Лестница.

— Ты улыбаешься. Неужели случилось что-то хорошее? — Разве я не могу просто улыбнуться? — Дрим упал с лестницы. Джордж едва может сдержать глупую улыбку, легонько прикрывая лицо рукой и стараясь показывать свою радость не слишком уж сильно. В конце концов, бедный Дрим, упавший с лестницы буквально пару минут назад, обиженно дулся, сидя вдали от всех и поглаживая ушибленную коленку. — Ну ты и садист, конечно, — с наигранным возмущением шепчет Сапнап, дружески пихая товарища в плечо, на что Джордж лишь закатывает глаза, но улыбку не прячет, — Нет, ты посмотри на него! Даже не отрицает! Отсевший на соседнее кресло Карл не пытался как-то вмешиваться в разборки друзей. Он лишь с ленивой улыбкой наблюдал за тем, как Джордж принялся угрожающе наседать на Сапнапа. Под шумок Карл изредка поворачивался к Дриму и мельком протягивал баночку холодной газировки, как бы предлагая использовать её в качестве льда, который можно приложить к ноге, но Клэй каждый раз отрицательно мотал головой, даже не глядя в сторону заботливого друга. Тем временем, обстановка на большом диване откровенно накалялась. — А я тебе говорю, что он сам упал! — Да что ты? — То есть ты мне не веришь? — Неа! — Ах вот так? — Да, вот так! — Я тебе сейчас... — Отойди от меня, садист! Когда Джордж угрожающе хватает подушку под испуганный, практически девчачий визг Сапнапа, Карл заливается звонким хохотом, едва не обливаясь газировкой. Слушая шуточную перепалку двух бездарей, Дрим вздыхает и принимает страдальческий вид, но всё же, сдержать улыбку у него не удаётся. Слишком уж ему было радостно. Да и ушибленная нога уже почти не болела, а вот от восторженных воплей друзей уголки губ сами ползли в стороны. Хотелось, конечно, треснуть им обоим, чтоб перестали спорить, но насчет этого можно было и не беспокоиться. Карл уже сам позаботился об этом, поднявшись с насиженного места и отставив газировку на небольшой столик. Заметив движение со стороны кресла, орущий клубок из двух мужчин наконец-то замер где-то в углу, и оба виновника беспорядков в доме с каким-то лёгким испугом посмотрели на откровенно недовольного Карла. Карла, который точно так же, как и Джордж, взял в руки подушку и грозно направился к нарушителям спокойствия. Уже через жалкое мгновение Джордж, подталкиваемый Сапнапом, пулей вылетел из комнаты, пока Карл, чей спокойный отдых был нарушен, крайне недовольно помчался следом, смеясь, но при этом опасно размахивая подушкой. У Дрима едва ли были силы смеяться, но от одного взгляда на этот балаган приходилось хвататься за живот в попытке отойти от волны нахлынувшего гогота. Из коридора продолжали доноситься и ругательства, и проклятья. В какой-то момент Клэю даже захотелось выйти и посмотреть, что же всё таки происходит там, за стенкой, но вставать с мягкого кресла не хотелось. Да и не было в этом никакой нужды: Сапнап потом сам расскажет, кто, где и когда получил подушкой по голове. Где-то в глубине дома раздаётся хлопок. Сперва Дриму кажется, что это Карл прихлопнул кого-то из его друзей, но только через пару минут до него доходит, что это хлопнула входная дверь. Наверное, ребята выскочили на улицу в поисках спасения. Что ж, тогда можно подняться на второй этаж и посмотреть продолжение интереснейшего шоу уже с высоты. Дрим успевает подняться почти на самый верх, как вдруг его останавливает голос, раздавшийся с самого низа лестницы. — Дрим, погоди. Клэй лишь с легким удивлением разворачивается и наклоняет голову, терпеливо ожидая, пока Джордж (на удивление, наконец-то успокоившийся и переставший открыто хихикать) поднимется к нему. — А где Сап и Карл? — Сказали, что не хотят находиться в одной комнате с таким садистом, как я. В общем, свалили они. Клэй тихо смеётся, подпуская Гогу ближе к себе. Всё таки, без подушки тот не представлял абсолютно никакой угрозы. Только вот не успел Дрим окончательно выдохнуть, как вдруг Джордж внезапно подал голос. — Садись. — В смысле? — Ну, на ступеньку садись, — Джордж внимательно всматривается в лицо Клэя. И пускай сам Клэй стоял гораздо выше, под пристальным взглядом он ощущал себя крошечным, — Давай-давай. — Зачем? — Да садись уже, кому говорю. Дрим поднимает руки в миролюбивом жесте и очаровательно, буквально обезоруживающе улыбается. Как жаль, что на Гогу такие приëмы не работают. Если надо, то он и сам может обезоружить своей улыбкой. После того, как Дрим наконец-то приземляется на ступеньку, Джордж незамедлительно подскакивает ближе и усаживается прямо перед ушибленной коленкой своего друга. — Ну и что это? — Лечить тебя буду, придурок. А то отвалится у тебя нога, что мне тогда делать придётся? — Джордж легко достал из кармана маленькую ватку, заранее смоченую спиртом, мельком поглядывая на Дрима. — Ты волнуешься обо мне? — Ни капли. Джордж фыркнул и бросил внимательный взгляд на чужую ногу. Пускай на месте ушиба была лишь небольшая царапина, которую можно было бы смело назвать ссадинкой, Гога крайне осторожно и очень тщательно обрабатывал "боевое" ранение. В конце концов, ватка оказывается беспощадно откинута в сторону, а на месте травмы виднеется небольшой пластырь. — Спасибо, доктор. Ампутировать-то не придётся? — Если будешь ëрничать, то придётся. — Молчу. Джордж тяжело вздыхает. Он видит, как Дрим немного морщится. "Болит", — проносится в голове простая истина. Мог ли он сделать что-то, чтобы помочь ослабить боль? Впрочем, кое-что он все таки мог предринять. — Джордж? Джордж, ты чего творишь? Дрим распахивает глаза, в то время как Джордж невозмутимо наклоняется ближе к коленке и оставляет прямо на пластыре осторожный, невесомый поцелуй, сразу же отстраняясь и подсаживаясь на одну ступеньку к явно не ожидавшему такого исхода событий Клэю. — Нет, ну с тобой точно не соскучишься, — тихо посмеивается Дрим, глядя на довольно сощурившегося Гогу. Ощущать плечом тепло тела друга было невероятно здорово. Да и на душе становилось до ужаса спокойно. — Тебе легче? — деловито интересуется Джордж, полностью игнорируя замечание Дрима. Он лишь облокачивается на того и устремляет взгляд на нижние ступеньки лестницы. — Гораздо. Спасибо. Через приоткрытое окно доносилось нежное щебетание птичек. Лучики солнца светили из окна и мягко грели незакрытую одеждой кожу. Идилию нарушает лишь внезапное замечание Джорджа. — Кстати, ту воду на лестнице, из-за которой ты поскользнулся, разлил я. С этими словами Гога буквально мигом слетает с лестницы, смеëтся и несëтся в свою комнату, запираясь и слушая отборный мат от Дрима, который в свою очередь мчится следом, попутно планируя, чем же он будет вскрывать сначала дверь, а потом Джорджа. А коленка, всё таки, больше уже не болела.