Мое безумное желание

      Учебная неделя пролетела для меня незаметно. Я снова вошла в ряды заучек, но теперь слышала меньше насмешек в свой адрес. Пара девушек из группы даже похвалили мои наряды и фактически требовали адреса магазинов. Я только пожимала плечами и уходила. Леся поддерживала в этом молчании, когда решалась все же посетить учебу, потому что знает наверняка, что с такими не стоит иметь дела, целее буду. Этим советом я буду пользоваться видимо всегда.       На календаре суббота и я позволяю себе немного поваляться и почитать книгу. Это утро одно из тех немногих, когда просыпаешься и понимаешь, что еще можно жить. На удивление я оплатила все счета, правда на еду совсем не осталось, придется сидеть на одних кашах, но это не так уж и плохо. Больше всего этого меня радует предстоящая встреча с Максимом. О чем он с воодушевлением решил напомнить: «Сегодня в пять заеду за тобой. Оденься тепло.»       Опять эта акция заботы? Все равно было приятно. Я улыбаюсь разбитому экрану старого смартфона и кладу его обратно на тумбочку. Откладываю книгу и иду в душ. Стоило мне выйти из комнаты, как настроение сразу упало. Жуткий кавардак, папа еще трезв и бездумно переключает каналы на телевизоре, даже не соизволив убрать свою кровать. Снова подступают слезы, и я быстро закрываюсь в ванной комнате. Не хватало чтобы он их увидел. Папа не любит, когда я хнычу, считает, что у меня нет для этого повода. В школе я часто получала за это и больше так не делаю, по крайней мере у него на виду.       Душ принимаю довольно быстро, слишком много работы. Надеваю свою старую майку с шортами и выхожу, начиная уборку с кухни. Запаха уже здесь нет, но свинарник еще тот. Никаких ноу хау у меня нет, так что тряпка и ведро мои друзья на сегодня. Все что на столе я сгребаю в мешок для мусора и протирают тряпкой. Я только начала уборку, а папа тут как тут. Стоит над душой и громко дышит, расстояние от комнаты до кухни для него уже непреодолимое. — Будет что поесть или ты совсем совесть потеряла? — мямлю невнятное сейчас, за что получаю подзатыльник. — Говори понятно, сколько раз можно повторять. — Сейчас приготовлю, — подавляю всхлип и отлаживаю все дела.       В холодильнике только яйца и пара вялых помидор. Яичница вполне сгодится для него. Через десять минут я ставлю ее на стол перед ним, и получив одобрение ухожу. Папа давно перестал рассчитывать силу, так что затылок теперь немного побаливает. Несмотря на боль все-таки привожу кухню в божеский вид и снова возвращаюсь к нему в комнату. Единственная помощь от папы — это задранные ноги, чтобы я смогла подмести. Он не в самом лучшем настроении, но я пытаюсь его вразумить, если не хочет умереть раньше времени, должен понять. — Я оплатила все счета и у меня нет больше денег, соответственно не за что купить продукты, может ты купишь? — смотрю на него исподлобья, ожидая снисходительности.       Он уже давно перестал на себя походить. Раньше я видела перед собой ухоженного мужчину, любящего папу, поглаженная рубашка сидела на нем идеально, кожаный портфель под мышкой, на прощание целовал, а по вечерам приносил конфеты. Сейчас передо мной сидит алкоголик в поношенной дырявой майке, разношенных штанах, отвратительной бородой и самым дурным запахом в мире. В который раз оставаясь с ним один на один горько сглатываю ком обиды на весь мир. — Хочешь жрать иди работай, — он даже ничего обо мне знает, неужели водка настолько лучше? — Я и так работаю, а еще у меня учеба, — пытаюсь донести недоносимое. — И что? Я тоже учился и посмотри где я, — он не обращает на меня внимание, все пялиться в экран телевизора, но его слова сильно меня задевают, и я швыряю тряпку в ведро, расплескивая воду. — Это из-за того, что умерла мама. Ты бросил работу из-за этого, ты забыл обо мне, ты дальше кухни ничего не видишь, у меня уже нет столько сил, чтобы тянуть тебя на себе, а мне всего лишь восемнадцать.       Папа резко встает с кресла и бьет по лицу. Я падаю на пол и закрываюсь руками. Щеку очень сильно печет, и я боюсь второго этапа его агрессии. Папа громко ругается матом, при этом пнув ведро, которое ударяется о мои ноги, оставляя красные полосы на щиколотке. — Закрой свой рот, малолетняя шлюха, не смей трогать мать, — он сплевывает на пол и уходит.       Краем глаза вижу, как он обувается, а затем хлопает дверью. С потолка сыпется штукатурка, а по моим щекам текут слезы. Такого исхода я не хотела, но вышло все как обычно. Поднимаюсь с пола и все-таки заканчиваю эту уборку. Она помогает отвлечься, не совсем, но все же.       У меня остается еще полтора часа до приезда Максима. И тут я понимаю, что всегда по выходным была дома и как мне выйти сегодня ума не приложу. Я бы могла пойти простым путем и просто отказаться от встречи, но, когда есть возможность провести вечер вне стен дома, а тем более после такого утра, я непременно хочу ей воспользоваться. Лучше уж смотреть на угрюмое лицо Максима, чем попасть под горячую руку отца. Папа еще не пришел, и я быстро выбираю наряд из пакета. Достаю все те же черные джинсы и черную кофту с какой-то красивой надписью. Волосы заплетаю в косу, чтобы не вызывать подозрений и кладу в сумку пару книг и тетрадей. Думаю поход в библиотеку вполне прокатит.       Тихо выхожу из комнаты, и уже обрадовалась тому, что дома все еще никого нет, как входная дверь со свистом открывается и входит пьяный отец с дружком. Пячусь назад и прижимаюсь к стене. Я запомнила этого дружка на всю свою жизнь. Он как-то пытался приставать ко мне, но мое колено оказалось сильнее. — Куда собралась? — он похоже и думать забыл о сегодняшнем инциденте, так что даже не смотрит на меня. — В библиотеку, просижу там до закрытия, скоро контрольная, — выпаливаю на одном дыхании и жду, что он скажет. Но папа просто уходит на кухню и уже оттуда кричит. — Проваливай, — его ответ смешивается с ужасным кашлем.       Выдыхаю и быстро одеваюсь, пока он не передумал или снова не влепил. В подъезде я пользуюсь советом Леси и распускаю волосы, взбиваю у корней, как это делала она. Смотрюсь в отражение окна, вроде неплохо получилось. Пока любовалась собой, увидела, как подъехала машина.       Только вышла, а Максим уже стоит возле подъезда и разговаривает по телефону. Я стою в стороне, не желая ему мешать. На улице ветренно, с каждым новым порывом щеку начинает саднить от удара, и я глажу по ней рукой, что не особо помогает. Хорошо, что уже темнеет и парень не видит этого. Меньше всего мне нужны расспросы. Максим замечает меня и быстро заканчивает разговор, подходя ближе. — И как долго ты собиралась там стоять? — пожимаю плечами и еле заметно улыбаюсь. — Садись, поехали.       Галантность у него закончилась, и я сама открываю себе дверь, закидывая вещи назад. Сегодня мне точно будет не до них. Максим окидывает сумку взглядом и выезжает со двора. — В библиотеку я тебя не намерен был вести, — снова усмехаюсь, но уже неконтролируемо, что вышло громче предполагаемого. — Я тоже не собиралась, мне нужно было выйти из дома, чтобы эта встреча состоялась, — он мотает головой и подпирает ее свободной рукой. — А куда мы едем? — Скоро узнаешь.       Информативно что ж. Больше вопросов не задаю, а жду скорого приезда на место событий. Чтобы убить время, искоса рассматриваю парня. Он одет в черную майку, поверх кожаная куртка с какими-то значками и цепочками, что очень гармонирует с его татуировками. На ногах черные джинсы и берцы. Любит все черное? Если так, то ему идет это. Мне приходится оторваться от него, так как машина остановилась, и парень заглушил мотор. Поднимаю голову и глаза режет сотни ярких огней. Парк аттракционов. Вылезаю из машины и не могу оторвать глаз. Все это безумно красиво, тем более в потемках, но не думаю, что это будет чудесная прогулка. — Нравится? — его вопрос застает врасплох. — Тебе честно сказать? — он усмехается и жестом предлагает пройтись. — Не особо, я не люблю это место. — Я тоже не люблю, пошли.       Мы оба не любим это место, но тем не менее мы здесь и идем в самую гущу людей. Минуем пару тройку аттракционов и заходим в глубь парка, где уже гораздо тише. На улице темно, а фонари светят очень тускло, что я в основном смотрю себе под ноги, чтобы не упасть. Но моя неуклюжесть сегодня в лидерах, и я спотыкаюсь о камень хватаясь за парня. — Прости, — он помогает встать на ноги не без улыбки, которая кажется на его губах навечно. Я все еще держусь за его плечи и про себя отмечаю, что он очень крепкий. Я слишком долго витаю в облаках, и он приводит меня в чувство. — Пусти уже, а, — разжимаю пальцы, и он отворачивается, что-то заказывая у женщины.       Отхожу и сажусь на лавочку. Новый порыв ветра, и я прикладываю руку к щеке, от чего настроение резко падает. Снова утро перед глазами, и я не замечаю, как Максим подсаживается рядом, протягивая уже знакомый стаканчик. — Все в порядке? — киваю и прячу взгляд. — Что у тебя там? Показывай.       Я мотаю головой. В ответ бурчу стандартное «все в порядке», но Максима это не устраивает. Он касается запястья, а меня пробивает дрожь, отрывает руку от щеки и хмурит брови. — Где это ты так? — как вообще смог рассмотреть красноту?       Он оставляет кофе и присаживается ближе, гладя по щеке большим пальцем. В его жесте полно нежности, пусть так считаю одна я. Внутри меня самая настоящая трясучка, ураган эмоций. Это новое ощущение туманит разум. Я закрываю глаза и желаю отстраниться от всех проблем, ответов и вопросов. С появлением Леси и Максима все, что казалось запредельно далеким, теперь словно на ладони. Все же привычка сильнее меня, и я одергиваю его руку. — Упала дома, правда, все нормально, — вижу, что он не верит мне.       Максим отсаживается обратно, берет кофе и упирается руками в колени для удобства, подкуривая сигарету. — Ага, плашмя на пол со шкафа если только. — Неуместная шутка, — но мы все равно оба усмехнулись.       В остальном вечер прошел более чем хорошо. Допив кофе, мы вышли к пруду, где совсем никого не было. Не знаю, как, но постепенно я расслаблялась в его компании и даже забыла на мгновение о своих комплексах. Мне давно, да что там давно, никогда не было так легко и хорошо. Мы много говорим о книгах и фильмах, которые я перестала смотреть. Затронули тему учебу, что было для меня опять-таки удивительно, ведь завел ее именно Максим. Рассказал, как отучился на архитектора, но забросил это дело и работает в одном из элитных баров города. Он открыто и легко отвечает на мои вопросы, даже на те, которые я считаю до ужаса бестактными, но для него они были рядовыми. Уверенна, что в ответе на вопрос про девушек он значительно преуменьшил их число.       В его обществе мне хорошо и спокойно. Я впервые искренне смеюсь, и сама пробую шутить, что не всегда выходит успешно, но Максим не акцентирует на этом внимание, а просто переводит тему. Я иногда смотрю на его профиль и не могу понять, что он чувствует сейчас, получает ли удовольствие от этой прогулки. Да и вообще, зачем это ему нужно. — Почему я? — он по-прежнему сосредоточен и пинает ботинком камни. — Если я скажу, что ты не такая как остальные это будет банально? — я усмехаюсь и отрицательно качаю головой. — Думаю в моем случае это безобразная правда, — на улице холодает, и я прячу руки в карманы. — Мне просто интересно и все. Я держу себя в руках не волнуйся. — Каждый первый держит себя в руках со мной, — бубню тихо себе под нос, но он все-таки услышал это и хмыкнул. — Не зацикливайся, не так уж ты и плоха собой.       Принимаю его слова за комплимент. Прикрываюсь волосами и улыбаюсь в полный рот. Мой первый в жизни комплимент от парня. Это ужасно приятно. Но увы, нашей прогулке должен был прийти конец. Мы допиваем уже третий стакан кофе и обогнули пруд в парке второй раз. — Боюсь, что мне пора домой, — он достает телефон и кивает. — Пошли.       Снова идём среди огней, восторженных криков и кучи детей, которые норовят сбить с ног. Я оглядываю все это еще раз и встречаюсь взглядом с Максимом. — Почему ты не любишь аттракционы? — странно, что он так поздно об этом спросил. — Я была тут всего раз, но этого хватило, чтобы возненавидеть их, — по взгляду понимаю, что он хочет подробностей. Мы умерили шаг и я, собравшись духом все же решилась. — Родители привели меня сюда маленькую, не прошло и полчаса как они разругались, и папа ушел, вернулся поздно вечером пьяный и впервые ударил маму. Теперь с этим местом только плохие ассоциации, — смахиваю нежеланную слезу, меньше всего мне хотелось бы портить прогулку печальными моментами из детства. — Ну и высоты боюсь, — Максим меняет выражение лица и смеется. — Пошли, — он кивает на карусели, но я мотаю головой. — Плохая идея, — отхожу от него на шаг, но Максим не желает отпускать ситуацию и подходит ближе чем нужно. — Я же с тобой и готов изменить воспоминания.       Он фактически шепчет эти слова, а я, затаив дыхание слушаю, всматриваясь в его глаза. Он запредельно близко, и я отмечаю, что все-таки мое первое мнение было ошибочное. Он невероятно красив. Все эти татуировки его неотъемлемая часть, он не он без них. Точеные черты лица придают ему особый шарм, от которого начинаешь сходить с ума. По телу пробегает очередная волна дрожи, чувствую, как пылает лицо от его напора и самоуверенности. Меня кидает то в жар, то в холод. Я робко вкладываю свою руку в его, и он отстраняется, давая возможность вновь дышать. Ухмылка на его губах дает понять, что это было не больше чем манипуляция. Как бы мне не хотелось, чтобы это было нечто другое, нужно принять, что с такой как я никто не захочет иметь дело.       Убедившись, что я в норме он тянет к первым попавшимся каруселям. Занимаем места и пристегиваемся. Карусели начинают вращаться медленно, постепенно набирая скорость и высоту. Я закрываю глаза и впиваюсь пальцами в поручень. Наслаждение сменяется страхом, я начинаю тяжело дышать и жмурюсь все сильнее. Стараюсь перебороть себя, но тщетно. Вдруг новая волна мурашек окатывает с ног до головы. На своей руке я чувствую чужое тепло и это может быть только Максим. Открываю глаза и смотрю на него. Он безучастен ко всему, что происходит вокруг. Заправляет прядь волос мне за ухо и говорит: — Расслабься, я все еще здесь. Открой глаза, смотри вперед, не бойся, — он сжимает мою руку, и я стараюсь выполнить все, что он говорит. Но это так сложно.       Все же нахожу в себе силы и открываю глаза полностью. Смотрю вперед на город, на огни парка, на почерневшее небо. На губах мелькает улыбка и я понимаю, что все не так уж и плохо. Окончательное расслабление приходит, когда каруселям пора останавливаться. Похоже Максим выполнил свое обещание и вытеснил те плохие воспоминания из головы. Мы окончательно остановились и тогда я поняла, что мы все еще держимся за руки. Не хочу перебивать охватившую меня радость какими-то неловкими взглядами, так что выдергиваю руку и спрыгиваю на землю, пытаясь сбежать от очередной неверной мысли.       Максим приходит следом, и ничего не говоря садится в машину. По нему сейчас не скажешь, что он чувствует и как относится ко всему, что сегодня происходит. Он смотрит вперед и подпирает голову рукой. Все говорит о спокойствии, но я его совсем не знаю, чтобы сейчас делать какие-либо выводы. Просто отворачиваюсь к окну и стараюсь забыться. — Я же сказал, что держу себя в руках, не реагируй так остро, — он прерывает молчание и сворачивает на мою улицу. — Извини, это все для меня впервой, — даже не знаю, кого больше эти слова должны успокоить. — Приму во внимание.       Мы останавливаемся на привычном месте, и я забираю вещи, поблагодарив за этот вечер. Максим хватает за руку и усаживает на место. — Надеюсь тебе понравилось и больше нет дурацких воспоминаний, — мягко улыбаюсь и киваю. — Да, их больше нет. — Маш, может как-нибудь на неделе встретимся? — не слишком ли частые встречи стали? Он уловил мою нерешительность и сдался. — Ладно, как захочешь дай знать, — кивает на мобильный и отпускает меня.       Я еще немного решаюсь постоять на тротуаре, стоит освежиться. Кручу его слова в голове и понимаю, что еще одна встреча и я стану зависима от них.