Мое безумное желание

      Вокруг меня полно больных людей и все пропахло валерьяной и сыростью. За время, что тут сижу уже привыкла, так что все казалось не таким уже и смертельным. По настоянию тетки я приехала к папе, чтобы поговорить. Возможно это улучшит наши отношения, а возможно станет все ещё хуже, хотя куда уже. Примерно двадцать минут назад к папе зашёл лечащий врач и просил подождать снаружи, что я и делаю.       Развлекаться тут нечем, так что меня посещают непрошеные мысли. Например, такие как, почему Макс не позвонил и не написал смс, когда я не пришла. Это совсем не в его духе. Ему всегда нужно было все знать. Блин, опять я принимаю его действия за правду. Пора отвыкать. Значит я все сделала правильно. Не звонил, значит ничего важного там не было. Я же отлично провела время в компании тетки и много чего узнала о сестре. Думаю, мы с ней хорошо поладим пусть она и старше меня на пять лет. — Девушка, — медсестра трясёт меня за плечо, и я возвращаюсь в реальность. — Вы можете войти.       Я отрываю глаза от пола и смотрю на женщину за сорок. Ее волосы больше напоминают копну сена, размер тела довольно внушительный, халат еле сходится в области груди. Ещё немного и пуговица выстрелит мне в глаз. По ней сразу видно, что она круглые сутки проводит на работе и давно забыла про себя. Эта картина немного ужасает, неужели я выглядела бы так же не попадись мне на пути Леся. Она ещё раз окликает меня грубоватым голосом, и я встаю с места, дохожу до двери и в последний момент оборачиваюсь. Медсестра продолжает стоять на своём месте и смотреть на меня, словно я экспонат. От ее взгляда не по себе, но спросить тут больше не у кого. — Что с ним случилось? — она зло ухмыляется и запускает руки в карманы пожелтевшего халата. — Алкогольное отравление, довела отца, — ее поведение возмутительно, но я уже давно не та Маша, которая будет молчать и тихо поплачет в углу.       Я фыркаю на ее несправедливое замечание и толкаю дверь бедром. Папа сам во всем виноват, и никакая второсортная женщина не имеет права открывать на меня рот в таком тоне.       Захожу в палату и прикрываю дверь, которая ужасно скрипит. Папа лежит на кровати и читает газету, закинув ногу на ногу. Беру стул, что стоит у стены, и присаживаюсь. Он не сразу меня замечает, либо изначально не желал этого делать. Но я здесь и разговор состоится, хочет он этого или нет. Все же мужчина сворачивает газету и смотрит на меня. Выглядит он конечно ужасно. Все лицо в глубоких морщинах, сбитые руки, обвисшая кожа. Он заметно похудел. По телу пробегают мурашки, но стараюсь держаться и не показывать, насколько неприятно с ним находиться в одном помещении. — Зачем пришла? — ему до сих пор не по душе мое присутствие. — Хочу знать, как ты смог оставить меня без крыши над головой, — складываю руки на груди и смотрю в упор. — Почему тебя раньше не волновало, как я жил, а теперь появилась, когда уже поздно. — Ты меня выгнал из дома, если помнишь. И когда я тебя позвала ты предпочёл пройти мимо. Так что я ни в чем не виновата перед тобой, — его слова режут без ножа, но боли я уже не чувствую. — Ты ушла с тем парнем, посчитав, что он лучше и где же он теперь? Раз ты пришла ко мне, то должно быть все не так и хорошо оказалось, — самодовольная ухмылка будто он всю жизнь читал мне морали о плохих мальчиках. Мой выбор — моя ошибка, за которую я уже расплатилась с полна. — Нет, я пришла только для того, чтобы сказать тебе, что я больше не хочу принимать участие в твоём финансовом обеспечении. Я делала это с тринадцати лет и сильно устала, — я достаю из сумки счета и кладу на тумбочку. — Вот, делай с ними что угодно. Квартиру я не буду выкупать.       Папа хмыкает и переводит взгляд обратно на меня. Взгляд строгий, кажется, что он злится. И я не ошиблась. Буквально минута и на меня выливается очередная порция ужасающей правды. — Все-таки Валя была права, и ты ужасно неблагодарная. Я воспитывал тебя как мог, думаешь тебе одной было плохо без мамы? — он приподнимается из последних сил и начинает грозить своим пальцем, чуть ли не тыча им в лицо. — Работой своей сейчас будешь меня донимать? Не выйдет. Раз ты стала такой самостоятельной, то и катись к чертям собачьим. В моем доме больше не появляйся, никогда, поняла? Никогда не приходи туда. Обойдусь без тебя, хоть жить спокойней станет.       Слушать больше ничего не хотелось, я встаю с места и, опрокинув стул, выхожу из палаты. Самое главное я ему сказала и опять не ошиблась. Теперь точно не хочу иметь с ним никаких дел. Моя семья теперь Света и Саша. Я мужественно сдерживаю слезы. Услышать такое от единственного родного человека это уже перебор. Я опираюсь о стену позади себя и начинаю глубоко дышать. Едва успокоилась и подняла голову, увидела всю туже медсестру. Она сидела на скамейке и довольно скалила зубы. — До свидания, Мария, — вот значит кто та загадочная Валя, с таким-то видом не мудрено, что она прополоскала моему отцу мозги. Хотя только такой женщины он и достоин. — Знаете, раз я такая не благодарная, то держите подарок от меня.       Я показываю ей средний палец и удаляюсь. Бреду по темному коридору и отгоняю от себя мысли, что папа никогда меня не любил. Это ведь не так, все было не так уж и плохо, он исправно ходил на работу, покупал те самые конфеты, что и всегда, и все было хорошо. А сейчас я слышу слова о хамстве, неблагодарности и прочей чепухе. Он перестал меня замечать, в то время как я делала все, чтобы оставаться с ним, и он оставался со мной. Теперь же мужчина обвиняет меня в своих каких-то иллюзиях.       Выхожу на улицу и вдыхаю свежий воздух, освобождая голову от ненужного. Раз папа так решил, то так тому и быть, я больше ни за кем бегать не хочу. Нет той пугливой и загнанной в угол Маши, а есть красивая, уверенная в себе, пусть и не до конца, девушка. Я надеваю солнечные очки и спускаюсь с лестницы. Вдруг, позади меня раздаётся ужасно знакомый голос. — Думала, что уже просмотрела тебя.       Оборачиваюсь и вижу все такую же эффектную Ольгу. На ней строгое чёрное платье, туфли в тон, как и собственно авто. Подхожу ближе и останавливаюсь на расстоянии вытянутых рук. — Здравствуйте, зачем вы здесь? — это странно, что она приехала к захудалой больнице на окраине города. Да и как же она узнала, где я. — Думаю, нам нужно проехаться, — мотаю головой, это не лучшая идея.       Она грациозно садится в машину, не произнося ни слова, даже как-то и возражать бесполезно. Ольга поводов для сомнения в своих словах ни разу не давала, думаю стоит съездить с ней и все выяснить. Обхожу машину и сажусь около неё. Авто сразу трогается с места, и мы выезжаем на дорогу, ведущую в лес. Даже думать не хочу, почему именно сюда.       Поездка проходит молча. Невольно замечаю, что Ольга так же сосредоточена на дороге, как и Макс, все-таки они похожи больше, чем может показаться. В конечном итоге наш маршрут заканчивается возле ее дома, только подъехали мы, с другой стороны. Женщина глушит мотор и молча покидает водительское сиденье. Я делаю тоже самое, но спешу ее предупредить: — Я не намерена разговаривать с вашим сыном, — Ольга тормозит и с долей раздражения смотрит на меня через плечо.       Под таким взглядом идея, что Макс подговорил мать привезти меня сюда под неким предлогом, кажется странной. Вряд ли он сам бы посмел подойти к ней с подобной просьбой. Хотя все может быть. — Мария, прекрати вести себя как ребёнок. Мне надо узнать твой ответ по своему деловому предложению и всего лишь, — тогда я совсем не понимаю ничего. — Могли бы послушать его у больницы. — Я не изверг, могу позволить себе пригласить тебя на чай, а ты можешь позволить себе согласиться.       Да уж, приглашать она явно умеет. Просто блестяще. Ольга скрывается во тьме коридора, а я ещё стою на улице, переводя дух. — Вы посмотрите кто, — поднимаю голову и вижу Лесю, сидящую на подоконнике. — Что в этот раз тебя привело сюда? Может на папочку моего запала? Если мамаша привезла тебя для того, чтобы ты выслушивала мои дифирамбы, то увольте. Я ни о чем не жалею.       Она улыбается и чуть ли не смеётся, настолько ей доставляет удовольствие унижать меня. Я только бормочу про себя «психичка» и вхожу в дом. — Не обращай на неё внимание, перебесится, — женщина указывает на кухню, где уже закипает чайник. — Располагайся, сейчас все принесут.       Мы садимся за обеденный стол, и через минуту к нам подходит женщина, расставляя чашки. В нос бьет запах фруктов, очень вкусно. Надеюсь, вкус тоже не подведёт. — Мария, я все ещё жду твоего решения. Надеюсь ты помнишь, — а она не любит тянуть резину. Отлично. — Боюсь, что я не могу согласиться.       В свете последних событий ее работа мне уже ни к чему. А ещё одна причина отказа, простое нежелание связываться с ними. Пусть даже она не имеет отношения к темным делам своих детей. Думаю, я все-таки смогу управлять маминым бизнесом, попробовать, во всяком случае, стоит. — Что ж, я думала, тебе нужна хорошая работа, — она удивлена, но старается не показывать этого. — Выяснились некоторые интересные обстоятельства моей биографии. Спасибо вам за предложение, но я правда не могу согласиться. — Ну как знаешь, не буду настаивать.       Она впервые за нашу встречу улыбается, и мы молча допиваем чай. На часах уже прилично времени, и мне пора возвращаться. До города я спокойно могу вызвать такси, а там уже автобус мне в помощь. — Думаю мне пора, — она кивает и встаёт проводить меня.       Мы выходим в коридор и сталкиваемся с Лесей. Да уж вольный домашний арест, если она под ним находится. — Уже уходишь? Даже не поговорим как подружки? Ох… не думала, что доживу до такого, — Ольга выходит вперед и, сжимая ей руку, отводит в сторону.       Пока они о чём-то эмоционально шептались, я успела надеть обувь и стояла ждала женщину. На стенах уже не было никаких фотографий, да и вообще все стало каким-то серым. Может мне опять все это кажется. Через несколько минут Ольга подходит ко мне, а Леся, матерясь, отправилась наверх. — Мне нужно тебе кое-что отдать, — черты лица становятся строгими, и она скрывается за большими белыми дверями.       В непонимании остаюсь одна, пока женщина что-то искала у себя в кабинете. Доля секунды и она протягивает мне желтый конверт формата А4. Робко забираю и пытаюсь в ее глазах найти ответ, но та непреклонна. Даже намека никакого не даст. — Посмотришь, когда будешь готова, — снова не улавливаю суть мыслей. Ольга впервые предстает передо мной совершенно в другом свете, она опускается на стул и смотрит на меня усталыми глазами. — Я не знаю, что там. Максим просил передать его тебе, так как был уверен, что ты не придешь в указанное место. — А где он сам? — произношу хриплым голосом.       В уголках глаз скапливаются слезы. Несмотря на все, что он сделал, я люблю его, и лишнее упоминание о нем делает мое существование невыносимым. Ольга тоже не может сдерживать себя и пускает слезу, но затем гордо вытирает ее в отличии от меня. Вопреки всему я сдержу слово и постараюсь его забыть, вычеркнуть из своей жизни. С дрожащих губ срывается этот чертов вопрос, ответ на который я не хочу знать, но уже слишком поздно. — Этого я тоже не знаю. Вчера он приехал к нам, даже не зашел в дом, а просто отдал конверт и просил передать тебе. И больше ничего. Затем просто уехал, — по всем законам подлости нас прерывает звонок телефона. — Извини, мне нужно ответить. Была рада увидеться, удачи тебе.       Она уходит в свой кабинет, а я выхожу на улицу. Слезы сдерживать больше нет сил. Прижимаю конверт к груди и даю волю эмоциям, надеясь, что меня никто не видит. Мне нужно немного время, и я опираюсь о деревянные перила. От конверта исходит аромат ели, его парфюм. Сердце рвется на части. Наверное, мне стоило сходить вчера в парк. Увидеть его в последний раз, поговорить, расставить все точки над и, и отпустить ситуацию. Но я этого не сделала и теперь рыдаю на ступеньках его дома, сжимая единственную вещь, которая от него осталась. — Знаешь, Макс еще тот засранец, — я подскакиваю на месте, и через долю секунды около меня оказывается его папа.       Он также упирается руками о перила и закуривает сигарету. Сегодня мужчина в неформальной одежде и, судя по задумчивому взгляду, мне предстоит еще один разговор. — Я старался воспитать из него мужчину, но в какой-то момент все пошло не так, — он протягивает мне платок, который я робко принимаю. — И когда же? — тихо спрашиваю, может вот тот самый момент, когда все станет на свои места. — Когда встретил твою маму, — замираю и пытаюсь осознать его слова.       Да что блин творится в этом мире, почему всем понадобилось чертовых восемнадцать лет, чтобы мне все рассказать? Почему все выбрали именно этот момент, когда моя жизнь сложена пополам из-за одного придурка? Я же живой человек, хватит с меня новостей, это перебор. Я бы могла сейчас остановить его, попросить никогда не упоминать маму, но женское любопытство ничем не перекрыть, оно так и просится наружу. Я настолько слаба физически и морально, что даже свое чувство не могу заткнуть. От этого становится еще хуже. — Простите, что? — пауза вышла длинной, и я наконец произношу эти слова. — Да, ты не ослышалась, — он тушит сигарету и продолжает смотреть вперед. — Когда я встретил твою маму, то уже был женат и подрастал Макс. Ольга была вся на нервах, ни минуты покоя. Вечно в делах. Я тогда пытался успокоить ее как мог, но ничего не помогало. А потом как-то ненароком услышал, что она мечтала об одной картине. Знаю, выглядит ужасно нелепо, — он усмехается и продолжает: — Ольга вообще очень любит искусство, в особенности море. Всегда говорила, что это лучше любого успокоительного. И я пошёл искать то, что она хочет. Долго ходил, но никак не находил. Потом совершенно случайно забрел в магазин твоей матери. Я даже не обратил на нее внимание, она была такой невзрачной, сидела за столом и листала журнал какой-то, — я не смела перебить его, он сосредоточен на рассказе, и с моей стороны было бы ужасно некрасиво так поступать. Я вытерла слезы и продолжала слушать. — Но стоило ей открыть рот, я пропал. Несмотря на свой такой внешний вид, она говорила удивительные вещи. Она была такой начитанной, умной. Я стал в определенный момент зависим от нашего общения. Стал редко проводить время с семьей, что впоследствии сказалось на поведении Макса, вместо дома шел к ней и мы сидели до закрытия, болтали о картинах, эстетике, морали и прочем. И нам было хорошо. Она стала расцветать на глазах, стала меняться. Я даже преподнес ей подарок. Браслет с ее именем, который так и никогда на ней не увидел, — тот самый, который я так хранила, как зеницу ока. — В один момент я понял, что она ужасно красивая. Не смог удержаться, поцеловал ее, так безудержно и страстно. Она была изумительной женщиной.       Сглатываю ком в горле. Этого не может быть, просто не может. Час от часу не легче. Рассказы, от которых хочется спрятаться. Я тяжело выдыхаю, и мужчина все же поднимает на меня глаза. — Значит я могу… — он весело хмыкает и спешит успокоить. — Нет-нет, мы не спали. У нас не хватило на это духу. Каждый остался верен своей семье. Потом она рассказала, что беременна. О том случае мы больше не вспоминали. Я продолжал к ней захаживать, пока не узнал, что она безнадежно больна. Последнее, что она мне сказала это просила присматривать за тобой. Больше мы не виделись. Как видишь, обещание я не сдержал, — он горько усмехнулся и потер руки, пряча их в карманы брюк. — Вы следили за мной? — Нет, что ты. Но признаюсь, что пару раз улаживал твои проблемы в школе, либо же с отцом. Я старался не попадаться тебе на глаза, думаю, ты бы не поняла такого, — тут он бесспорно прав, я бы не поняла. — А потом появилась Леся. Я решил, что тебе нужна хоть одна подруга но, как оказалось, я просчитался.              Подослал свою дочурку значит, а теперь задушевные разговоры ведет. Отличная семейка. Я поднимаю на него глаза, в которых плещется зло, и он все понимает. — Я понятия не имел, что у нее в голове, — я смягчаюсь, потому что какой смысл ему врать, но я снова отношусь ко всему с огромным скептицизмом. — Я не знал, что Макс такими вещами занимался, что Леся втянута туда, про их давно не братские связи, ничего. Да, в этом плане я не самый лучший отец и виню себя в полной мере. Хоть Макс и натворил дел, за которые ты вряд ли его простишь, но я горжусь тем, что он впервые что-то осознал в своей жизни. — Вы о чем? — я в полной растерянности и не способна думать самостоятельно. — Тебе эта история ничего не напомнила? — он приподнимает уголки губ, а я начинаю беглый анализ его слов.       Он симпатичный мужчина с достатком, моя мама, как он выразился, «невзрачная», они проводят вместе время, поцелуй, разговоры по душам. Этого не может быть, совершенно невозможно. Просто пересказ становления моих отношений с Максом. Голова кругом. А не схожу ли я с ума? Безумство какое-то. — Что вы сделали? — снова начинаю плакать, только уже не понимаю от чего. — Я ничего не делал, Макс все сделал сам. Все, чем я смог ему помочь, так это сказал, что именно в таких как ты, он сможет найти покой. Макс просто сделал правильный вывод только и всего. Он смотрел в твою душу, а не на смазливое лицо. Мой сын очень сильный человек, но даже таким людям нужна поддержка, и он нашел это в тебе. Маш, я не спорю, он облажался по полной программе, но на счет любви он никогда не врет, не в его правилах, — очередная сигарета меж его пальцев, серый дым, который уже обволакивает меня. Я хочу укрыться от этого мира, не хочу больше ничего знать. — Зачем вы все это мне рассказали? — Да я и сам не знаю. Наверное, по-родительски хотел оправдать сына, но это бесполезно, я вижу. Ну и, наверное, чтобы вы не повторяли моих ошибок. Твоя мама была чудесной, но выбрала для себя не самую лучшую жизнь. Я верю, что ты такая же сильная и смелая, как она, и не вздумай связываться с мужчинами наподобие твоего отца. — Хотите, чтобы я все простила вашему сыну? — он качает головой, словно ничего такого не имел в виду. — Нет, я не в праве указывать тебе, что делать. Но, думаю, могу предупредить тебя, что, если Макс вздумает появиться в твоей жизни снова, тебе просто так от него не отделаться, — мы вдвоем приподнимаем уголки губ. Да уж, парню напористости не занимать, тут уж точно он прав. Но вопрос о том, захочу ли я все повторить, все равно остается открытым. — Знаете, я, пожалуй, пойду, — мужчина кивает и мягко сжимает мое плечо, я киваю в ответ и спускаюсь медленно, уходя вперед по дороге.       Я быстро дохожу до начала улицы и сажусь на лавочку, дрожащими руками набирая номер такси. До приезда авто есть время, и я невольно прокручиваю в голове всю информацию. Мне немного полегчало от такого разговора, даже чувствую себя лучше. Но мне все еще интересно, почему Макс решился пойти на поводу у слов своего отца. Это все ради того, что он просто хотел любить? Тот образ, который он себе придумал, никак не вяжется с теми мыслями и поступками, которые он совершал. Последняя часть рассказа мне кажется бредом сумасшедшего. Но, с другой стороны, Макс говорил слово «люблю» неоднократно. Оно словно придавало ему сил. Вдыхало в него жизнь. Да, он делал удивительные вещи, но в конце концов не смог уберечь от своих же ошибок. И за это я не смогу его простить. По крайней мере сейчас.       Так я и сидела на лавочке в ожидании такси, осознавая, что меня впервые любили по-настоящему и в одночасье лишили всего.