Керамическая репа

От средневековых королевств реального мира карточная Ферона отличалась лишь тем, что ей управлял не один король, а целых два. А так-то всё было типично: аграрная экономика, абсолютная монархия, вечная бюрократическая возня… и гарем из шестидесяти восьми девушек. Сорок из них были розовыми, а двадцать восемь — жёлтыми. Они все принадлежали королю Ромео и работали во дворце служанками, кухарками, садовницами и так далее. Больше слуг во дворце не было, за исключением Франца, секретаря. Второй по счету, но не по значимости, король Феликс отвечал за всё остальное королевство: за работу крестьян на сельскохозяйственных угодьях, за честность торговцев, за умные и не очень предложения своих советников, к которым он прислушивался, за политику… — На что жалуетесь? — спросила у покоившегося на кушетке печального Ромео его фаворитка, исполняющая роль личного психолога. — Знаешь, Филиси… Я так устал… — пожаловался король, театрально прикладывая руку ко лбу, — На мне лежит такая большая ответственность… Во всей этой суете я потерял себя… Филиси сочувственно вздохнула, поправляя жёлтые, как пыльца, кудри. — Может, Вам полежать на солнышке, Ваше Величество? — Но я делаю это каждый день! И не помогает. Нужно что-то новое… ох, как я страдаю… — Может быть, Вам выпить после обеда не клубничный, а черничный коктейль? Сейчас жарко. Попросите добавить побольше льда. — Не хочу. Я и так за сегодня выпил уже три коктейля, — отчаянно возразил Ромео, обмахиваясь розовым веером. — Хм… — задумалась Филиси. Она догадывалась, какого предложения ждет от неё Ромео, но до последнего надеялась, что ей не придется произносить его вслух. Но, похоже, выбора не было. — Вы хотите создать себе новую наложницу, Ваше Величество? — спросила, наконец, девушка. Ромео как громом поразило. — О, да! Наверное, именно этого мне и не хватает… — Но, Ваше Величество, Вы же знаете, что по закону вам нельзя содержать гарем численностью больше, чем шестьдесят восемь человек! Иначе, как говорит достопочтенный Франц, дворец скоро будет нечем кормить! Неужели мы больше Вам не нравимся? — Ну… — неуверенно начал Ромео, — Филиси, вы все прекрасны, как цветы, но мне как будто хочется большего разнообразия… Оглядев свои покои, стены которых были сплошь обклеены фотографиями улыбающегося Феликса, Ромео задумчиво вздохнул. — Я представить не могу, кто может вылечить мою хандру, честно говоря. Ох, я в полном замешательстве… Филиси в голову вдруг пришла внезапная идея. Не очень уместная, конечно, но хоть какая-то. — Может, вам сможет помочь король Феликс? Ромео поднял бровь, демонстрируя крайнюю степень непонимания. — Он-то здесь причём? — Ну, я не знаю… Король Феликс ведь всегда всем помогает? Он такой добрый. Правда, ему, как и вам, нездоровится в последнее время… Ромео это придало решимости. Подумав, он встал, гордо расправив свою мантию, и объявил: — Действительно. Он весь в заботах, прямо как я. Думаю, я должен поделиться с ним своими переживаниями и показать, что не он один страдает! Может, тогда мы оба найдём утешение. Филиси чуть улыбнулась. Как был, всё-таки, забавен и прост король Ромео!

***

Феликс, окутанный облаком серого дыма, курил за столом и сосредоточенно подписывал какие-то распоряжения, правда, не очень успевая вникнуть в их содержание. Официальные формулировки и однотипные действия очень выматывали, на лбу валета проступила испарина, а лицо от жары и напряжения покраснело. Вдруг дверь кабинета заскрипела, медленно открываясь. — Ну привет, — прозвучал мелодичный голос Ромео. Феликс, не поднимая головы, пробубнил что-то вроде приветствия, но потом всё-таки посмотрел на друга. Вид того заставил улыбнуться: Ромео, опершийся на косяк двери и одетый в летящую розовую рубашку, расстегнутую на две пуговицы, брюки клеш и малиновые туфли с квадратными носами, выглядел более чем забавно. — Ты куда так вырядился? — по-доброму усмехнулся Феликс, отрываясь от бумаг. — Да так, — бросил Ромео, любуясь своими ногтями, — хотел пригласить тебя на чай со сладостями сегодня вечером, — вдохнув при этом дым, Ромео слегка закашлялся. — Прости, я занят, — поник валет, кивая на огромную стопку бумаги рядом с собой, — дела. Ромео подошел к столу и взял с верху стопки какой-то документ, сощурился, пытаясь понять, что в нем написано, а потом убрал его с глаз долой, поморщившись. — Заумщина какая-то, — решил Ромео, — Феликс, дорогой, по-моему, ты слишком увлёкся правлением. Блондин выдохнул новую порцию дыма. — Не хочешь помочь мне? Франц говорит, что у нас немного неравномерно распределены обязанности. Как только речь пошла о работе, с лица розового короля сошла томная улыбка, и он неловко повел плечами. — Может, оставишь на завтра? Что-то я не хочу сегодня этим заниматься. Духота такая… — Хочешь откосить, да? Как-то нехорошо, Ромео. Мы же оба короли, значит, должны помогать друг другу, разве нет? — Но мы же договаривались, что на мне дворец, часть пропаганды, а на тебе… всё остальное? — Ну, раньше, когда мы только строили королевство, меня это устраивало. Я был полон сил и думал, что справлюсь. Но у меня не получается. Ромео предположил следующее: — Может, дело не в том, что у тебя много работы, а в том, что ты слишком ответственно ко всему подходишь? — Но это же наше королевство! Кроме него и генератора у меня в этом мире абсолютно ничего нет! Это мой долг, следить за ними и правильно ими распоряжаться! — Да, конечно, это так. Но если ты лишишься здоровья, ты уже ничего не сможешь сделать. Конечно, это было иронично слышать от человека, злоупотребляющего всякими вредными в больших количествах благами, но Феликс повёлся на манипуляцию. — Как же тогда быть? Ромео положил руку на стол и с видом эксперта высказался: — Милый Феликс, я думаю, тебе необходим отдых! Может, поспишь немного, а вечером попьём чаю? Поговорим. Феликс задумался. — Пожалуй, ты прав. Документы подождут, — тут валет потянулся, — а то я не выспался…

***

Вернувшись к себе, Ромео позвал другую наложницу, Венеру. Она была из розовых и служила своему королю личным медиумом. Её платье цвета пунш с открытым декольте было усыпано блестящими звездами, из-за чего она напоминала добрую волшебницу из сказок для взрослых. — Сделай мне расклад, пожалуйста, — приказал Ромео, садясь напротив Венеры за маленький круглый стол. — На что Вы хотите, чтобы я погадала, Ваше Величество? — спросила девушка, расставляя красные и розовые восковые свечи. — Я не знаю, — ответил Ромео, — вроде ничего такого не произошло, а я волнуюсь. Но это прекрасное чувство похоже на волнение перед долгожданным свиданием. — Хм, значит, на любовь, — изрекла Венера, поджигая тонкие фитили, — Подайте мне, пожалуйста, свою правую руку. Ромео протянул вспотевшую ладонь наложнице. Лишь только её мягкие пальцы коснулись его, то король сразу почувствовал некоторое облегчение. А это значило, что он действительно беспокоился о чём-то. Вот только о чём? — Вижу, Вас кто-то эротически преследует, — сказала Венера, с минуту поизучав линии на коже. — Но я не чувствую ничего такого! — удивился Ромео. — Возможно, это не человек, а дух. У Вас недавно умирал близкий или знакомый? — Нет, — ответил червовый король. — Что ж, тогда попробуем прояснить дело с помощью карт, — продолжила девушка, доставая колоду таро из темного бархатного мешочка. Ромео заметил, что рубашка у карт особенная: на ней был изображен какой-то сударь в маске и со шпагой. — Тасуйте, — протянула Венера королю колоду, — Чтобы магия сработала, Вы должны сами это сделать. Ромео начал перемешивать карты, как вдруг одна случайно выпала на стол вверх рубашкой. — Нет, стоп, — сказала Венера, отстраняя руку Ромео, не позволяя поднять карту, — колода недаром позволила ей упасть. Скорее всего, это какой-то знак, который мы растолкуем позже. Ромео, пожав плечами, продолжил тасовать карты. — Готово, — сказал он наконец, протягивая колоду Венере. Гадалка взяла у Ромео колоду, разложила её перед собой веером и вынула две карты. — Итак. Одна карта олицетворяет вас, другая — ту сущность, которая к вам привязалась. Ромео вгляделся в карты и удивился: вместо обычных картинок там были сюжеты из какой-то средневековой порнографии. — Это моё новое «таро Казановы», — опередила вопросы Венера, — я подумала, что если расклад на любовь и эротическую сущность, то можно использовать его. Вам нравится? Ромео усмехнулся. — Ну картинки ничего. А что значат карты? Вот тут я вижу, как двое влюбленных предаются оральным ласкам, а тут… какой-то важный господин с тростью. — Как вы можете прочитать, это «Девятка чаш» и «Император», — ответила Венера, уткнувшись в какую-то маленькую книжицу, — первая карта, — девушка указала на карту изящным пальчиком, — означает материальное удовлетворение и конец конфликтов… так… Характеристика отношений: гармоничный союз любовников… — А что это значит для меня? — Вероятно, сегодня вечером вы будете практиковать то, что нарисовано на карте. И, возможно, пить из чаши. — Интересно, — с неподдельным восхищением прокомментировал Ромео, — я даже бы не додумался. Ты такая умная! — Ну я же экстрасенс, всё-таки, — чуть покраснела от смущения польщённая похвалой Венера и продолжила читать толкование, — карта «Император», — наманикюренный ноготок постучал по второй карте, — олицетворяет мужчину с высоким сексуальным потенциалом… он непоколебим, уверен в себе… эрекция после эякуляции восстанавливается быстро… Женат… — Какие подробности! — воскликнул Ромео, — И это, как бы… та сущность? — Похоже на то, — сделала вывод Венера, — Ещё могу сказать, что оральный и анальный секс — частые атрибуты постельных сцен с «Императором». Ромео со страхом сглотнул. Ему не очень хотелось заниматься оральным и анальным сексом с каким-то женатым дядькой, который ходит за ним по пятам. — А это точно та сущность, которая преследует меня? — неловко спросил король. — Давайте посмотрим третью карту, которая выпала из колоды, — предложила Венера, — Она должна дать подсказку. Перевернув карту, девушка протянула её Ромео. — Это Солнце, — сказала она. Смотря на яркий диск, окрашивающий небо в жёлто-оранжевый, и на такую же воду, которую рассекала одинокая гондола, Ромео понял, что что эта картинка ему что-то напоминает. Со стен продолжали улыбаться картины и фотографии Феликса, чем-то похожего на это самое солнце. — Мне кажется, это хороший знак, только я не понял, какой, — решил Ромео, трепетно возвращая карту. Он больше не хотел думать об этом загадочном «Императоре», к черту его! — Как скажете, Ваше Величество, — ответила Венера, сверкая глазами от радости осознания, что случайная карта сумела порадовать Ромео. Собрав карты обратно, она поднялась с кресла. — Если Вам ещё потребуется моя помощь, я всегда к Вашим услугам!

***

Все девушки Ромео были прекрасны: умные и не очень, талантливые в разных областях, предпочитающие совершенно разные вкусности, эти наложницы, многие из которых не имели никакого образования, обслуживали своего короля и других жителей дворца лучше всяких высококлассных профессионалов. Просто эти создания, доверчивые на генетическом уровне, очень любили всех вокруг и всегда были доступны. В замке Фероны было действительно уютно. В нём царили счастье и гармония. Одна из девушек по имени Фуксия в тот вечерний час, когда Феликс собирался на чай, постучала в дверь его покоев. Она не состояла с валетом ни в каких связях, кроме дружеских, и пришла по делу. — Открыто, — донеслось из комнаты. Фуксия зашла. Её пышное персиковое кружевное платье и желтоватые волосы, заплетённые в пучок, делали её похожей на куклу. Она была немного младше других наложниц и являлась результатом эксперимента по совмещению энергии сразу обоих генераторов. Феликс помахал ей рукой, начищая в это время свои выходные летние ботинки, в которых он собирался пойти на встречу. Фуксией всегда двигали два её качества. Доброта и деятельность Феликса неразделимо смешалась во время создания с порочностью Ромео. Девушка видела, как страдают многие её сёстры, из-за конкуренции обделённые мужским вниманием, поэтому открыла с позволения розовой стороны небольшую мастерскую секс-игрушек, которой стала руководить. Феликс любил Фуксию за то, что она понимала его желание поддерживать мир и любовь в Фероне. — Ваше Величество, — проговорила Фуксия, от нетерпения кусая губы, — всё готово! Феликс сначала не понял, но когда мастерица достала из кармана платья небольшую деревянную шкатулку, до него дошло. — А… — протянул Феликс, задумчиво отставляя ботинки, — как-то быстро очень ты закончила… — Это чтобы вы не передумали, Ваше Величество! — продолжила Фуксия. — Для меня честь сделать что-то специально для Вас! — Ох, надеюсь, ты не переборщила с оригинальностью, — ответил Феликс, неловко отводя взгляд, — ладно, показывай. Повернув ключ в замочной скважине, и, опустившись в реверансе, Фуксия протянула королю своё изделие. Открыв шкатулку, валет широко раскрыл свои до этого невинные глаза. На бархатной желтой подушке покоилась небольшая анальная пробка в виде репы. — Чистая керамика, — похвасталась Фуксия, — акриловые краски. Как вам дизайн, Ваше Величество? Поначалу валет не мог подобрать слов. — Я не смогу, — наконец ответил Феликс, в шоке возвращая шкатулку, — это слишком! — Не волнуйтесь, — начала успокаивать его Фуксия, — это нормальная реакция — страх перед неизвестным! Большинство дворян жёлтой стороны считали Фуксию позором нации. Однако Феликс всегда думал иначе. Да, эта девчонка была как минимум странноватой: она не бездельничала, как остальные наложницы, но и не занималась ничем «заслуживающим внимания», как выражалась жёлтая знать. Просто делала то, что ей нравится. А то, что её вкусы были искажены из-за совмещения энергий разного рода, её не волновало. И Феликс ценил этот дефектный экземпляр именно за её преданность любимому делу. Её пример заражал. — Ладно, — после нескольких минут уговоров согласился Феликс, — я возьму. В конце концов, я сам обратился к тебе. Это действительно было так. Фуксия служила лишь инструментом, с помощью которого червовый валет хотел попробовать исследовать ту сферу, которую круглосуточно воспевала вся розовая сторона. Подданные Ромео всегда были такими расслабленными, всегда знали, чего хотят. Феликс, часто путавшийся в собственных чувствах, тянулся к ним как к приятным самодостаточным личностям. Исследование собственной сексуальности — тяжелое дело для тех людей, которые боятся окружающих или себя. Феликс совсем не боялся. Поэтому, находясь в соседстве с целой нацией раскрепощенных полигамов, почерпнуть какие-то их убеждения для валета оказалось делом времени. Он был более гибкий, чем его народ, ведь он больше походил на настоящего человека. Однако, он был неопытен. — Спасибо, Фуксия, — попрощался Феликс с наложницей и закрыл за ней дверь, оставшись наедине с собой. И «репой». Несмотря на свою относительную адекватность, четвёртый клон не был склонен к дотошной рациональности. Он был избавлен от постоянной тревожности или недостатка сил, а поэтому постоянно взвешивать все «за» и «против» для него не было никакой потребности. А любопытство было сильным. Но час встречи с Ромео был близок. Впрочем, Феликс давно испытывал к нему несколько странные чувства, похожие на желание сблизиться, показать что-то сокровенное. Возможно, он так отзывался на открытость розового короля. Были мысли, что тот всё поймёт, если что… Это же Ромео. Он ассоциируется со всеми этими делами. Так что ему ли осуждать Феликса? Стоя под горячим душем, валет уже мысленно решился. «Всегда столько дел, — думал он, — когда ещё будет возможность? Фуксия, наверное, будет меня постоянно спрашивать…» Шкатулка тем временем покоилась на столе, ожидая своего часа. Феликс тянул, натирая мочалкой своё незагорелое тело. Однако время текло, а он опаздывать не хотел. Закончив, король Фероны на онемевших от волнения ногах вышел из душа, запахнул поплотнее банный халат и прошёл в комнату. «Давно я так не нервничал, — подумал Феликс, — но, пожалуй, небольшая встряска мне даже не помешает». Подойдя к столу, валет открыл шкатулку. Оглядел керамическое изделие, взял его в руку. «Репка» была твёрдой и тяжёлой для своего небольшого объёма. На холодном боку красовались два нарисованных глаза и улыбка до ушей. Вернее, до зелёной ботвы. Феликс решил, что надо подготовиться. Причем не только морально. В потайной аптечке для экстренных случаев нашлась спринцовка… и даже силиконовая смазка с ароматом апельсина. Ай да розовая сторона! Обо всех позаботились. Сидя на опущенной крышке унитаза, согнувшись пополам, и ожидая, когда сработает клизма, Феликс мял подол халата. В ожидании он будто погрузился в транс, и в голове осталась только молчаливая пустота. Никакого стеснения пока не было, ведь это была довольно типичная процедура. В момент наступления облегчения Феликс почувствовал себя на удивление наполненным эмоциями. Предстояло самое интересное. Чтобы не замочить шкатулку в душевой, Феликс зашёл туда, взяв пробку в полотенце. Не хотелось разбить эксклюзивное изделие. Положив всё на дно душевой кабины, он наклонился, расставив ноги пошире, и взял флакон. Плеснул немного мягкой смазки на руку. Прикоснулся к анальному кольцу. Феликс ещё давно заметил, что это место является эрогенной зоной. Массировать сфинктер смазанными пальцами, постепенно растягивая его, было как-то унизительно приятно, будто исследуешь себя изнутри, но не из научного, а из грешного интереса. Немного увлёкшись, Феликс едва сдержал протяжное «Ммм…». Он расслабился. Ну а в конце концов, разве это неправильно — получать удовольствие от процесса? Наконец, когда блондин счёл, что достаточно, то взял пробку, щедро нанёс на неё лубрикант и поднёс к анусу. Лезть туда не очень хотелось, но это только с одной стороны. С другой хотелось наконец реализовать бурные фантазии, озаряющие мозг перед пробуждением от утреннего поверхностного сна. Сглотнув, Феликс зажмурился и слегка втолкнул игрушку в чувствительную мышцу. Кончик прошёл легко. Надавив на фланцевый конец сильнее, валет попытался вставить пробку внутрь. Прямая кишка, поглотив самую широкую часть пробки, вдруг сжалась, резко втягивая оставшийся предназначенный ей предмет. Феликс почему-то почувствовал себя маленьким несмышлёным ребёнком, которому взрослый врач ввел ректально какое-то лекарство, за избавление от которого обязательно накажут. Узкая «талия» игрушки оказалась плотно зажата сфинктером, а валет ощутил закруглённый конусообразный конец где-то в себе. Потянув за другой конец, находившийся снаружи, парень убедился, что встала «репа» как влитая. Затаив дыхание, Феликс прошелся туда-сюда по ванной. Вроде всё было нормально, если, конечно, не считать пикантного ощущения инородного тела, в определённом положении надавливающего словно на комок нервов внутри Феликса. А ведь надо было ещё одеться…

***

— М, Феликс, ты тоже в модники записался? Чудная у тебя туника, — сделал Ромео комплимент другу, вошедшему в комнату для чаепитий на пару минут позже назначенного времени, — присаживайся, девочки ещё даже не накрыли. — С-спасибо, — ответил Феликс, аккуратно подходя к столу и пожимая руку Ромео. По телу тут же прошла волна ощущений. Валет понял ещё по дороге, что зря он затеял эту авантюру с «репой». Слишком было странно смотреть на привычные стены, на людей, с которыми связывают только трудовые отношения, здороваться с ними и при этом чувствовать лёгкое давящее возбуждение вперемешку со стыдом за свой небольшой секрет. «А если кто-нибудь узнает?», — проносилась навязчивая мысль. Медленно опустившись на стул, Феликс сразу поджал губы. Пробка упёрлась прямо в нутро. Парень закинул ногу на ногу. Нет, так ещё хуже. — Ты какой-то нервный, — заметил Ромео, наблюдающий за мельтешащим Феликсом, — что-то случилось? — Всё нормально, — выдал валет, сразу устраиваясь якобы удобно. Да, с пробкой сидеть в любом положении было странно. Стимуляция чувствовалась, но, слава Создателю (а он-то здесь причём?), со стороны это пока не было заметно. Наверное. — Выспался хоть? — поинтересовался Ромео. — Вполне, — бросил Феликс, скрещивая руки на груди. Тем временем две желтые горничные начали накрывать на стол: поставили чашки, чайник, несколько вазочек со сладостями. Ромео присмотрелся к рисунку на фарфоре. Это оказался герб Фероны: улыбающееся желтое солнце, от которого во все стороны шли розовые сердечки. — Как день прошел? — спросил Феликс, непринуждённо продолжая беседу. — Как всегда чудесно, — ответил Ромео, запивая чаем сразу две конфеты. Сладкоежкой он был знатным, — вот только как-то скучно в последнее время. Ты чувствуешь что-нибудь такое? Валет в тот момент чувствовал всё, что угодно, но только не скуку. — Пожалуй, — всё же согласился Феликс, — я думал, что быть королём — значит ездить по городу в карете и махать подданным, а оказывается, это тяжёлый труд. — Полностью поддерживаю, — прокомментировал Ромео, — быть королём — это сплошные заботы! Так они и заговорили о политике и о трудностях правления. Феликсу постепенно становилось легче. Ему казалось, что по сравнению с сексуальной сферой жизни про государство-то своё он больше знает. Ниже пояса всё тоже расслаблялось, и стимуляция была уже не такой резкой, позволяя голове погрузиться в тему. Ромео даже уже перестал что-то подозревать, как вдруг Феликс замер на полуслове. — Эй? — позвал розовый король. Валет тем временем проклинал человеческую физиологию. Грёбаный водород. Грёбаный метан. Грёбаный углекислый газ. Пара щелчков чужими пальцами перед лицом будто вернули Феликса в чувство. — Да, да, — продолжил парень, когда наконец отлегло, — извини, живот прихватило. — Ты себя сегодня как-то странно ведёшь вообще, — не удержался Ромео, размешивая сахар у себя в чае. — Ну, знаешь, иногда перетруждаешься, — начал Феликс, не знающий, как это объяснить, — ну а потом… вот начинается. Просто начинается. — У тебя геморрой, что ли? — улыбнувшись догадке, предположил Ромео. — С чего ты это взял? — Ну тебе что-то как будто мешает сидеть нормально. Елозишь как муха, — аргументировал Ромео, смотря Феликсу прямо в глаза, а потом, как ни в чём ни бывало попросил, — кстати, подай мне то варенье, пожалуйста. — Брось сочинять сказки, — сказал валет, протягивая вазочку собеседнику, — нет у меня никакого геморроя! — Да верю, верю, — усмехнулся Ромео, черпая варенье ложкой и отправляя её прямо в рот, — просто хотел отсечь маловероятный вариант. Феликс к своему чаю почти не притрагивался. Пятиминутку из репы Феликс любил, но в настоящий момент сладкое интересовало его меньше всего. Обстановка в комнате медленно, но верно накалялась, молчание становилось вязким, как смола. Наконец, Ромео решил разбавить его. — Феликс, сладкий, ты никогда не думал о том, какой типаж предпочитаешь? — Ты это к чему? — поинтересовался Феликс, всё-таки отпивая глоток чая. — Ну, ты редко бываешь в гареме, когда у тебя свободное время… Почему ты не создал себе парочку наложниц, которые придутся тебе по душе? — прищурился Ромео, — Или дело не в девушках? Феликс отставил чашку и достал из портсигара папиросу. Ему так давно хотелось закурить. Пробка уже почти не напрягала, теперь вызывал вопросы только Ромео. Впрочем, для него это было нормальное поведение. Даже, пожалуй, элемент заботы. — Знаешь, — сказал Феликс, выдыхая дым, — у меня не так много времени. Работа, работа, работа… Я едва успеваю отсыпаться. Неужели ты думаешь, что у меня есть свободное время? — Конечно, есть. Сейчас, например. И я вижу, что тебя что-то беспокоит. Блондин вздохнул. Ему ли было не знать, каково это — волноваться за других. Как же так получилось? Почему из-за собственной прихоти он должен заставлять других беспокоиться? Феликс решил подумать. С чего всё началось? С того, что он подумал, что Ромео его поймёт. А ведь в это действительно хотелось верить. Когда валет узнал, что Ромео хочет разбавить свой розовый гарем жёлтыми наложницами, то сразу спросил: «Зачем?». Розовый король тогда ответил так размыто, будто сам не понимал. Теперь эти вопросы. Он тупой, что ли? Наверное, настала пора спросить напрямую… — Ромео, — после некоторой паузы начал Феликс, — перед тем, как ответить, я бы хотел задать тебе вопрос: я тебе нравлюсь, да? — Ну… ты же мой приятель, — уклончиво ответил Ромео. — Нет, Ромео, я не об этом. Я не в том смысле, что я хороший человек или вроде того, а в том, что я тебя привлекаю как партнёр. Я ведь прав? Ромео не любил рыться в себе. Обычно он просто делал то, что хотелось, не задумываясь. Но что-то внутри на слова Феликса откликнулось. — А с чего у тебя такие выводы? — спросил король. — Ну, ты так всегда ведёшь себя, эти твои милые обращения, приглашение на чай. И, конечно, комната с моими фотками, в которой ты принимаешь наложниц. Это странно. Как минимум. Тебе не кажется? — Ну, пожалуй, это странно, да, — решил Ромео, — но я не вижу в этом ничего плохого. Я просто развлекаюсь. — Да ты по жизни только и делаешь, что развлекаешься. Просто сейчас это касается непосредственно меня. Поэтому я хочу знать, — продолжал Феликс. Наручные часы валета тикали, а Ромео сдвинул брови к переносице, размышляя. — Ладно, — наконец сказал он, — сегодня у меня был насыщенный день. Я многое осознал и переосмыслил. И даже сочинил песню. Похоже, настала пора её спеть. Ты готов меня выслушать? Феликс поморгал в удивлении. — Песню? Реально? Мы что, в мюзикле, по-твоему? — Ну Феликс, дорогой, это же моя фишка! Наше королевство — просто апофеоз декораций мюзикла! В нём все герои представляются через песни, все проблемы решаются через песни, даже умирающий может исполнить песню! Я обязан это сделать. — Ладно, — согласился Феликс, — всё равно с тобой всё рано или поздно превращается или в комедию, или в кино для взрослых. Можешь начинать. — Девочки! Гитару! — приказал Ромео, и из другой комнаты ему тотчас принесли вышеупомянутый музыкальный инструмент. Намечалось очередное шоу. Ромео встал одной ногой на стул, предварительно сняв с неё туфлю, чтобы не замарать обивку, и приготовился играть, горделиво вытянув шею. Феликс затушил папиросу, чтобы не отвлекаться. Наложницы, которые накрывали на стол, встали справа и слева от Ромео, одна с треугольником, другая — с маракасами. Похоже, они до этого репетировали. Король затянул вступление. Девушки подыгрывали. — Я петь умею только серенады, Я не стратег, не воин, я романтик!.. Пусть льются звуки из-под струн гитары, А я скажу: Не злитесь, мои дамы!.. Ударив пару раз по деревянному корпусу, Ромео задал новый ритм, и наложницы его подхватили. — Сегодня даже Солнце светит по-другому, А карты выпадают сами из колоды! Признаюсь, я не знаю, как себя вести — (Пауза) В мечтах всё так прекрасно, но вдруг не поймёшь ты?.. Ромео пел довольно долго. В основном песня состояла из рандомных фраз о красоте пейзажей, о том, как хорошо быть самым лучшим, а также о непонятных чувствах, похожих на любовь. Из этой каши рифм можно было понять только одно — Ромео понятия не имел и не хотел иметь о том, что между ними происходит. Возможно, он просто боялся быть отвергнутым, и поэтому не бросался громкими фразами. А может быть, розовый король действительно был недалёким в вопросах психологии. Кто знает? — Красивая песня, — сказал Феликс, когда трио закончило своё выступление, — мне понравилась. Знаешь, наверное, и правда, можно иногда не запариваться. Мне вспомнились времена, когда всё только начиналось. Мы же хотели сделать Ферону местом, где есть только радость и веселье, помнишь? — Ага, — поддакнул довольный Ромео, садясь обратно за стол. — Я отвлёкся на волокиту с государственными делами, а по сути всё это вторично — главное просто верить в свою мечту! ­- Полностью согласен! — поддержал Ромео, — зачем работать, когда всё и так нормально? Феликс растянул губы в улыбке. Ему нравилась такая философия. Надо бы делегировать побольше дел Францу, подумал он. В конце концов, кто должен беречь себя для будущих свершений, Феликс или этот усатый вельможа? Вдруг взгляд блондина упал на блюдо с фруктами, стоящее на другом конце стола, ближе к Ромео. Сидели они уже довольно долго, и со временем большая часть посуды постепенно переместилась туда. Феликс осознал, что уже проголодался. — Эй, Ромео, а там что-нибудь есть кроме этих, как их?.. — Личи? — Да! Яблоки там или еще чего. Можешь подать? А то мне далеко. Ромео пошарил на блюде и нашёл наливную ранетку. В момент на лице короля появилась хищная ухмылка, и со словом: «Лови!» маленькое яблочко отправилось в полёт. Будь Феликс более ловким, он бы непременно принял подачу, но ему не повезло: ударившись о ладонь валета, ранетка шмякнулась на пол, немного откатившись. — Может, поднимешь? — поинтересовался Ромео где-то спустя минуту. Феликс всё это время тупо пялился на яблочко. Оно лежало на его стороне. Всё бы ничего, если бы не «репа», с которой наклониться было проблемой. Феликс понял это ещё когда обувался в свои начищенные летние ботинки. — Ладно, — наконец подал он голос, зажато забираясь под стол. Сесть на корточки Феликс не решился, поэтому его движения были похожи на гимнастический номер в исполнении дешёвой пластиковой куклы, у которой не действует аналог тазобедренного сустава, а сгибаются только колени и локти. После пары стуков чужой головы об стол, Ромео из чистого любопытства приподнял уголок скатерти и заглянул вниз. — У тебя там всё нормально? — еле сдерживая смех, спросил червовый король. — Да-да, — ответил скрючившийся Феликс, весь красный от стыда, но уже с ранеткой в руке. Выкарабкавшись из-под стола, валет очень аккуратно сел обратно на стул. — Спина жутко болит, — объяснился Феликс, — от сидячей работы. Ромео перестал смеяться, потому что ему в голову пришла интересная мысль. — Феликс, ну это совсем не дело, так забрасывать себя! Доедай ранетку и пойдём, я тебя кое с чем познакомлю. — С чем это? — спросил Феликс, проглатывая последнюю часть яблока. В его ситуации любая новая затея воспринималась с опаской. — На букву «М». — Массаж? Я знаю, что ты его любишь. — Не совсем, но ты почти угадал. — М… маска? — Далеко! Феликс задумался. — Мазь какая-нибудь? — Массажное кресло! — улыбнулся Ромео, — улучшает мышечный тонус. Недавно сделали. Я уже неделю пользуюсь, крутая штука! Феликс за свою жизнь всего раз сидел в массажном кресле, и было это в торговом центре. Тогда такое удовольствие стоило рублей тридцать за самый короткий сеанс и состояло в том, что по спине просто периодически проезжались массажные ролики, а тело располагалось на воздушно-компрессионных подушках. Довольно примитивно. — Ну окей, — согласился Феликс, думая, что никакого подвоха не будет. Ромео взял валета за руку и с озорной улыбкой повёл. В Фероне все были такие счастливые. Феликс всегда мечтал о таком. Его даже особо не смутило, что кресло располагалось в спальне червового короля. Ну мало ли? Это нормально, ставить такой девайс у себя в комнате. Сам так называемый предмет интерьера вполне вписывался в обстановку спальни: обивка из розовой кожи, подушка для головы с вышивкой в виде короны, ручки в форме дуги… — Это «Эпиона», — представил обновку Ромео, — в честь древнегреческой богини, которая, согласно мифам, облегчала боли. Присаживайся. Уверен, тебе понравится. Феликс опустился в кресло. Мягкая обивка встретила его радушно, а ноги идеально вписались в нижнюю часть. — Кайфово, — прокомментировал валет, устраиваясь поудобнее. Ничего на сиденье не давило на пробку, позволяя наконец отдохнуть. Ромео, достав пульт, обратился к Феликсу. — Ну что, готов? — улыбнулся король. — Да, — ответил валет, даже прикрыв глаза. Затем Ромео сказал очень настораживающую фразу: — Ты только не бойся, если сначала сильно трясти будет. Потом привыкнешь. — Что? — не успел выговорить Феликс до того, как началось. Если Ромео любил что-то, то всегда без меры. Если сладости, то по килограмму в день, если девушки — то сразу гарем, если вибромассаж — то в три раза сильнее обычного… Кто бы мог подумать, что это вообще будет вибромассаж? На дешманском кресле в ТЦ его точно не было… Вылупив глаза и вцепившись что есть мочи в подлокотники, Феликс попытался вскочить, но подставка зажала ноги. Изначально это, наверное, было придумано для усиления эффекта массажа, но в данном случае сработало как ограничитель. Да и слезать с кресла, трясущегося как аппарат для тренировки космонавтов, было как минимум небезопасно. Феликс хотел проскрежетать что-то сквозь дрожащие зубы, но слов не нашлось. Короткие вибрирующие волны проходили насквозь через всё тело, что уж говорить о пробке, находящейся прямо над основным мотором. Это было похоже на нескончаемую анальную дрочку: грубоватая вибрация со скоростью много толчков в секунду вбивала пробку в сопротивляющийся анус. Мозг отключался, затягивая в неудержимый поток ощущений. Феликс еле повернул голову к Ромео. У того на лице было несколько эмоций. Во-первых, удивление. Во-вторых, интерес. В-третьих… А неважно, что в-третьих! Феликсу сейчас было совсем не до высокоинтеллектуального анализа. Казалось, экзекуция будет длиться вечно, но вдруг темп вибрации стал более мягким и ещё более проникающим. И так уже порядком взбудораженный валет начал чётко ощущать, как кровь приливает к тазу. У Феликса вырвался дребезжащий стон. Парень попытался свести ноги вместе, но тут кресло остановилось. Ещё чуть чуть, и он бы точно кончил. Ромео протянул руку и положил её на плечо всё ещё дрожащего валета. — Ты чего? — начал он, но потом карие глаза опустились вниз, и всё стало ясно. Ромео привык думать только о том, что видит. Такой простейший механизм адаптации к быстро меняющемуся миру всегда помогал жить без особых проблем. Возникшая в момент ассоциация с действиями его наложниц в таких ситуациях подала червовому королю незамысловатую идею. — Ромео, что ты делаешь? — спросил Феликс, глядя, как тот медленно опускается на колени. — А что? — растерялся увлеченный дамский угодник, — разве ты не этого хочешь? Пальцы короля начали расстёгивать тонкий ремень на брюках, но Феликс убрал чужие руки. — Мы не в порнухе, Ромео, — предупредил валет, — я понимаю, что что-то между нами уже проскользнуло, но ты не боишься, что у нас в королевстве начнётся, например, инфляция? — Чего? — удивился король, — почему это? — Если мы будем встречаться, то это может повлиять на репутацию нашего королевства, представляешь, как спадет поток туристов? У нас начнётся рецессия, и это приведет к кризису! Ромео рассмеялся: — Ты серьёзно? От одного раза ничего не будет! С этим поспорить было сложно. — Наверное, ты прав, — уже в который раз за этот день заключил Феликс, откидываясь на спинку затихшего кресла, — я слишком много думаю… Ромео всё же расстегнул ремень и шорты валета, потом достал из белья член. С интересом глядя на чужой стояк, король обхватил его ладонью и сделал несколько движений. Пожалуй, было странно дрочить своему другу и политическому партнёру, но с чем чёрт не шутит! Ромео всё ещё не знал наверняка, что же так беспокоило Феликса весь вечер, но расследование продолжалось. По крайней мере, выяснилось, что это не было что-то, связанное со стимуляцией уретры или чего-то подобного. Блондин рвано выдохнул, когда Ромео обхватил его бедра руками и неспешно взял в рот головку, тщательно её облизывая. Феликс не воспринимал всерьёз то, что происходило. Сначала пробка, потом кресло, теперь Ромео так сладко ему отсасывает… Парень откинул голову, совершенно отпуская какой-либо контроль. День секс-экспериментов, ей богу. Ромео, понимая, что не так-то легко делать минет насухую, выпустил член изо рта, получше облизал его, как следует смачивая слюной, и взял ещё поглубже. Кажется, в такие моменты его особо опытные девушки пытались заглотить настолько, чтобы пенис прошёл в самое горло. Но повторить это было непросто, как выяснилось. Неловкие движения розового короля портили весь антураж, и пришлось забросить идею с задеванием гланд. Решение нашлось быстро. Ромео довольно неплохо за время существования Фероны научился ласкать языком девушек, и сейчас этот опыт ему пригодился. Вместо того, чтобы настойчиво запихивать чужой орган в свой рот, Ромео начал уделять языком больше внимания крайней плоти — он судил по себе, а эта эрогенная зона обычно доставляла ему немало удовольствия во время секса. Феликс отозвался довольным стоном, осторожно кладя руку на голову Ромео. Тот, поняв, что делает всё правильно, продолжил усердно сосать, хоть было и сложно стараться не задевать член зубами. Долго, однако, напрягаться не пришлось: Феликс давно был на грани. Возбуждение, сделавшееся острым, кололо так сильно, что терпеть его становилось невозможно: хотелось разрядки. Вжав в напряжении пробку, подбавившую масла в огонь, он бурно кончил. Ромео, руководствуясь скорее личной насмотренностью, чем желанием не запачкать штаны валета, торопливо проглотил сперму. Более-менее нейтральный вкус осел на стенках горла и на языке. «Да, моя послаще была», — подумал Ромео, вспомнив небольшой эксперимент, проведённый несколько месяцев назад. Немного прокашлявшись, король мило улыбнулся Феликсу. Тот, отходя от оргазма, поднял взгляд вверх. С потолка его поприветствовал поднятой рукой напечатанный портрет. — Феликс, я никогда не говорил, что схожу с ума по тебе? — спросил Ромео, сидя на розовом ковролине. — Нет, — ответил валет, — первый раз слышу. — Скажи, ты знал? — Догадывался. Но очевидных «улик» не было, конечно. Да я и не детектив. Смотря на квадратные мыски своих лоферов, розовый король понял, что чувствует себя клоуном. — А я ещё хочу… — ненавязчиво протянул он, соблазнительно облизав губы. Феликс натянул бельё обратно и застегнул пока только шорты. — Ты уверен? — поинтересовался он. В принципе, смысла как продолжать, так и заканчивать всё это не было. В этом валет не хотел признаваться, но день ото дня напряжённая работа и отсутствие внешних раздражителей вносили всё больше своих коррективов в его личность. На мораль далёкого внешнего мира стало как-то пофиг. Но всё же палить «репу» было как-то неловко. Конечно, смириться с возможным признанием тогда, когда до него было далеко и не понятно, будет ли оно вообще, было не сложно. Ромео отозвался на удивление весомым аргументом: — Мы живём в Карточном Мире, Феликс. Здесь ничего кроме нашего желания не имеет значения. Даже если нас заклеймят остальные, у нас всё ещё есть наши генераторы. Просто будем тусить, а? — Ну ладно, — согласился валет, — так и быть. Только одна просьба: не смейся, хорошо? Я должен кое-что сказать. «Всё это не взаправду, — пытался убедить себя жёлтый король, — всё это просто недоразумение, о котором мы забудем через неделю». Но уже подуставшее тело, конечно, отозвалось замораживающим волнением. Наивный обман не удавался. — Что-то мне подсказывает, что это касается твоей задницы, — высказал догадку Ромео, задумчиво оглядывая валета, — я подозревал что-то такое ещё за чаем, поэтому и посадил тебя на «Эпиону»… Не сердись за это, ладно? Феликс чуть не пробил себе лоб рукой. — Ты издеваешься? — спросил он, — Боже… — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, знаешь ли. Всё равно вибромассаж это обалденно! — Я не буду с тобой соглашаться. Однако… — тут валет закинул ногу на ногу, — раз уж ты уже в курсе, то почему бы правда не продолжить наше… столкновение интересов? Ромео усмехнулся, поднимаясь с пола. — Конечно! Прошу, — пригласил он, показывая на большую кровать в форме сердца. За окном тем временем всё сильнее темнело.

***

Посмотрев на часы, Куромаку оглядел всех собравшихся на Съезд правителей. Зонтик тут, ну оно и понятно, королевство-то у них с Куромаку было одно на двоих, Вару с Пиком тоже на месте, что удивительно. Просто поржать небось пришли. Бубновые, как обычно, не придут… а где же червовые? — Может, начнём уже? — предложил Вару, вытащив жвачку изо рта и прицепив её под столешницей, — скука смертная. — Нет. Пятидесятипроцентная посещаемость меня не устраивает, — отрезал Куромаку, — Феликс сказал, что они с Ромео будут. Прошло долгих тридцать минут прежде чем воздух белых просторов Карточного Мира вдруг разрезал гудок старомодного автомобиля. — Приехали, — прокомментировал трефовый валет когда помпезная ретро-машина остановилась и оттуда вышли червовые. — Привет, ребята! — поздоровался Феликс, усаживаясь на свой стул, — что сегодня обсуждаем? — А почему Ромео без тёлок? — выдал Вару, — они все его кинули? Или Феликс постарался? Ромео, уже опустившийся на своё место, просто проигнорировал вопрос. Ему было не впервой слышать подколы в свою сторону. А вот Феликс засуетился. — А ну заткнись! — пригрозил он Вару, вмиг изменившись в лице, — это не твоё собачье дело! — Ну точно, — усмехнулся Вару, — постарался. — Я тебе задам сейчас! — Хватит! — резко вспылил Куромаку, когда червовый валет начал закатывать рукава, чтобы навалять обидчику, — У НАС ТУТ СЕРЬЁЗНОЕ ЗАСЕДАНИЕ! Спорщики притихли. — Итак, — начал Куромаку, — сегодняшняя тема съезда касается почти каждого из нас и звучит так: «Развал страны как неизбежное следствие нравственного падения монархического общества». Я выбрал эту тему не зря. Что вы думаете на этот счёт? — У нас не монархия, — заявил Пик. — А общество в нашем королевстве не нравственно павшее! — подхватил Феликс. — Протестую! — заржал Вару. Начался новый спор, и в какофонии никто не услышал Зонтика: — Мне к-кажется, — робко предположил трефовый валет, — что власть, данная нам, сама по себе провоцирует нравственное падение нас и нашего окружения независимо от формы правления… Никто, однако, не услышал этих мудрых слов. А ведь стоило бы прислушаться…