Americano XXXL

Джисон — ну, правда, работает — как все. С учёбой этой ебанной по вечерам, непонятной специальностью, с абсолютно неправильными, мать их, предметами… Просто деньги нужны, понимаете. Потом то он по специальности пойдёт работать, конечно. И — что в итоге? Девятый месяц в общепите, заебанный, в неудобном фартуке, в кроксах — с заклепками, аккуратно расставляя на витрине — ебучие, мать их, пирожные. — Эй, — Минхо перегибается через окно кухни (Джисон роняет — к хуям — свой телефон) и смотрит на него — круглыми-круглыми, (красивыми просто пиздец) глазами. — А ты можешь мне слойку сделать? Пожалуйста. С чем хочешь, хочется пиздец. Они с Минхо учатся — в одном университете. Спят на потоковых лекциях — по очереди — и работают рядом, ну, чисто случайно. Минхо кофе варит с семи тридцати, Джисон — запихивает в духовки выпечку и торты… И вы, наверное, думаете, что все это так романтично, и что и сами они питаются этими ланчами (по сотруднической скидке), и все вот эти вот романтические фоточки за стойкой… Ага, нихуя. Встречаются они — через первую же неделю — в дурацком макдональдсе — через дорогу — в обеденный перерыв. Джисон жует измазанную соусом морковку, а Минхо на ходу пытается запихать в себя пять наггетсов за секунду. И смотрят друг на друга — так по-тупому, пока Джисон ему, пачку морковки: — Будешь? А Минхо вдруг — улыбается, и вываливает Джисону свою недоеденную картошку, и: — Кто вообще есть морковь в макдональдсе? И его Джисон пинает по ноге: — Не осуждай моего внутреннего ребёнка! Внутреннему ребёнку Джисона — нравится вкусное. И красивое. Наверное поэтому он запал на Минхо. Не Джисон, а его внутренний ребёнок — разумеется. Джисон во всем его винит. И Минхо — так же, как и он — просыпает к хуям потоковые лекции, и им обоим их у Сынмина выпрашивать приходится. И почти каждое утро, когда видит Джисона — невыспавшегося, злого и ругающегося на жизнь, фигачит ему халявный холодный американо. Размер соответствует размеру синяков под глазами. И он недовольно напяливает каждое утро на работе кроксы, громко и недовольно: хен, ну ты прикинь, там аниме новое, а я тут торчу, ну что за несправедливость, меня дома ждут горячие нарисованные мужики, и китайское дунхуа, а… А Минхо — слушает. И отмывает за них двоих кофейню. И даже комментирует что-то периодически. И вообще… И вообще — Джисон задумывается, потому что его внутренний ребёнок — залипает на красивого мальчика баристу (да, все как в аниме), пока он запихивает в печь какое-то тесто… Минхо смотрит на него — глазами этими красивыми, и губы кусает, кажется, пытаясь сдержать смех: — Сона? — Что? И Джисон, наконец-то, смотрит. На гигантскую слойку, почти на весь противень, запеченную с корочкой и посыпанную сахарной пудрой… И поднимает глаза на Минхо. — Это твоя слойка. И Минхо — смеётся, прижимая руку ко рту, потому что — вообще-то — посетители как бы есть и палиться огромной стойкой… — Она с малиной, абрикосом, клубникой… и чем-то ещё. Я, кажется, забыл. И Минхо, все-таки, сгибается пополам, сползая прямо под только что отмытую стойку. Слойку эту дурацкую он ест до конца смены. И даже впихивает в Джисона кусочек. Конечно же, выложив все в твиттер. Гигантская слойка только в твиттере и может существовать. И Джисон, даже, в перерывах от повторения лекции, уверенно считает, что это пиздатый подкат — и, вообще-то, да, все было запланировано! Джисон, вообще-то, мастерски планирует, даже тогда, когда покупает на первую пару им два холодных американо, чуть на эту ебанную пару не опаздывает, а Минхо… А Минхо — просыпает к чертям эту первую пару, оставляя Джисона — одинокого — на логике, с двумя холодными кофе. И приносит ему сендвич на обед — смущенно так улыбаясь. А Джисон — опаздывает, безбожно, на следующий день — на работу, и буквально влетает на кухню, пытаясь вытащить ноги из конверсов и на ходу натянуть кроксы… А Минхо — сует голову на кухню, и: — Не беги так, никого нет. А потом ставит перед ним — литровый, мать его, холодный американо. В его — Минхо — домашней, сука, кружке, улыбается, по-хитрому щуря глаза… И смеётся — весь день — над Джисоном, пока тот за час пытаться осилить эту ебучую кружку, пока Джисон — не психует, не пиная его ближе к стойке: — Иди уже, там девушка ждёт свой латте, — и, да, конечно, посетительница, явно неторопливо, достает наушники и ноутбук, ещё минутку то она подождет… — Не хочу, — и Минхо губы дует, по-детски, лениво крутя чашку на стойке. Джисон — по-тупому (ну, правда) — улыбается, потому что бля, ну какой же придурок. Джисоновскому ребёнку — внутреннему — нравится, что пиздец. — Я съем все слойки с малиной. И Минхо — щипает его куда-то под ребра: — Это шантаж!!! А потом — случается, ну, это. Джисон все ещё — по-тупому, приносит им кофе на пары, и не знает — как подкатить. И на смене вдруг — вдвоём, снова, потому что среда, день, народу, ну, никого, слойки с малиной — свежие, вкусные — пополам съедены, и Джисон — клянчит, ну, кофе: — Я хочу бамбл, сделай, а? Минхо — в телефоне копается и делает вид, что Джисона не слышит — ни фига. — Ну пожалуйста!.. — он дует губы и Минхо тянет, за фартук, болтая ногами — в резиновых кроксах. Минхо ему новые резинки на кроксы принёс, с пирожными. Минхо поднимает на него глаза от телефона и зевает, чуть щуря глаза: — А на свидание пойдёшь? — Пойду, сделай мне бамбл! И они — по-тупому — смотрят друг на друга. Пару секунд. Джисон не успевает — даже — словесно охуеть, потому что именно сейчас — кто-то заходит за кофе — и клянчит у Минхо огроменный малиновый раф… И когда дверь — закрывается — Минхо молча достает пачку апельсинового, выливает в сироп, сверху горячий эспрессо… — Спасибо, — Джисон трубочкой кофе мешает и тихо так. — А про свидание ты, ну, серьёзно?.. — Если ты хо… Джисон — правда, случайно! — давится кофе, ну, нахуй, и чихает, быстро-быстро кивая головой… Нихуя не романтично, Джисон согласен. И они идут на свидание — в обеденный после пар перерыв. В макдональдс, да, они знают все о романтике, и Минхо приносит ему огромный бигмак. И картошку. И кофе из кофемашины, который готовили ни они. И Джисон заляпывает пальцы в соусе, и тараторит что-то про мультики, и чуть не падает с лестницы — в дурацком макдональдсе… А потом Минхо вдруг целует его — прямо на улице… И даёт деру на ебучую философию. Сука. Джисон — обрывает ему телефон, сообщениями, уведомлениями из банка, стикерами… Пока Минхо не пишет ему «ты просто был слишком красивый». И Джисон — отправляет ещё одну сотню стикеров. И проходит, ну, ещё пару месяцев, они по-дурацки сосутся по углам универа, и, ну, да, все ещё — временно! — работают там же… А потом — у них запара, и Джисон заебался, и он обжигается противнем, и матерится куда-то под нос… На телефоне висит какое-то незаконченное эссе, которое сдавать, как бы, завтра, у Джисона закончился кофе… А Минхо вдруг к нему поворачивая, к себе дёрнув — прямо за фартук, руками прямо на бедра, потому что за витриной не видно — и тихо так, прямо на ухо: — Ты так горячо вчера стонал прямо на этой стойке, повторим? И, сука, блять, нахуй. У них блять запара, очередь и народу — дохуя, и они не одни — сегодня — на смене, и… Минхо, сука, блять, нахуй. Джисон обязательно полапает его за жопу, когда девушка, недовольно ждущая четыре огромных латте, отойдёт чуть подальше. И его внутренний ребёнок — может быть, разведет его на отсос — в обеденный перерыв.