and the air clears after a storm.

Небольшие розовые бутоны усыпали края узкой дороги, они вели охотника домой. Каждый шаг по невесомосу ковру издавал небольшой шорох, похожий на шепот весны. Бутоны Сакуры наполняли воздух невесомым ароматом, что напоминал о доме, о его любимой жене что так любила цветы. Дорога петляла среди зелёного моря степов, в дали виднелись могучие дубы что будто-бы охраняли покой этого места. Ближе к дому дубы роступились, открывая вид на небольшой деревянный домик окружённый гроздьями сиреневой глицынии. Этот уголок манил Санеми спокойствием обещая должданный розряд. В руках у него покоился небольшой букетик фиалок — скромный подарок для того кто ждал его в этом уютном гнёздышке, спрятанном от внешнего зла. Рядом с вратами недавно распустилась ранняя вишня, почти к самому концу сезона она угощала щедрым урожаем. Переступив порог, Шинадзугава ступил на вымощенную гравием дорожку, которая вилась по небольшому дворику и раздваивалась, предлагая на выбор два пути: один к дому, а другой — в маленький сад за ним. Стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом травы на ветру. Толкнув раздвижные двери сёдзи,Санеми вдохнул свежий аромат хлеба, смешанный с бодрящим запахом мяты, росшей в горшке у входа в спальню. Его никто не встречал, что было довольно-таки странно. Оставив свои гэта в гэнкане, он направился в главную комнату. На котацу стоял небольшой гарнир: рис, мисо-суп, вареная рыба и конечно же чай маття. Невольно улыбнувшись Санеми прошагал дальше. Теплый весенний ветерок, пропитанный ароматом цветущей сакуры, ласково трепал волосы Санеми. Он бесшумно скользнул по деревянному полу энгавы и остановился, любуясь своей женой. Ее изящная фигура, склонившаяся над грядкой, казалась воплощением грации, уже был виден маленький, округлившийся животик. Легкое кимоно нежно облегало ее стан, подчеркивая каждый плавный изгиб. Санеми улыбнулся еще шире. Как же ему повезло найти такое сокровище! Он подождал еще немного, наслаждаясь моментом. Он безшумно подошёл ближе — Привет, любовь моя, — тихо произнес Санеми, подходя ближе. Голос его звучал непривычно мягко, словно боясь нарушить царящую вокруг идиллию. Тело Мисы дрогнуло, словно от легкого удара. Она резко обернулась на звук знакомого голоса, едва не выронив из рук маленькую тяпку. — Санеми! — воскликнула она, и на ее лице расцвела радостная улыбка. Быстро, словно боясь, что муж исчезнет так же внезапно, как и появился, Миса поднялась с коленей и, отряхивая руки о цветастый фартук, поспешила к нему навстречу. Белая ткань тэнугуи, повязанного на ее черных, как смоль, волосах, слегка сбилась набок, открывая вид на нежную шею. Санеми протянул жене небольшой букет фиалок. Нежные лепестки цветов словно светились в его мозолистых руках, привыкших скорее к катане, чем к таким подаркам. — Спасибо… — прошептала Миса, принимая букет подрагивающими от смущения руками. Легкий румянец, подобный цвету лепестков сакуры, залил ее щеки. Она все еще не могла привыкнуть к такому вниманию со стороны своего, как многим казалось, сурового мужа. — Чего же ты опять работаешь? — спросил Санеми, нахмурив брови. — В твоем положении нужен отдых, — добавил он, и в его голосе, несмотря на внешнюю суровость, послышалась нескрываемая тревога. Миса, виновато улыбнувшись, опустила глаза. — Ну-ну… — пробормотала она, теребя кончик фартука. — Все в порядке, просто не могу спокойно смотреть, как зарастают наши фрукты. Санеми решительно шагнул вперед и заключил жену в объятия. Одной рукой он крепко обнял ее за талию, прижимая к себе, а другой нежно погладил по спине, словно успокаивая. Тепло его тела окутало Мису, даря ощущение покоя. От волос ее исходил тонкий аромат тепла, смешанный с запахом земли и спелой клубники, витавшим в воздухе. — Глупенькая моя, — прошептал Санеми ей в макушку, вдыхая сладкий аромат ее волос — Разве наши фрукты важнее тебя и нашего малыша? — Он легонько отстранился и, не выпуская ее из объятий, заглянул в глаза, полные смущения. — Пойдем, — он мягко развернул жену в сторону дома. — Ты должна больше отдыхать. Я сам позабочусь о саде, а ты пока отдохнешь и поешь. Давай я заварю тебе маття. —.