Мое безумное желание

      Темно-синяя рубашка, застегнутая на все пуговицы, облегает мое тело. На плите закипает чайник, а на столе стоит тарелка с горячими бутербродами. В коридоре открывается дверь в ванную комнату и в проеме кухни появляется Андрей. Он подходит сзади и обвивает руками талию, зарываясь носом в спутанные волосы.       Прошло три дня с нашего немного заключения отношений. Андрей позволяет приходит к нему в любое время, даже если он на работе. Я стараюсь этого не делать и приходить сюда только с ним. Этой ночью решила остаться, ведь я так скучала по нему. Но наступило утро и нам снова придется расстаться на время. У него много работы, а я обещала зайти в магазин. Думаю, я готова увидеть то, что мама так прятала от отца. — Доброе утро, — шепчет он на ухо и сразу же зевает. — Доброе, садись завтракать, — выворачиваюсь из объятий, держа в руках кружки с чаем. Целую в щеку, и иду к столу.       Андрей садится напротив и принюхивается к бутербродам. Едва чувствует запах сразу же приступает к еде. Я мелкими глотками пью горячий чай и наблюдаю. Парень напихивает целый рот и поднимает на меня глаза. Он пытается что-то сказать, но я не желаю ничего слышать пока тот не проглотив все. Целых три минуты ему понадобилось для этого. Кружка опустела наполовину, а на часах половина восьмого. — Что ты будешь сегодня делать? — чуть ли не в один глоток выпивает чай и вскакивает с места.       Уходит в комнату, и я иду за ним. Торможу в дверях и наблюдаю, как он сбрасывает шорты и надевает строго выглаженные брюки. Неужели и это он делает сам? С его волос капают последние капли, стекая по груди и растворяясь в области торса. Я так залюбовалась, что совершенно забыла о вопросе. — Ты здесь? — он проходит мимо меня и щипает за нос. — Поеду в одно место, — мужчина вскидывает бровь, смотря на меня через зеркало. — Оно так и называется одно место? — мне не очень хочется рассказывать о том месте, о котором я сама ничего не знаю. Поэтому решаю не говорить ему всего. — Нет, но как только я буду в этом месте уверена, то расскажу все, — брюнет хмурит лицо и подходит ближе, сжимая мой подбородок. — Ты это серьезно? Едешь туда сама не знаешь куда? Меньше всего мне бы хотелось выбирать цвет дерева и могильную плиту. Я совсем не готов к этому, повремени немного. — Я знаю куда еду и ничего страшного там нет, просто хочу сначала разобраться во всем, а потом уже гордо рассказывать, — касаюсь его лба рукой, разглаживая морщинки. Он горько выдыхает.       Я помогаю завязать галстук, и он быстро уходит, пожелав приятного дня и просил отзваниваться каждый час. Что естественно я делать не буду. Закрываю за ним дверь и плетусь в ванную. Не думаю, что дядя Саша сильно расстроиться, что я не прибуду ровно в восемь.       Набираю себе полную ванну и расслабляюсь. Аромат манго довольно сильный и им уже пропахла вся ванная комната. Прикрываю глаза, слушая приятную музыку, исходившую из колонок под потолком. Я оказалась словно в сказке, где некогда замухрышка стала королевой. Но правда в том, что я и есть та самая неудачница, которой немного повезло.       В своих мечтах я провожу почти сорок минут. Выбираюсь из ванной, и закрученная в полотенце иду в комнату. На улице жарко, открываю окно настежь, впуская свежий немного душный воздух. У Андрея в шкафу висят некоторые вещи, которые я купила и не стала увозить домой, что сейчас было очень кстати. Из макияжа решаюсь обойтись пудрой и тушью. Будучи наученная горьким опытом, знаю, что скоро бы от моего чудо рукоделия не осталось бы и следа, а я походила бы на разрыдавшуюся девочку.       Я звоню дяде Саше, чтобы узнать адрес точнее и успеть вбить его в навигаторе. Он поднимает не сразу, извиняется и бегло диктует адрес, обрадовавшись, что наконец они все расскажут и с них спадет груз ответственности за молчание. Обещаю быть как можно быстрее и отключаюсь. От дома Андрея до места назначения буквально полчаса. Такси не вызываю, а решаюсь идти пешком.       Полностью собранная я стою в коридоре и смотрю в сумку. Убедилась, что все на месте и ухожу, захлопнув за собой дверь. У подъезда сидят старушки, во дворе играют дети и ходят мамы с колясками. Сверяюсь с маршрутом и заворачиваю за угол дома, выходя на сторону магазинов. Ветер обдувает открытые руки, и я подставляю лицо солнцу. Сейчас мне слишком хорошо. У меня отличные родственники, отличный парень и наконец нормальная жизнь. Без подстав, без ругани, без интриг за спиной.       Район спальный, но движение здесь довольно плотное. Останавливаюсь на светофоре и жду. Мимо меня пролетают машины. Большие, маленькие, велосипедисты попадаются, мотоциклы. Устремляю взгляд на противоположную сторону и замираю на месте.       Моргаю. Не верю, этого не может быть.       Макс! Это он. Стоит там, смотрит на меня неотрывно. Все та же черная майка, джинсы и кеды. Все как он любит.       Мимо проносится грузовая машина и я вижу только парня, но другого. Начинаю искать глазами того самого, но не нахожу. Загорается зеленый и я срываюсь с места. Бегу на ту сторону, снова ищу, тщетно. Сажусь на ближайшую лавочку и запускаю пальцы в волосы. Или он правда тут был, или я начинаю бредить. В любом случае до хорошего это не доведёт.       «У меня все отлично и без него». Повторяю, как мантру, раскачиваясь взад-вперёд. Это всего лишь плод моего воображения. Его здесь нет, он уехал, исчез. Он мне не нужен. Я его не люблю. Макс никогда по-настоящему не был со мной и не любил. Пора бы уже отпустить все. Плевать, что он моя первая сильная любовь. Я уверена, что Андрей сможет все изменить. Он во всем на голову выше этого подонка. Эти мысли приводят меня в чувство. Делаю глубокий вдох и резко выдыхаю. Все же мне удаётся справится со своим паническим состоянием, и на ватных ногах я двигаюсь дальше по улице. Стараюсь позабыть это видение, как и все остальные.       Магазин находится в месте, где ему положено быть. Среди искусства и культуры. Тут тебе и краски с кистями, и хороших дисков магазины. Место для истинных гурманов и меломанов. Трудно пройти мимо магазина с названием «Galerie». Французский манер с ярко выраженными позолоченными вензелями. А тётка хорошо поработала над этим.       Прохожу внутрь. Магазин не очень большой, но довольно приятный. Есть диванчики, маленькие стреляные столики. На них лежат журналы с картинами. Беру один в руки и листаю. Что-то вроде каталога. Где-то есть цены, где-то нет. Скорее всего из этого многообразия можно заказать что-то для себя. Кладу на место и иду осматриваться дальше. Слышу голоса, дядя за дверью, что за кассой, решает какие-то вопросы и я не буду отвлекать.       Здесь нет множества стеллажей, на которых будут висеть картины и пылиться. Они висят на стенах и паре шкафов по сторонам. Стиль магазина — барокко. Приятный золотистый перелив. Тепло, уютно. Так и хочется остаться здесь навсегда. Но увы, я ничего не смыслю в этом деле и намерена все оставить как есть.       Думаю останься мама жива, ей бы несомненно это понравилось. Я хожу вдоль картин, рассматривая каждую, практически детально. Ничего не смыслю в этих пейзажах, гуашах, акварелях, пастелях. Но находятся работы способные заинтересовать. И тебе хочется узнать о них больше, а в последствии купить. Да и сама атмосфера навевает идею, что отсюда с пустыми руками уходить ужасно некрасиво. — Ты уже здесь, отлично, — мужчина отвлекает меня, и я разворачиваюсь к нему лицом.       Дядя Саша был не один. Около него стоит солидный мужчина в строгом костюме и папкой подмышкой. Он поправляет очки в роговой оправе и серьезно смотрит на меня. Готовлюсь к худшему. Обычно после таких взглядов жизнь меня наказывала по полной программе. — Это юрист, который поможет уладить все дела с этим местом и волей твоей матери, — я выдыхаю и расслабляюсь. — Все, что от тебя требуется это пояснить чего ты хочешь и все, остальным займемся мы сами. — Хорошо, когда начнем? — Прямо сейчас, идем, — дядя указывает на дверь за кассой, а сам вешает табличку закрыто. Отлично.       Комната небольшая, скорее походит на подсобку. Здесь есть стол, стулья и все необходимое для ведения дел, счетов и прочего. Так что смело можно назвать это помещение кабинетом. Располагаюсь на одном из стульев и жду, когда сможем приступить. Серьезный мужчина раскладывает бумаги, поправляет манжеты на рубашке и смеряет нас взглядом. — Я, Рудольф Генрихович, — старому юристу старое имя. — Мария, как сказано в этой бумаге, — он достает временем измотанный листок и зачитывает строки. — Ваша мать оставила вам этот магазин и все его доходы за прошедшие годы. Так как вы были несовершеннолетней, она доверила управление вашим ближайшим родственникам, а точнее сестре Светлане, — я киваю, тятя все правильно рассказала. — Сейчас, когда вы в праве перенять наследство себе, выяснилось, что вы делать этого не хотите.       Он смотрит из-за стекол очков, немного удивленными глазами. Сложно не осуждать, ведь деньги не малые и магазин в отличном состоянии. Любой другой на моем месте уже давно прибрал все к рукам и сдувал пылинки с банковской карты. Но увы, на этом месте именно я и поступать буду так, как считаю нужным. Тетя мне не враг, и, если все останется в их руках, никому хуже не будет. Тем более я буду получать проценты. — Все верно. — Вы уверены? Это прибыльное дело и деньги не маленькие у вас на счету. Хотя, счет в любом случае будет ваш, хотите вы того или нет, — едва заметная улыбка на его губах. Я бы назвала ее азартной, но не могу говорить точно. — Да, уверенна. Я не смогу управлять тем от чего безумно далека. У меня нет жилки бизнесмена и со мной все старания дяди Саши пойдут ко дну. Я хочу оставить все как есть. На счету вполне достаточно денег и как я поняла будут еще проценты с продаж, — я немного нервничаю, но стараюсь вести диалог как подобает юристу. Не зря же читала книги и портила глаза. — Верно. Тридцать процентов. А также возможность участвовать в делах. И все это по настоянию усопшей. — Вот и прекрасно, — я улыбаюсь, наконец то и с этим разобрались.       Дядя Саша берет мою руку в свою и ободряюще сжимает. Я знаю, что все делаю правильно и так будет лучше. Этот Рудольф сильно впечатлен, но старается сохранить хладнокровие, записывая что-то в свои бумажки. В кабинете повисло молчание. Только скрежет ручки напоминает, что мы тут занимаемся серьезными делами. Через десять минут юрист прокашлялся в кулак, и мы обратили на него внимание. — Раз уж вы так решили, так тому и быть. Как только будут готовы все необходимые бумаги, я вас наберу. Останутся формальности в виде подписей и все. А сейчас мне пора идти. Доброго дня.       Я прощаюсь с ним рукопожатием и остаюсь здесь, пока дядя уходит провожать этого странного мужчину. С каждым решённым делом я словно отпускаю все проблемы. Мне становится легче дышать. Это превращается в настоящую жизнь, а не просто существование. Я отпускаю все и всех, кто делал мне больно. Невозможно злиться вечно.       На двери тихо зазвенел колокольчик и настала тишина. Дядя бесшумно вернулся обратно и громко выдохнул, вытирая со лба капли пота. Он напряжен был не меньше меня. И вся эта работа с новыми бумагами явно его не радует. — Хорошо, что мы все решили. Ты правда не хочешь забрать все? — этот вопрос будет преследовать меня весь день? — Нет, не хочу. Давайте больше не будем об этом, — он кивает и снова достаёт платок. — Пойдём, покажу кое-что.       Мы выходим обратно в магазин. Здесь посвежее будет, работает кондиционер. Мужчина ведёт меня к самой дальней полке, которая находится в тени и под стеклом. Картины освещает только маленькие лампочки, спрятанные по периметру. — Это портрет четы Арнольфини. Тысяча четыреста тридцать четвёртый год. Написано братьями Ван Эйк. Готический стиль, — я удивлённо разглядываю изображённых мужчину и женщину. Понятия не имею кто они такие и почему их рисовали, но дата написания впечатлила. Да и то, что она находится за стеклом, тоже о многом говорит. — Точная копия и очень качественная. Оригинал хранится в Лондоне. Мама твоя нашла ее в самом начале своей карьеры. Назовём это так. Гордилась этой находкой, — да уж, найди я такой раритет носила бы под мышкой и в нос всем пихала. — А это Клод Лорен и его «Полдень. Отдых на пути в Египет». Тысяча шестьсот шестьдесят первый год. Написано маслом. Но опять это только копия. Оригинал в Эрмитаже выставлен. Вообще картины восьмого-девятнадцатого веков берут не очень часто. Эти картины годами могут лежать, пока не найдётся истинный ценитель. В любом случае это редкие качественные копии. Не продаются, так хоть глаз радуют. А так люди больше на двадцатый век обращают внимание. Тут тебе и модернизм, — мы вышли обратно на свет, и он указал рукой на ряд картин с непонятными кругами и квадратами. — И импрессионизм, — тут уже было более понятно, что на холсте есть лодки, женщины и даже одна знакомая нашлась «Девочка с персиками». — Кубизм, футуризм, абстракционизм, — тут я вообще перестала понимать. Какие-то закорючки, да и только. — Все хотят быть в моде, не особо заморачиваясь над смыслом. Кто-то им рассказал, они пошли и купили, а все остальное для них пыль.       Мы ещё прошлись вдоль картин. Дядя много интересных вещей рассказал о них, о создании и прочем. Я внимательно слушала и совсем потеряла счёт времени. Достаю телефон, хочу набрать Андрея, чтобы вместе поехать домой, но до конца рабочего дня ещё два часа. Прячу его обратно и вздыхаю. — Тебя подвезти может? — ненавязчиво интересуется мужчина. — Не стоит, я не собиралась сегодня домой, — виновато опускаю голову. На щеках горит румянец стыда за своё вольное поведение. Я все ещё не могу привыкнуть, что я сама себе контроль. — Не беспокойся, дорогая. Дело молодое. Он парень хороший и мы даже не волнуемся за тебя. Помню, как мы такими же были, — он садится на диван и улыбается. Так тепло и светло, что мне тоже становится хорошо. — Нам было по семнадцать. Светка тогда умудрялась по ночам из дома убегать, чтобы посидеть на стадионе школы. У всех своя жизнь, так что веселись пока можешь. Помни, ты можешь на нас рассчитывать всегда, — мы оба улыбаемся, к чему лишние слова благодарности, лучше делом доказать.       Мне сегодня особо делать нечего, и я хочу остаться до закрытия. Дядя отвлекается на звонок телефона, а я иду за кассу. Привычное для меня место. Немного больно, но ничего не поделаешь. Как только я обо всем узнала, то уволилась из книжного. Хозяин был расстроен, но отпустил, пожелав удачи. Я пообещала заглядывать иногда, а он пообещал ждать. Хороший старик, жалко было уходить.       Дядя уже битый час сидит в каморке, а я, стоя за кассой рассматриваю очередные журналы об искусстве. Неужели мама была настолько профи в этом деле? Потому что мне и грамма не передалось. Я все ещё ничего не понимаю. Отбрасываю скучающе журнал и подпираю руками лицо едва не засыпая. — Эй, принцесса, — мягкий голос выводит меня из сонной неги.       Передо мной, оперевшись на локти, стоит Андрей. Я на мгновение теряю дар речи и что-то бубню невнятное. От переполняющих эмоций ударяюсь коленом, сбрасываю бумаги и неуклюже пытаюсь их поднять. Парень все это время просто наблюдал и ни один мускул не дрогнул на лице. Я выпрямляюсь и смотрю ему в глаза, жду, когда он разразится хохотом, но тот молчит. — И ты даже не засмеёшься? — он вскидывает бровь, будто я делаю ему весьма непристойное предложение. — А что тут было смешного? — впервые не знаю, что делать. Все всегда было по-другому, а тут словно мир сошёл с ума.       Андрей смотрит на меня как на тронутую умом. Мое поведение и правда странное, но не для меня. — Да, ничего, извини. Что ты тут делаешь? — срочно надо сменить тему, моя прошлая жизнь остаётся в прошлом. — То же самое хотел спросить у тебя.       Я открыла рот, но тут вышел дядя и сразу же бросился к Андрею. Они отошли в сторону и скрылись за ещё одной дверью. Ну замечательно. Снова скучающе опустилась на стул и улеглась на руки. От нечего делать катаю ручку взад-вперёд за этим делом мужчины и застали меня. — Поехали домой, — киваю и выхожу из-за кассы. В руках Андрея вижу довольно увесистую картину, обмотанную плотной бумагой, но оставляю вопросы на потом. Парень пробегается глазами по мне снизу-вверх и на его лице можно прочесть множественный спектр эмоций. Не думала, что мой комбинезон может вызвать такой интерес. — Я… это… кхм… по дороге все расскажу. — До свидания, — машу дяде, и он делает толе самое, желая приятного вечера.       Дома мы оказываемся очень быстро. Но вместо того, чтобы подняться с ним наверх, он хватает за руку и усаживает обратно в кожаное кресло. — Подожди минуту, я быстро, — мягко целует в уголок рта и одаривает нежным взглядом.       Слова излишни после такого, просто киваю и он быстрым шагом скидывается в подъезде. В его глазах я вижу безграничную заботу и поддержку, которая так мне необходима. За такой короткий промежуток времени он чуть ли не заменяет мне солнце. Пусть мое первое впечатление было очень далеко от правды, Андрей вопреки всему самый светлый человек в моей жизни. Не хватит слов чтобы описать то, что я испытываю, находясь рядом с ним.       Пока размышляла над всеми плюсами его существования, Андрей уже сел в машину, и мы куда-то поехали. На парне были чёрные джинсы и такого же цвета майка. Ему очень идёт. Он искоса смотрит на меня и хватает за руку, переплетая пальцы и поглаживая тыльную сторону ладони. Его голубые глаза в свете заходящего солнца выглядят ярче обычного. Завораживает, не оторвать глаз. Я так и не решаюсь спросить куда мы едем. Полностью отдаюсь ему, желая просто расслабиться.       Едем мы долго. Наконец машина останавливается у высоких кованых ворот. Андрей по-джентельменски подает руку, и мы идем по булыжной дорожке в глубь леса. — Зачем мы здесь? — в голову врываются воспоминания из прошлого и мне становится не по себе.       Этот поход в итоге плохо закончился, пусть тогда мне казалось, что на Максе свет клином сошёлся. Я немного притормаживаю, оттягиваю момент. Андрея моя нерешительность не пугает. Черты его лица мягкие и нежные. Он подходит ближе и приобнимает за талию. — Не бойся. Хотел сделать сюрприз, но видимо ты их не любишь. Я не знаю, что с тобой, но заметил, что ты порой странно себя ведёшь и решил устроить романтический ужин, — выдыхаю и упираюсь лбом ему в грудь.       Господи, всего то ужин. Я уже нарисовала себе картину маслом. Мой мозг не перестаёт сравнивать его с Максом. От этого все беды. Но он прав, за последние дни мне часто мерещится лицо бывшего парня. И сегодняшняя встреча с моим воображением хорошее тому доказательство. Пока что я никому не хочу об этом говорить, хочу сама справится. Я стала гораздо сильнее, чем была раньше. — Прости. За последнее время столько всего произошло, что я уже не умею жить без проблем. Этот внезапный штиль, кажется не менее страшным событием.       Я выговаривалась, а парень вёл к месту назначения. Замолкаю от увиденного, челюсть лежит на земле, а из глаз едва ли не бегут ручьём слезы. Передо мной просторная поляна, на траве расстелен плед. Стоит корзина с фруктами и бутылка вина. Ко всему этому великолепию прилагается очаровательное озеро, в котором тонет закат цвета персик. — Тебе нравится? — сильные и тёплые руки ложатся мне на плечи. — Это невероятно, но, когда ты успел? — выворачиваюсь и обхватываю его шею руками. Тону в омуте глаз, которые так и искрят. — Думаю это не такой и важный факт, — губы накрывают мои, и я не могу устоять на ногах. Крепче сжимаю ворот его футболки и прижимаюсь плотнее. Он сейчас мне так необходим.