Слепой художник.

Время близилось к рассвету и темное небо, усеянное блестящими каплями звёзд постепенно таяло в свете солнца у горизонта. Правда Карстен этого уж никак не увидит, имея возможность лишь прислушиваться к тихому тиканью настенных механических часов, в ожидании очередного боя. Было тихо, очень. Тишину нарушало лишь то самое тиканье и некоторые шуршания от передвижения художника. Казалось в такой атмосфере, ещё и без зрения с ума сойти можно, но нет. Эта тишина даже нравилась ему, как минимум, когда он занят делом. В эту ночь, слепому художнику спать не хотелось и посвятить своё время он решил рисованию. Ещё прошлым вечером слуги ему любезно предоставили льняной холст и все не менее нужные атрибуты для художеств. Прочный, идеально гладкий и грубый холст прекрасно подходил для мазков масляных красок. Он не видел того, куда и как наносил последние, легкие словно летний ветерок, мазки мягкой натуральной кистью. Не видел и того, какой вышла картина и отступая на шаг, австриец слегка нахмурился, будто бы рассматривая результат. В его случае оставалось просто надеяться на то, что у него хоть что-то вышло. Красивый, ухоженный сад при поместье, уходящее за горизонт солнце, что окрасило на последок небо в яркие красные, малиновые оттенки. Мягкие лучи падали на пару людей в беседке, лиц которых было почти не разобрать. К сожалению с этим художник сделать почти ничего не мог, ведь отрисовывать мелкие детали в слепую было сложно. Рисовал он лишь по чувствам и описаниям, что запоминались когда-то давно. Тяжело выдохнув и протерев щёку, случайно измазав её в краске, Кауц вздрогнул. Бой настенных часов был неожиданным и в очередной раз напугал его. Благо хоть он сейчас не рисовал. Дождавшись окончания, он насчитал ровно пять ударов. Пять утра. И всё же спать хотелось, но настроение было иным. Беспорядочно расположив на небольшом столике все свои принадлежности, Австро-Венгрия зашёл в ванную комнатку, чтобы умыться. На лице играла задорная, будто совсем детская улыбка, а сердце трепещало от предвкушения. Было приятно от мысли, что сейчас он нарушит спокойный сон Вольфганга и утянет "смотреть" на восход солнца. Возвращаясь в комнату и откидывая в сторону фартучек в краске он стянул с постели легкий, мягкий плед, что был накинут поверх легкой хлопковой ночной рубашки. Разум требовал отдыха и соображать было труднее, но цель была поставлена и будет выполнена. Неуклюже спотыкаясь о ковры или натыкаясь на небольшие столики, углы, австриец всё же добрался до нужной комнаты, путь к которой почти наизусть заучил за всё время. Нащупывая ручку и мягко потянув её вниз, подталкивая массивную дверь бедром, Карстен с легким, тихим скрипом открыл её почти что выглядывая из щелки. Словно дух он плавно выплыл из приоткрытой двери, заныривая в темноту комнаты. Тишину нарушали лишь легкие поскрипывания древесины под ногами и тихое, глубокое дыхание воплощения. Незаметно подойдя к широкой постели, касаясь мягкого пледа, опасаясь скрипа кровати под его весом, Австро-Венгрия всё же удачно заполз. Рукой он повёл по постели натыкаясь на чужое тело и на секунду отдергивая руку. Улыбка вновь тронула его губы, но помимо той игривости была и лисья хитринка, будто хищник наткнулся на свою добычу и уже предвкушал свою трапезу. Подползая поближе Кауц запустил руку в тёмные локоны и наклонился, оставляя совсем невесомый поцелуй на губах, чувствуя волнение спящего. –Вставай Вольфганг, на нас напали! Резко воскликнул австриец, отпрянув от тела, что тут же подскочило с постели, будто и не спало пару секунд назад. Немец уже потянулся за оружием под кроватью, как его руку перехватили, притягивая и сплетая пальцы вместе. Карстен ощущал не понимающий и серьезный взгляд, но лишь глупо улыбался, тихо хихикая. –Прекрасный будильник, тебе так не кажется? Почти промурлыкал довольный своей шалостью юноша и прильнул к чужому телу, поглаживая по голове и вновь мягко целуя в губы уже проснувшегося. –Ты серьезно? Да я тебя!– Ох, Германия был очень зол от глупой шутки, но договорить проклятья и угрозы не дали, нахально затыкая совсем нежным поцелуем. Штольц всё не спускал раздраженного взгляда пару мгновений, пока всё же не прикрыл глаза, отвечая на поцелуй, но сразу же отбирая инициативу. Нежный поцелуй в одно мгновение приобрёл более острые углы, кусая до боли и крови, прижимая к себе без возможности отстраниться даже при большом желании. Австро-Венгрия недовольно замычал, тяжело дыша, почти задыхаясь в чужом напоре, пока его всё же не отпустили, выжав всё, что было возможным. Оба мужчины тяжело дышали, пока старший в негодовании не сильно ударил кулаком по груди брата. –Больно же, совсем совесть потерял, бес! Недовольно шикнул пострадавший и ощутил как теплый язык, что буквально пол минуты назад нагло и резво вторгался в его рот, уже проводил по влажным губам, собирая мелкие капли крови с них. В общем и целом австриец был даже не против, посчитав это за извинения, которые почти незаметно переросли в новый поцелуй, но уже не такой колкий и болезненный. Погладив Штольца по щеке, Кари нехотя отстранился, облизнувшись. –Ты меня отвлёк. Я вообще не за этим пришёл. Неожиданно выдал парень, оглядываясь в сторону зашторенного окна. Германия приподнял одну бровь в вопросе, не понимая, что ещё могло быть нужно пташке, кроме нарушения его сна. –Пошли в сад. Я хочу немного посидеть на свежем воздухе и встретить утро. Всё же объяснился Австро-Венгрия, отползая и мягко потянув чужую руку, зазывая идти с ним. Германская империя не долго пробыл на месте, тяжело выдыхая. Что же, его всё равно разбудили, так что почему бы и не сходить? Подбирая утерянное на чужой кровати покрывало, АВи чуть ли не выбежал из комнаты, но был остановлен чужой рукой, что схватила его кисть и подтянула ближе. –Не спеши. Упадешь на лестнице. Я тебя не поймаю. Спокойно, даже сказать безразлично донеслось от германца. В ответ Кауц лишь обиженно хмыкнул. Германия издал тихий смешок уверенный в том, что гордый птенчик так же закатил глаза, но это уже не имело значения. Пара неспешно вышла на задний двор, где лишь слышалось стрекотание жучков где-то в траве. Солнце уже на половину виднелось из горизонта, раскрашивая небо в самые яркие масляные краски, самых разных теплых оттенков. Лучи слабо грели попадая на тело, будто купая в утренней ласке, совсем убаюкивая. Прохладный ветерок с запада разносил такой нежный, яркий аромат самых разных цветов и растений, которыми высажен сад, заодно и двигая мягкие, розоватые под солнцем облака, некоторые почти разрывая. Пройдя по гладкой тропинке из камня в светлую беседку, Карстен ощутил то, как ему помогли переступить высокий порог, на что лишь слегка улыбнулся и позволил повести себя. Германия сел первым, потянув за собой и усаживая рядом слепого юношу, что сразу же приобнял любимого, любезно поделив с ним свой плед. Недолго художник вслушивался в симфонию звуков на улице, устало прикрывая глаза, уже почти засыпая. –Опиши то, что видишь. Не громко вдруг попросил Кауц, нарушая идеальную тишину. Штольц взглянул на сидящего под боком, положив руку ему на макушку, зарываясь в светлые локоны пальцами, поглаживая и отворачиваясь обратно. –Солнце взошло почти на половину, редкие облака проплывают по небу, которое окрашено в оранжевые, красные оттенки.. Слегка задумчиво старался описать он. Вольф не силён в поэзии и красивых описаниях, но ради наглого и гордого художника, что сидел рядышком, обнимая его, он всё же постарается... И он бы продолжил, если бы не затих на секунду в раздумьях, слыша тихое сопение и ощущая лёгкую тяжесть от расслабившегося тела под боком. Уснул гад. Оглянувшись и потрепав по голове спящего, германец лишь тихо усмехнулся. Его значит разбудил, а сам спать надумал. До чего этот австриец был необычным. Такой бесящий, даже гадкий моментами из-за скверного характера, но притягивающий. Даже не знаешь иногда, убить его со всеми почестями, выпустив дух или же грубо поцеловать, запуская руки под аккуратную белую рубашку, вызывая возмущенный писк партнера. И всего через несколько минут приятная тишина была восстановлена и уже никто её точно не нарушит. Ведь вскоре незаметно для себя и сам Вольф отошёл в царство морфея, всё в том же сидячем положении, обнимая за талию Карстена, не сильно прижимая к себе. Однако вряд-ли сон будет долгим, ведь солнце совсем скоро полностью взойдёт на небосвод и беспощадно будет слепить яркими лучами, разбудив как минимум Германию, за которым проснется и Австро-Венгрия.