Эксклюзивное предложение

      — Сними с меня эту чёртову штуку! — влетев в лабораторию Малфоя разгневанной и раскрасневшейся, завопила Гермиона. — Немедленно!       Драко поднял голову от котла, где бурлила какая-то фиолетовая жидкость, и поправил очки.       Господи. Даже его лаборатория показалась распалённому фантазиями мозгу Грейнджер чем-то вроде секс-шопа. Слишком много затемнений. Слишком много неона. Слишком много каких-то специй в воздухе, пробуждающих желание. Слишком много неопознанного вида предметов и приспособлений. А посреди всей этой порочности — он. Гений развратной изобретательности.       — Ты что-то увидела? — совершенно невозмутимо поинтересовался Малфой и, опустив глаза обратно на содержимое котла, улыбнулся. — То есть кольцо работает? — снова взгляд исподлобья. Из-под дурацкой платиновой чёлки, кажущейся бледно-розовой из-за цвета бурлящей в котле жидкости.       Она чувствовала, как злость вспыхнула в ней с разрушительной мощью Бомбарды.       — Да, но я… Я отказываюсь от дальнейшего участия в твоём нелепом эксперименте! — Гермиона взмахнула перед ним рукой с тонким ониксовым колечком. — Я, чёрт возьми, на работе и не могу… — Перед её взором, подобно колдокадру, вспыхнула картинка обнажённого мужчины, стоящего перед ней на коленях, и она застонала от отчаяния, пряча лицо в ладонях.       Третий день подряд. Третий день подряд она чувствовала себя как в аду. В агонии фантазий. В сладкой пытке мучительно возбуждающих картинок, вспарывающих сознание в самое неправильное время и в самых неподходящих местах.       Нелепое соглашение с Малфоем протестировать новинку, эксклюзив — магическое кольцо, позволяющее увидеть, познать собственные сексуальные желания, обернулось самой настоящей катастрофой. А всё потому, что он, Драко, был дьяволом, заключённым в ужасно привлекательную человеческую оболочку. Дьяволом, умеющим вовлечь любого нужного человека в свои сомнительные идеи. Греховные. Порочные.       — Новое видение?       Всё ещё стыдливо уткнувшись в собственные руки, она различила ухмылку в мелодичном баритоне. Гермионе захотелось убить его за присущую ему наглость в чертовски красивом голосе. Или трахнуть. Вероятно, смерть в процессе сексуального удушения стала бы идеальным вариантом.       Собравшись с мыслями, она шумно вздохнула и решительно протянула к нему руку с кольцом:       — Снимай! Сейчас же.       — Ну-ну, Грейнджер, — он покачал головой. — Ещё четыре дня. Ведь уговор был на неделю.       — Мне плевать на уговор, Малфой! Я… — Она внезапно почувствовала подступающие к глазам слёзы. — Я больше так не могу. Твоё проклятое кольцо… оно… Я никогда не хотела ничего такого, а теперь…       Гермиона обессиленно опустилась в стоящее неподалёку кресло, роняя голову на руки. Рассыпавшиеся по бокам от лица кудри закрыли обзор на его треклятую лабораторию. Что это вообще за работа такая — создавать всякие неприличные вещи для магических магазинов для взрослых? Сомнительные зелья, идиотские аксессуары…       Он подошёл неслышно, опускаясь перед ней на корточки.       — Кольцо помогает распознать твои скрытые желания, — серьёзно сказал он, и его мятное дыхание отпечаталось на её разгорячённой коже поцелуем прохлады. Предатели-мурашки, драккл бы их побрал, атаковали позвоночник. — Что плохого в том, чтобы понять, чего ты хочешь?       — А то, что, даже если я поняла, чего хочу, никто не даст мне этого, — прозвучало достаточно жалко, но Грейнджер было плевать. Целую вечность она не пребывала в таком душевном раздрае, как сейчас. — Никто не решит внезапно преклонить передо мной колени и не предложит себя отшлёпать. Для большинства мужчин это унизительно.       Драко некоторое время молчал, а она до сих пор не смотрела на него, с бешено колотящимся в горле сердцем ожидая, что он осудит её за озвученные желания. Манящие ровно настолько же, насколько и пугающие.       Это она ещё умолчала о том, кто был тем самым мужчиной из её фантазий. Как будто одной влюблённости в него, обрушившейся на неё как снег на голову, было недостаточно.       — Разве есть что-то унизительное в том, чтобы покориться прекрасной женщине? Позволить ей делать с собой всё, что она пожелает?       Гермиона вздёрнула голову, намереваясь встретить усмешку в отливающих сталью глазах, но за линзами очков в тонкой роговой оправе крылась лишь непривычная серьёзность. И от этого пронзительного взгляда внутри всё обрывалось.       Как будто существовала хотя бы мизерная вероятность того, что Малфой не против подобных практик. Как будто это не были просто слова поддержки. Дружеского утешения. Или ещё чего-то из той же не-переживай-с-тобой-всё-абсолютно-нормально серии.       — Ты не знаешь, о чём говоришь, — проглотив ком в горле, прошептала она. — Пожалуйста, избавь меня от кольца, и я уйду. Перестану отвлекать тебя от дел.       Пепельно-серые глаза ещё несколько мгновений буравили её своей холодной красотой и непомерной тяжестью, после чего он спросил:       — Если сегодня вечером я организую тебе встречу с таким мужчиной, ты оставишь кольцо до конца недели?       Сердце Грейнджер перекувырнулось в груди от восторга, а сразу следом — от разочарования.       — Я… я не думаю, что кто-нибудь согласится на такое.       Она отвела глаза и изогнула губы в безрадостной усмешке, мысленно исправляя на «ты никогда не согласишься на такое».       — Блейз, Тео. Кого из них ты сумеешь уговорить?       Драко поджал губы при упоминании своих лучших друзей.       — А ты бы хотела, чтобы это был кто-нибудь из них?       Если бы её отношения с Малфоем не ограничивались нерушимыми рамками дружбы, через которые ни она, ни он никогда не пытались преступить, то Гермиона вполне бы могла решить, что ему претит мысль сводить её со своими друзьями. Но наверняка всё было намного прозаичнее, и он попросту не хотел впутывать сюда их. Очевидно, что она сказала глупость.       Скорее всего, Драко найдёт для неё кого-нибудь постороннего и отстегнёт ему кучу галлеонов за порочную прихоть Грейнджер, порождённую его изобретением.       Чёрт возьми. Она чувствовала себя несчастной и желала стереть из памяти собственные фантазии. Насколько бы пленительными они ей ни представлялись. Потому что в итоге сводились к одному-единственному человеку, к другу, чья деятельность подразумевала самые странные в мире разработки. Вроде этого злосчастного кольца, которое и привело Гермиону сюда. В это царство специй, неона и ложных ожиданий.       — Я… не знаю, — выдавила она, будучи уверенной на девяносто девять целых и девять десятых процента, что не сможет практиковать нечто подобное с незнакомым человеком. — Всё, чего я хочу, — это обернуть время вспять и не ведать о своих специфических желаниях.       — Грейнджер. Ты не единственная на свете женщина с тягой к экспериментам. И, если ты действительно хочешь ступить на неизведанную территорию, я тебе помогу.       Она просто сидела и смотрела на него, не в силах отвести взгляда.       Интересно, сможет ли она представить какого-нибудь другого мужчину на месте, которое у неё в фантазиях и — что гораздо тяжелее — в сердце занимает Драко?       — Сегодня в шесть в отеле «Акцио». Если захочешь, приходи. Если нет… Что ж, он поймёт.       Кадык Малфоя дёрнулся, когда он сглотнул и встал на ноги.       Гермиона подняла глаза, мимоходом цепляясь взглядом за крепкое тело, облачённое в изумрудную мантию. Высокие мужчины были её слабостью.       — Я смогу ему доверять? — задала она один-единственный вопрос в тщетной попытке понять, есть ли хотя бы крошечный шанс, что приглашённым мужчиной окажется сам Драко, отчего станет ясно, стоит ли ей там появляться.       Вряд ли Гермиона сумеет пережить встречу с кем-то из его друзей, знакомых или, хуже того, абсолютно незнакомых людей. Она попросту сбежит. Позорно капитулирует, как только убедится, что с Малфоем ей ничего не светит. За исключением дружбы и её собственных сексуальных фантазий.       — Разумеется, — он кивнул, бросая на неё последний серьёзный взгляд, — сможешь. — И вернулся обратно к котлу, томящемуся под чарами стазиса.

***

      Приходить. Не приходить.       Приходить. Не приходить.       Приходить. Не…       Приходить.       Целый день Гермиона словно гадала на воображаемой ромашке, пока наконец путём внутренних междоусобиц, ноги — и каминная сеть — не привели её сюда. К массивной дубовой двери одного из номеров элитного отеля «Акцио». Одёрнув без всякой надобности юбку-карандаш и смочив кончиком языка пересохшие губы, она впилась взглядом в позолоченные цифры «515».       Ещё не поздно было сбежать. Находящийся по ту сторону двери мужчина даже не узнает, что она сюда приходила. И Гермиона не окажется в ещё более неловком положении, чем тогда, когда согласилась опробовать новую разработку Малфоя в виде кольца. Или тогда, когда, продолжив идти на поводу у безрассудства, явилась в назначенное место к положенному часу.       Рука с ключ-картой зависла в воздухе, в то время как веки закрылись под тяжестью очередного видения. Тело бросило в жар. Она была уверена, что хочет подчинить себе мужчину, но не сомневалась, что это должен быть конкретный мужчина. Тот самый мужчина, чьи сосредоточенные глаза смотрели на неё прямо сейчас.       Предательский мираж.       Грейнджер моргнула. Однако к величайшему удивлению Драко никуда не исчез. Он стоял в дверях, прислонившись к дверному косяку, и его радужки искрились серебром.       Карточка выпала у неё из рук, и всё, что она сумела выдавить из себя, было:       — Малфой?..       Глупый орган, качающий кровь в груди, зашёлся в аритмичном речитативе, но Гермиона запретила себе питать неразумные надежды. Возможно, Драко был здесь, чтобы представить её человеку, который согласился стать воплощением её специфических желаний.       — Проходи. — Он отступил, пропуская девушку в роскошно убранную комнату с золотисто-красным рассеянным светом.       — А где?.. — она огляделась в поисках кого бы то ни было, кого бы он ни привёл с собой.       — Мы одни. Разочарована? — Малфой усмехнулся, прислоняясь бедром к столбику кровати.       Великолепный мужчина рядом с великолепной кроватью, ожидающий момента, когда она снова обретёт дар речи. Где-то здесь крылся подвох размером со взрывопотама.       — Ты не… Не может быть…       — Дай угадаю. Не создаю впечатление человека, который позволит себя отшлёпать?       Она кивнула, не в силах произнести ни слова.       Высокий. Элегантный. Статный. Мужчина, заставляющий её пульс разгоняться до скорости Хогвартс-экспресса. Драко-грёбаный-Малфой. Скорее Гермиона вновь покинет Гринготтс верхом на драконе, чем поверит, что он согласен быть ведомым, а не ведущим. Подчиняться, а не подчинять.       — Ты можешь узнать наверняка. — Он подошёл к ней и, двумя пальцами приподняв её подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.       От одного вида тёмно-серых сверкающих радужек, обрамляющих расширенные зрачки, голова Гермионы пошла кругом. Мир завертелся. Она должна была родиться под тысячей счастливых звёзд разом, чтобы мужчина перед ней захотел отдаться в полную её власть.       Да и дозволено ли друзьям играть в подобные игры? Очень маловероятно.       Новая навязчивая картинка опалила веки, и Грейнджер не могла с точностью сказать, подбросило ли очередную фантазию кольцо или её собственное сознание, окрылённое мыслями о покоряющемся ей Драко Малфое.       Она не заметила, как ухватилась за его плечо, стараясь перевести дух.       — Видения уйдут, если ты позволишь им сбыться. Воплотишь в жизнь, — без тени иронии пояснил он. — Новые появятся, но не сразу.       Гермиона приковала глаза к бьющейся венке на мужской шее и, не сдержавшись, провела по ней кончиками пальцев.       Раз, два, три…       Счёт пульса под его кожей помог ей выйти из оцепенения.       — Ты действительно готов позволить мне…       — Да, — твёрдое и безапелляционное. — Именно поэтому я здесь.       Ей казалось, что он вот-вот рассмеётся. Скажет, что это была одна большая и на порядок хреновая, но весьма забавная в его понимании шутка. Однако Драко был серьёзен как никогда.       — Ты хотела человека, которому сможешь доверять. Я же тем временем буду спокоен за то, как всё пройдёт. Ведь это моё изобретение привело тебя сюда.       — Если ты здесь только из чувства долга…       — Нет, — отрезал он. И добавил уже мягче, ласково касаясь ладонью её талии: — Мне тоже интересен новый опыт. Но я никогда не доверюсь тому, кого не знаю достаточно хорошо.       Кровь прилила к лицу Грейнджер. Близость Малфоя, его проникновенный тембр голоса, взаимное желание разделить неизведанное… Разве это не то, чего она хотела? О чём мечтала? Чем полнились её видения?       Чувствуя жар его руки сквозь блузку, Гермиона облизала губы и, не давая себе шанса передумать, перешла сразу к делу:       — Что насчёт табу и стоп-слова?       — Мм, пусть будет «эксклюзив», — лучезарная улыбка смягчила резкие, но благородные черты. — А что касается табу — их нет. В нашем распоряжении не такой обширный ассортимент девайсов. Я выбрал те, что показались мне приемлемыми для нашей встречи, учитывая новизну опыта обеих сторон.       Горячая ладонь исчезла с её тела, и Драко двинулся к туалетному столику, побуждая Гермиону следовать за ним. В маленьком чемодане, обтянутом изнутри красным бархатом, лежала кожаная плеть-многохвостка, чёрная атласная повязка и… наручники. У неё перехватило дыхание даже от этих немногочисленных элементов. Рука невольно скользнула по прохладной металлической пряжке, соединяющей кожаные оковы. Гермиона невольно сглотнула.       — Они?..       — Из магического магазина. То есть зачарованы. Для наручников не нужен ключ, а повязка автоматически примет нужный размер, полностью лишая обзора. Как ты хочешь, чтобы к тебе обращались? — Малфой повернул к ней голову, и она вновь уловила мятный холодок на своей коже. — Хозяйка? Госпожа? Мисс Грейнджер? Иные варианты?       — Г-госпожа подойдёт.       Он улыбнулся ей. В глазах плясали задорные огоньки.       — В таком случае я весь ваш, Госпожа.       Гермиона переступила с ноги на ногу, кажется, впервые позволив себе по-настоящему поверить в происходящее.       Что ж. Если это было затяжной шуткой со стороны Малфоя, то у него было достаточно времени, чтобы сообщить ей об этом. Теперь пусть не думает, что сумеет отделаться от наказания за её мучительные три дня в бесконечной агонии фантазий, вызванных проклятым кольцом.       Она заняла мягкое кресло у туалетного столика, предусмотрительно развёрнутое в противоположную от зеркала сторону, и с удобством расположилась. Драко с интересом наблюдал за ней.       Игра началась.       — Раздевайся.       Очаровательная ухмылка заиграла у него на губах, когда он потянулся к пуговицам на цвета грозового неба рубашке.       — Медленно. Я хочу насладиться зрелищем.       Ещё одно выражение самодовольства на искусно вырезанном лице, которое могла компенсировать лишь покладистость его обладателя.       Гермиона наблюдала за длинными аристократическими пальцами, вынимающими пуговицы из петель, и думала о том, что они созданы для порочных деяний.       Бледная грудь с сеткой тонких шрамов обнажилась, побудив Грейнджер заёрзать в кресле. Она всё ещё пыталась уложить в своей голове, что наблюдает за чем-то, недоступным ей до сегодняшнего дня.       Малфой мог хоть трижды быть засранцем, но это не умаляло того, что он был донельзя очаровательным засранцем. Ну и… невозможно было отбросить на задворки сознания собственное влечение к нему, которое преследовало Гермиону на протяжении последних нескольких месяцев, отчего она и влезла в этот необдуманный эксперимент с ношением кольца.       Что ж, кажется, эксперимент приносил свои плоды.       Драко остался перед ней в одних боксерах, что было отдельного рода искусством, поскольку она могла лицезреть его квадрицепсы и икроножные мышцы во всей красе. Квиддич трижды в неделю положительным образом сказывался на его фигуре.       — Трусы тоже.       — Ваше слово — закон, моя Госпожа.       Он подцепил резинку, лениво стаскивая боксеры по бёдрам.       Катастрофическая сухость сковала горло Гермионы. Ей показалось, что температура в комнате возросла не меньше, чем на добрых десять градусов.       Малфой уже был частично возбуждён. Жёсткие золотистые завитки обрамляли привставший член. Даже наблюдая его в полуэрегированном состоянии, Гермиона могла сказать, что он будет чем-то близким к идеальному для неё размеру. Хорошей длины и… средней толщины.       Она невольно сжала бёдра, представив, как смогла бы опуститься на него.       Перехватив её взгляд, Драко взял эрекцию в кулак и нарочито медленно провёл несколько раз ладонью вверх-вниз. Её трусикам не суждено было вернуться к своему исходному сухому состоянию. Она запоздало поняла, что от неё ожидают дальнейших приказов.       Прокашлявшись, Гермиона поднялась на ноги и, борясь с дрожью в коленях, подошла к нему. Он пах… Чёрт бы его побрал, как же божественен был его запах. Мята, древесные аккорды и что-то из жгучих специй. Уравновешенность и пылкость в одном флаконе.       Она провела ладонью от его груди до дорожки волос у паха и, к своему удовольствию, услышала рваный и шумный выдох. Ухмыльнувшись этой маленькой победе, Гермиона уткнулась носом в его шею, намереваясь разобрать по нотам манящую парфюмерную композицию.       — Я собираюсь наказать тебя. — Кончик носа с лёгкостью заскользил по коже. Пусть негодяй знает, что она тоже умеет играть. — Догадываешься почему?       Прикосновение Малфоя к её талии — мягкое и нежное, без намёка на вызов или провокацию — пробрало до мурашек. Но она заставила себя не терять связь с реальностью. По крайней мере, той её частью, где они — двое взрослых людей, практикующих недетские игры.       — Догадываюсь, моя Госпожа.       — Я хочу, чтобы ты озвучил причину своего наказания.       Она коснулась его левой ключицы в недопоцелуе, а затем царапнула её зубами, заставив Драко шумно втянуть накалившийся между ними воздух.       — Кольцо, — всё, что он сумел выдохнуть, когда она пробежалась ногтями по его спине. — Я дал вам кольцо, которое вызвало эротические фантазии, мешая сосредоточиться на работе.       — Верно. Три чудовищных дня. Как считаешь, сколько ударов плетью ты заслужил?       — Решать только моей Госпоже.       Гермиона впилась пальцами в бледные ягодицы, и прерывистый вздох прошелестел над её макушкой. Создавалось впечатление, будто в этой его «моей Госпоже» крылся какой-то природный афродизиак. Иначе отчего на каждое новое обращение по её телу шествовали табуны мурашек?       — Я хочу знать, насколько ты оцениваешь свой проступок.       Она столкнула их тела, ощутив пульсирующую твёрдую плоть напротив своего живота.       — Думаю, будет справедливо получить удар за каждое из видений, — прошептал он ей в ухо, зарывшись носом в кудри.       Гермионе пришлось сильно сосредоточиться, чтобы вспомнить приблизительное количество миражей.       — Тогда двадцать. Двадцать ударов плетью по твоей изобретательной заднице.       Драко кивнул. Кончик горячего языка порочно-невинно задел ямку под ухом, почти заставив ведьму задрожать.       — К стене.       Она с трудом отпрянула, дабы вернуться к чемодану. Спиной ощутила, как он проводил её глазами и только потом последовал приказу.       Уперев руки в стену, Малфой замер в ожидании, и Гермиона не смогла удержаться от долгого взгляда на подтянутое тело, оказавшееся в её власти. Заставив себя усилием воли отвернуться, она с благоговением пробежалась пальцами по основанию плети. Сделав глубокий вдох и взяв её в руки, ведьма решительно приблизилась к застывшей фигуре.       У Драко была до неприличия охрененная задница. Задница, которую Гермиона собиралась раскрасить следами от ударов. Испорченная часть девушки вопила от удовольствия. Запретного, неправильного и оттого манящего лишь сильнее.       С любовью огладив упругие половинки, она удовлетворённо отметила, как споткнулось дыхание Малфоя и сильнее напряглись мышцы рук.       Гермиона не могла представить, о чём думает мужчина в преддверии порки, тем более о чём в преддверии порки думает Драко, поэтому, пользуясь ролью хозяйки положения, решила видоизменить своё решение:       — Пять ударов я нанесу ладонью, но они также будут входить в общее число.       Она услышала улыбку в слегка хриплом — на самом деле до умопомрачения хриплом — голосе:       — Очень великодушно с вашей стороны, моя Госпожа.       Стоило ему договорить, как первый звонкий удар пришёлся на его правую ягодицу.       Годрик милостивый, Гермиона ещё никогда в жизни никого не шлёпала. Да, на третьем курсе Драко познакомился с силой её удара, но она никогда бы не подумала, что однажды оставит след от своих пальцев не только на его заносчивом лице, но и на крепкой натренированной заднице.       За каждым новым шлепком следовало утешающее поглаживание розовеющей плоти. И если первое едва ли заставляло его колебаться, то от нежных прикосновений из уст Малфоя регулярно вылетали тяжёлые вздохи. Гермиона млела от этих звуков.       — А теперь считай вслух. Пятнадцать оставшихся ударов — твоё настоящее наказание.       — Слушаю и повинуюсь, моя Госпожа.       Хвост кожаной плети рассёк пространство и расцвёл ярко-малиновым пятном на алебастровой коже. Гермиона не удержалась и проследила размытые очертания кончиками пальцев.       — Один.       Глубокий бархатный тембр с чарующей хрипотцой оказал на неё гипнотический эффект. Иначе почему несколько следующих ударов прошли как в тумане?       Она как будто наблюдала за происходящим со стороны. Вот пальцы крепче перехватывают рукоять. Вот кожаные нити мелькают в воздухе, прежде чем полоснуть по крепкой пятой точке.       А потом снова этот пробирающий до мурашек тембр, и всё повторяется по кругу.       Два.       Три.       Четыре.       — Такой покорный. — Гермиона приблизилась к нему со спины. — Такой хороший мальчик.       Сжав бёдра Драко и мазнув по одному из них кончиками мягких кожаных прядей, она ощутила, как на миг его ягодицы напряглись. Прижавшись к обнажённому телу и впустив в лёгкие коктейль из мяты, древесины и специй, она невольно прошептала:       — Ты нравишься мне… — и почти сразу вдогонку, внутренне чертыхаясь на непозволительную формулировку, добавила, — таким.       Кажется, Драко хмыкнул, но Гермиона не была уверена, потому что тут же отступила для хлёсткого секущего движения. Возможно, так ему не представится шанса прибегнуть к анализу её кривых выражений.       — Пять.       Возобновлённый счёт изрядно отрезвил, в очередной раз напомнив ей о том, что это всего лишь игра. Исключительная возможность примерить на себя новую роль. Амплуа Госпожи.       — Шесть.       Удар.       — Семь.       Удар.       — Восемь.       Получала ли она удовольствие от того, что заставляла его кожу наливаться огнём? Определённо да. Хотела ли практиковать нечто подобное на постоянной основе? Может быть. Могла ли удержаться от взаимодействия между ударами? Абсолютно точно нет.       По правде говоря, эта часть была лучше всего. Карт-бланш на подобного рода тактильные вольности — лучшее, что она могла взять от этого вечера.       Сделав шаг к Драко, Гермиона пробежалась подушечками пальцев по его шее и, нежно поглаживая горячую мочку уха, выдохнула:       — Тебе нравится твоё наказание?       Он прильнул к её ладони.       — Да, моя Госпожа. Я его заслужил.       У неё подгибались колени от сговорчивости Драко. От его покорности. Доверия.       Не то чтобы он не доверял ей, будучи её другом, просто это доверие было совершенно другого рода. По-своему особенное.       Она оставила лёгкий поцелуй на мужском плече и отступила. Теперь, когда сердце слегка угомонилось от невозможности поверить в происходящее, ей хотелось как можно дольше удержать этот момент между ними.       — Девять, — особенно обрывистый вздох прошёлся по каждому нерву в её теле и замкнулся где-то между бёдер.       Разминая затёкшие мышцы, Малфой развёл лопатки, и Гермиона заворожённо проследила за движением подтянутой мускулатуры. По-хорошему, ей следовало запретить ему шевелиться. Но разве могла она лишить себя подобного рода удовольствия? Наблюдать за игрой мускулов и сухожилий.       — Десять.       Ягодицы Малфоя напряглись, и Гермиона великодушно подарила им больше тактильных ласк. Скользила подушечками пальцев до тех пор, пока те окончательно не расслабились.       — Ты мог бы быть всегда таким послушным.       — И вам бы это понравилось, Госпожа?       — О да-а, — промурлыкала она и, наклонившись, подула на алеющий зад.       Кто бы знал, что потомственному слизеринцу так подойдёт гриффиндорский цвет. От потока прохладного воздуха на крепкой пояснице проступили мурашки.       Оставшаяся треть ударов отличалась наибольшей силой, но самое большое, что позволил себе Драко — тихие вздохи-полустоны, вздрагивающие мышцы и поджимающиеся до белизны пальцы ног.       — Пятнадцать, — выдохнул он, слегка покачиваясь с пятки на носок.       — Великолепно, — она оглядела результат своего воспитательного процесса и, с удовлетворением кивнув, приказала: — Повернись.       Серые глаза казались почти чёрными в слабо освещённом уголке комнаты, когда Малфой оттолкнулся от стены и обернулся к ней.       — Такой терпеливый, — улыбнулась ему она, касаясь взъерошенной чёлки и зачёсывая её набок. — Заслуживающий похвалы.       Гермиона опустила взгляд на его губы, чувствуя, как её сердце подпрыгнуло. Они не обсуждали, могут ли целовать друг друга, но ведь отсутствие запретов — это же почти разрешение, верно?       Она заметила, как глаза Драко тоже устремились к её рту, что намекало — намекало же? — на взаимное желание. Обняв его за шею и заставив склонить голову, Гермиона прижалась к уголку суховатых губ. Задержавшись на мгновение и с необъяснимым трепетом выдохнув ему в рот, она ощутила ответный поцелуй. Пробующий на вкус. Изучающий грани дозволенного. Разжигающий внутри тысячи пожаров.       Гермиона почти забыла, для чего они здесь. Во время того, как их языки медленно переплетались друг с другом, её посетила новая фантазия, и она заставила себя отпрянуть, решив немедленно «проявить» картинку из воображения.       — Поможешь мне раздеться?       — Почту за честь, моя Госпожа. — Он провёл кончиком языка по припухшим от поцелуя губам.       Она отступила в центр комнаты, и Драко последовал за ней, старательно скрывая дискомфорт от саднящей задницы, которая надолго запомнит встречу с плетью.       Задев костяшками шею, он отвёл её рассыпавшиеся по плечам кудри за спину и стал одну за другой расстёгивать пуговицы на шёлковой блузке. Разведя полы в стороны, Малфой неспешно стащил жемчужный верх с плеч. Горошинки сосков за кружевной вуалью мгновенно набухли: то ли от прохладного воздуха, то ли от зацепившегося за них мужского взгляда.       Медленно опустившись на колени перед Гермионой, Драко потянул вниз боковую молнию на юбке, а за ней стащил и сам элемент одежды, оставляя Грейнджер в туфлях, чёрных чулках и полупрозрачном белье.       Взглянув на неё обжигающим взглядом снизу вверх, он коснулся её ног чуть выше подколенной ямки и прижался губами к внутренней стороне бедра, с каждым следующим поцелуем продвигаясь всё выше. Выше, выше и…       Сердце Гермионы явно намеревалось выпрыгнуть из грудной клетки. Если в этой жизни существовал вид лучше этого, то сейчас в это сложно было поверить. Не тогда, когда Драко Малфой стоял на коленях перед ней и оставлял на её коже даже не поцелуи, а самые настоящие ожоги, подбираясь всё ближе к насквозь промокшим трусикам.       Он прижался губами к скоплению влаги, слегка втягивая ткань в рот, и Грейнджер запустила руку ему в волосы, чтобы просто не потерять равновесие в этих дурацких туфлях на шпильках. Они, быть может, и подчёркивали стройные ноги, но в данной ситуации являлись крайне неустойчивыми. Да и о какой устойчивости может идти речь, когда умопомрачительный мужчина зарывается лицом в её возбуждение.       — Акцио повязка!       Тёмный атлас лёг ей прямо в руку, и она заметила возникшую морщинку между бровей Драко, явно не испытавшего восторга от идеи, что она хочет лишить его зрения.       Гермиона провела пальцами по его волосам в качестве утешения и вынудила встать, подталкивая к креслу у туалетного столика. Прохладный атлас заслонил ему обзор, идеально прилегая к лицу. Никаких шансов, что Малфой сумеет обойти магию повязки.       Расположившись напротив, на пуфике в изножье кровати, она развела ноги. Драко поёрзал в кресле, пытаясь устроиться так, чтобы горящий зад приносил ему меньше дискомфорта, на что Гермиона ухмыльнулась. Теперь он ещё не скоро забудет о ней и той маленькой шалости, на которую добровольно согласился.       — Я хочу, чтобы ты потрогал себя. Тебе ведь нравится взаимная мастурбация? — в её голосе было поддразнивание, пока она едва касаясь водила кончиками пальцев по своей груди, животу и трусикам, которые можно было выжимать.       Гермиона не могла видеть его глаз, но чувствовала исходящий от него протест.       — Да, но… — Его пальцы покорно обхватили плоть, и он издал прерывистый вздох. — Я не смогу видеть те… вас, моя Госпожа.       Она сделала вид, что пропустила мимо ушей его оговорку. А всё для того, чтобы посмаковать следующую фразу:       — Ты и не должен. Ведь мы играем на моих условиях, — слишком самодовольно и слишком… по-малфоевски.       Гермиона привстала и стянула трусики до колен, воображая, как трогал бы её Драко, не разделяй их пять чёртовых футов. Он наверняка долго дразнил бы её, обходя стороной самые чувствительные места, которые больше всего жаждали внимания. Правая рука последовала за собственной фантазией, пока левая скользила по груди.       Грейнджер не сводила глаз с плотно сомкнутых вокруг члена пальцев. Он мог бы трахать ими её, но ублажал себя. По её приказу. Этот факт не на шутку заводил. И хотя она всё ещё чувствовала его недовольство отсутствием зрительного контакта, Драко не мог сопротивляться возбуждению: на лице, шее и ключицах проступил неровный румянец. Губы расслабились и приоткрылись, а грудная клетка всё заметнее вздымалась от учащённого дыхания.       В этот момент, глядя на него, обнажённого во всех смыслах слова, она совершенно не воспринимала его как друга.       Гермиона застонала, надавив подушечкой большого пальца на клитор, и обнажила свободной рукой грудь. Смяв полушарие, ущипнула себя за сосок, краем глаза в отражении зеркала отмечая развратность собственного вида.       — Тебе бы понравилось то, чего ты сейчас не видишь, — с придыханием от скользнувших внутрь пальцев поделилась она.       — Вы могли бы показать мне, моя Госпожа. — Непрекращающиеся ритмичные движения заставляли рельефный живот время от времени мелко подрагивать. — Я бы очень хотел, чтобы вы мне показали. Разве я не заслужил поощрение?       — Может быть.       Из горла вырвался очередной полувздох-полустон, едва она провела от входа к набухшему клитору.       — Пожалуйста, Грейнджер, — задыхаясь произнёс Драко, но, замерев на мгновение, тут же исправился: — Госпожа.       Гермиона цокнула языком.       — Какая фамильярность. А я уже было подумала избавить тебя от повязки.       Малфой простонал, запрокинув голову назад. Если бы не зачарованный материал, она бы наверняка решила, что он пытается подсмотреть. Но магия не позволяла этого сделать. Всё, что ему оставалось — это использовать силу воображения. Которого, она была уверена, у этого великого и ужасного изобретателя Кольца Похоти было в избытке.       — Пожалуйста, позвольте мне исправиться!       — О не-е-ет. — Она переступила через трусики, стянула с себя лифчик и подошла к нему, располагаясь между разведённых ног. Ощутив её присутствие, Драко застыл. — Ты заслужил наказание и кончишь не видя ничего, кроме звёздочек в глазах.       Гермиона ухмыльнулась и, отведя его руку в сторону, приблизилась к паху, чтобы поцеловать блестящую от предэякулята головку, а затем мягко вобрать её в рот и со стоном пососать.       — Блядь! — Таз Малфоя невольно дёрнулся вверх, а пальцы вцепились в подлокотники кресла. — Вы ведь так не поступите со мной, Госпожа? — Долгим дразнящим движением она облизала налившейся кровью ствол, отчего Драко почти зашипел, но не сдался: — Пожалуйста. Одним глазком. Я хочу… — Грейнджер заглотила его наполовину. — …Хочу увиде…       А потом взяла настолько глубоко, насколько могла.       — Твою ж мать!       Гермиона уловила едва заметное прикосновение Малфоя к своим волосам. Как если бы он сделал это непроизвольно, но тут же опомнился. Тогда она, почти не колеблясь, взяла его руку и положила к себе на макушку. Потому что, если это будет их единственный раз, она хочет ощутить хотя бы призрачную иллюзию того, что всё по-настоящему. Так, как на самом деле должно быть.       — Трогай, но не управляй, — прошептала она.       — Трогать, но не управлять, — повторил он, запуская пальцы в кудри. — Да, моя Госпожа. — А потом чуть тише: — Вы лучше всех.       «Ты лучше всех», — вот, что она хотела бы услышать.       На секунду задержав на нём взгляд, чтобы запомнить таким, Гермиона отогнала непрошенные чувства прочь. Ей должно было быть достаточно вечера с ним. Она ведь знала, на что шла.       Знала ведь?..       — Всё ещё хочешь взглянуть? — спросила Гермиона, прерываясь, когда почувствовала, что Драко вот-вот кончит, напрочь позабыв о своём нежелании излиться в темноту.       — Да! Пожалуйста.       Уловив подкупающую мольбу в голосе Малфоя, она уничтожила повязку невербальным заклинанием. Потребовалось всего мгновение, чтобы он проморгался и впился в неё голодным взглядом.       Стоило Гермионе пару раз активно двинуть рукой, как Драко ругнулся и вскинул бёдра кверху, выплёскивая из себя горячее семя.       Не дожидаясь, когда он толком придёт в себя, Гермиона слизала с уголка губ одну из солоноватых капель. Затем, опустив ресницы, подхватила языком жемчужную жидкость, попавшую на запястье.       — Славный мальчик, — улыбнулась ему она, глядя снизу вверх. — Только слишком нетерпеливый. Придётся преподать тебе урок выдержки.       Очистив их тела с помощью магии и встав на ноги, Гермиона протянула ему руку, и он поднялся вслед за ней, переплетая их пальцы. И на одно ошеломляющее мгновение этот жест показался ей куда более интимным, чем всё то, что происходило с ними до этого момента. Её рука была такой маленькой в сравнении с рукой Драко.       Игнорируя трепет в желудке, она повела его к кровати и толкнула на неё. Малфой придвинулся к изголовью, прислоняясь спиной к резным завиткам.       Ощущая на себе его взгляд, Гермиона вернулась к чемодану за наручниками и специально помедлила, позволяя ему оценить её вид сзади и в отражении зеркала.       Скинув туфли и забравшись на кровать, она расположилась между рельефных ног и прильнула к губам Драко своими. Поддержав Гермиону за спину и притянув вплотную к себе, он ответил ей медленным, чувственным французским поцелуем.       Она позволила мужчине блуждать по своему телу, исследовать грудь, ласкать живот и даже неглубоко протолкнуть в неё пальцы только ради того, чтобы, едва он войдёт во вкус, выдохнуть в настойчивые губы:       — Руки наверх, запястья держи вместе.       Драко издал тяжёлый вздох, но подчинился. Гермиона заковала его в наручники, зацепив те за один из металлических завитков изголовья.       — Умница.       Она немного отодвинулась и посмотрела на него из-под ресниц.       — Хочешь узнать, что пропустил, когда на тебе была повязка?       Мысль о том, что Малфой увидит, как она прикасается к себе, будучи так близко и не в силах дотянуться до неё, будоражила сознание.       — Разумеется, моя Госпожа. Больше всего на свете.       Казалось, его глаза могли испепелить её с той же лёгкостью, с какой Адское пламя — Выручай-комнату.       Гермиона села задницей на пятки, разведя колени для наилучшего обзора, и, лишь мимолётно касаясь клитора, скользнула внутрь. Вязкая субстанция пачкала пальцы и шёлковое постельное бельё, но собственная развратность только заводила и подстёгивала её продолжать. Она и подумать не могла, что склонна к такому аморальному поведению рядом с Драко.       Драко в считаные секунды затвердел, и Гермиона, не переставая качать бёдрами и трогать себя, приковала взгляд к ярко-розовой головке. Она уже имела дело с членом Малфоя, но теперь думала лишь о том, как он станет ощущаться внутри неё. Насколько заполненной она почувствует себя с ним. Как он возьмёт её спереди, нежно и неторопливо, придавливая тяжестью своего веса и позволяя ощутить себя единым целым. Или трахнет сзади, жёстко и быстро, сжимая бёдра до синяков и покрывая засосами и спермой тело…       Мерлин, если бы он только знал, о чём она сейчас думала.       Дыхание сбилось, а движения стали более лихорадочными.       — Пожалуйста, — выдохнул он, безуспешно дёргая наручники, — пожалуйста, позвольте мне помочь вам!       Грейнджер едва изогнула уголок губ в ухмылке, но почти сразу сорвалась на стон, став энергичнее насаживаться на собственные пальцы и закрыв глаза. Отдаваясь собственным ощущениям.       Грудь Гермионы подпрыгивала, и она могла только представить, насколько греховная картинка открывается Драко. И ей нравилось изводить его подобным образом. Он сыпал проклятиями, перемежая их с мольбой, но она слышала это лишь отдалённо. Сквозь дымку настигшей её разрядки.       Один, два, три…       Ей казалось, что мир смазался и исчез, а сама она разбилась на тысячу ощущений разом.       Четыре, пять, шесть…       Экстатические импульсы один за другим прошивали тело, и ей хотелось, чтобы этот момент длился целую вечность.       Восемь, девять, десять…       В реальность её вернуло бряцание наручников, царапающих резное изголовье. Она лениво открыла глаза, наблюдая за безуспешной борьбой Малфоя.       — Я хочу прикоснуться! Прошу! Умоляю! Я буду очень хорошим. Самым примерным.       Переводя дыхание, Гермиона подползла к нему, и он попытался привлечь её ближе к себе пятками.       — Тише. — Она улыбнулась Драко, прижав ладони к его лицу и погладив подушечками больших пальцев раскрасневшиеся скулы. — Если ты примерный, то я хочу видеть это уже сейчас, а не тогда, когда сниму с тебя наручники.       Драко прекратил извиваться и теперь просто тяжело дышал ей в лицо.       — Так-то лучше. — Она потёрлась носом о его нос, уничтожив всякое расстояние между ними. — Если продолжишь в том же духе, я избавлю тебя от оков. Клянусь.       Она нашла губы Малфоя и сразу углубила поцелуй. Её руки дразнили его, нарочно задевая эрекцию, отчего Драко стонал и задыхался ей в рот. Он жаждал прикосновений, трения, но сдерживался, чтобы не нарушить обещания. Лишь время от времени бормотал одно и то же: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». И после очередной такой просьбы Гермиона освободила его затёкшие запястья. Мерлин, храни зачарованные игрушки для взрослых и невербальную магию.       — Спасибо, — прошептал он ей в шею, подхватив за спину.       От горячих губ Драко возле ключиц и его рук на теле Гермиона с ног до головы покрылась мурашками.       — Спасибо, — повторил он, оставляя цепочку маленьких влажных поцелуев на её коже.       И эта честная нежность подтолкнула Грейнджер к осознанию, что на самом деле она не хочет избавляться от видений в буквальном смысле этого слова. Скорее, она предпочла бы и дальше, одно за другим, претворять их в жизнь. Вместе с Малфоем.       Подчинить его себе — было лишь одним из множества желаний. Но были и другие. Например, те, где она подчиняется ему. Или те, где они равны и нет никаких условий и правил. Есть просто мужчина и женщина, и их влечение. Ведь в жизни бесконечное количество ролей, и никто не ограничивается одной из них. Всё гораздо многограннее. Сложнее. Интереснее.       — Моя Госпожа?..       Гермиона не заметила, как ушла в себя, замерев в его руках. Уголки глаз защипали слёзы, но она постаралась сморгнуть их. Это было неуместно. Она не должна была сейчас беспокоиться о том, приведёт ли к чему-то их сегодняшняя встреча. Это был просто опыт. Новый, неповторимый, но безусловно… непродолжительный.       — Моя…       Грейнджер замотала головой, сжимая губы.       Она не должна была беспокоиться, но беспокоилась. По всей видимости, ей удавалось держать сегодня под контролем Драко куда лучше, чем свои внезапно нахлынувшие эмоции.       — Эксклю-зив.       Пелена возбуждения в серых глазах дрогнула и рассеялась.       — Ты только что использовала моё стоп-слово? — нахмурился он, и она кивнула.       — Я больше не хочу доминировать. И я хочу быть для тебя Гермионой Грейнджер, если ты захочешь со мной переспать. Вне игры. За пределами эксклюзивных предложений.       Она чувствовала на себе его взгляд, но не сразу осмелилась поднять глаза. А когда решилась, он просто подался к ней и поцеловал, предварительно прошептав с усмешкой в голосе: «Твою мать, Грейнджер. Твою мать».       Малфой опрокинул её на спину и осыпал тело бессчётным количеством поцелуев, прежде чем снова соединить их рты и неторопливо толкнуться в неё.       Гермиона задохнулась ему в губы, наконец переставая воображать, каково это — ощущать его в себе, и действительно ощущая.       Он дал ей время привыкнуть, целуя в шею, ключицы и плечи, пока она гладила его затылок и пропускала волосы сквозь пальцы, царапая кожу головы.       — Я создал это чёртово кольцо для тебя, — пробормотал он, начиная размеренно двигать бёдрами. — Почти четыре месяца кропотливой работы. Девять неудавшихся вариантов. Тысячи потраченных нервов.       Ноги Грейнджер обвились вокруг него, и она обняла его за спину, не веря своим ушам.       — Шутишь?       Драко усмехнулся, целуя её под ухом:       — Лучше бы шутил.       Гермиона ахнула от глубокого толчка, впиваясь ногтями в кожу его лопаток. Происходящее казалось иллюзией, ещё одним видением, способным вот-вот рассеяться, выскользнуть из рук и оставить Гермиону ни с чем. Разве что со жгучим желанием и пустотой, которые она не в силах развеять или заполнить.       Она выше вскинула бёдра, отчаянно цепляясь за Драко. Он зарылся лицом в её шею.       — Последние полгода в моих мыслях только ты. Я не знал, что предпринять, чтобы привлечь твоё внимание. Блядь. — Торс Малфоя напрягся и вздрогнул под её пальцами, стоило её ногтям скользнуть поблизости от его пупка. — Тогда я придумал кольцо. — Он перехватил и прижал к кровати её ладонь, где находилась тонкая полоска оникса.       Гермиона уловила покалывание в тех местах, где горячие пальцы Драко соприкасались с ней. Удивительное чувство, от которого всё вокруг будто взорвалось красками, когда происходящее наконец-то стало до боли реальным.       Заглянув в раскрасневшееся лицо Малфоя, Гермиона потянулась свободной рукой к его взмокшей от пота чёлке и отвела со лба светлые пряди, окрашенные в красное золото. Она никогда прежде не видела его… таким. И не думала, что однажды сумеет увидеть.       Драко остановился, встречаясь с ней глазами. Она улыбнулась и в неверии покачала головой:       — Ты разработал для меня Кольцо Похоти вместо того, чтобы просто пригласить куда-нибудь? На свидание. Как делают все нормальные люди.       Он усмехнулся, осторожно выходя из неё и перекатываясь на бок. Притянул Гермиону грудью к своей груди, а одну ногу закинул к себе на бедро, проникая в неё под другим углом. Нарочито медленно, сохраняя зрительный контакт и выбивая из её гортани тихий хриплый звук.       Кажется, их дружба со скоростью новейшего Нимбуса летела в тартарары. И это нельзя было определить иначе, чем «лучший исход этого вечера».       — Я решил, что подорвать несколько лет чисто платонических отношений, — заполнив её до конца, он заставил веки Грейнджер затрепетать, а рукой ухватиться за его за шею, — простому свиданию не под силу.       Не было тяжести приятней, чем слегка грубая от частых квиддичных полётов и варки зелий мужская ладонь на её теле. Она выше подтянула ногу, лежащую у Драко на бедре. Сбивчиво выдохнула ему в ключицу, утопая в ощущениях, головокружительном запахе его тела, секса и выкрученной на полную катушку реальности.       — Да-а. Отличный способ затащить понравившуюся девушку прямо в постель. Без ужинов и прочих прелюдий.       — Тебе не кажется, что я уже поплатился за свою изобретательность? Моя задница ещё долго не забудет твоего маленького возмездия.       Гермиона прихватила зубами мочку его уха, иронизируя:       — Злой учёный, попавший в капкан собственных желаний?       — Скорее, злой гений, чьи желания наконец-то начинают сбываться.