая себя разбором ящиков, но Ричард не идиот. Прекрасно понимает, что ему это тоже непривычно и не нравится. И надо было ему подскочить посреди ночи и раскрыть всё вот это? Теперь им двоим неуютно находиться в замкнутом пространстве в компании другого. Если у людей скелеты в шкафу, то у этого парня их вагон и маленькая тележка. А он вообще парень? Ну, по крайней мере, говорит он о себе в мужском роде, значит, парень. Или взрослый мужчина-монстр. Ричард насмешливо фырнул. Паренёк-монстр, но не старше двадцати пяти. Не может взрослый мужик бояться конфет и живых очередей в фуд-корте. И угораздило его вляпаться в это? Мысли, наконец, сосредоточены на управлении. А ведь шестое чувство не обмануло - странный автоматон. Просто автоматон заменить на, как он там говорил? Перевёртыш, во. Всё равно, что не человек, что это. А мешает ли это Ричарду общаться с ним..? Остаток мысли утонул в пучине бескрайнего океана.