Мир сквозь призму греха

Это началось дождливым осенним вечером. Черные тучи сгустились над столичным городом, будто сама Тьма и ее служители окутали в свои объятья серые дома, бдительно следя за жителями, а те в свою очередь боязливо поглядывали на небо, страшась грозы, к которой хоть и были готовы, и все же сегодня не ждали. Но грозность туч была лишь видимостью, и все ограничивалось лишь легко моросящим дождиком, которого не боялись даже бездомные животные. Он успокаивал, приятной мелкой пылью падал на лицо, из-за чего его приятно щекотало и ласкало. От дорог поднимался туман, в нем терялись очертания улицы, тонули и пропадали прохожие. Город казался безжизненным, но только до того момента, пока кто-то вновь не попадется на глаза. Людей на улице было много, да и чего бояться, когда такая погода держится почти круглый год, а солнечные деньки можно пересчитать по пальцам одной руки? Жители столицы всегда носили с собой зонты, даже если ничто не указывало на какие-либо осадки, и в конечном итоге они так и не пригодились. Они будто стали той частью моды, что никогда не сменялась чем-то иным. Скрываясь за пальто с высокими воротниками, обутые в кожаные сапоги или туфли, люди — в отличие от города живые и теплые, — бежали в только им известном направлении. В боязливых взглядах, то и дело косящихся на прохожих и темные закоулки, читался гораздо больших страх, чем страх непогоды — они боялись за свою жизнь. Все старались успеть домой до темноты, толкая из-за этого прохожих, то и дело ускоряя шаг, бормоча что-то себе под нос. С дождем и грозами, что обрушились на столицу, пришла самая большая угроза из всех, что знавала история Элойского объединенного королевства. Из самых мрачных участков человеческого сознания, из потаенных взрослых и кошмаров детей вышли обезображенные темной силой монстры, в жажде и агонии, рыскающие черными улицами Аластара в поисках своих жертв. Никто не знает, откуда они пришли; никто не ведает, какова их истинная цель; и никто не знает, как искоренить их с нашей земли. Наделенные сознанием и разумом, они стали жить среди нас: на наших улицах, в обличии уже мертвых, в наших домах. В противодействие им среди людей появились одаренные, чью силу и внезапность ее появления также не удалось объяснить, но именно она спасала сотни жизней от неминуемой гибели, не смотря на различную магическую природу. Такая же темная и зловещая магия, которой окутаны демоны, одинаково со светлой способна их уничтожить. Так Его величество сформировал легион Гарды, что и по сей день стоит на страже жизни, верно и честно неся свою службу Короне. Но не все так гладко. Ведь не все одаренные пошли в Гарду, не все нашли в ней свое призвание, не каждый нашел там свое место. Так дар, о которой мечтал каждый, для кого-то стал объектом поругания и ненависти. Из тени беспомощности вышли ворье и преступники. Их влияние разошлось по всем пригородам, оно черными противными щупальцами окутало столицу, распустив свои сети в каждом ее уголочке. Аластар был поделен, ситуация искрила от напряжения, пока не стали их сдерживать контракты и тайные договоренности; всех связывал общий враг, и пламя вражды успокоилось. Но стоит подуть ветру, и оно разгорится вновь, принеся с собой боль и слезы. Все знали — этот день настанет, каким бы громким не был шепот мольбы о тишине и мире. Этот ветер, лишь его первый порыв, едва ощутимый, но таящий страшную силу, грянул сегодня. Я стояла на пороге своей лавки и провожала веселым взглядом прохожих. С губ лилась размеренная мелодия — такая же, как и сегодняшний дождь. Ее звук будто пронзал тишину, нарушаемую лишь монотонными постукиванием капель воды по темным черепичным крышам в основном двухэтажных жилых домов. Иногда слышался вместо глухого стука звонкий — так звучали балконные кованные оградки, к которым девушки любили подвешивать горшки с яркими цветами. Они казались яркими цветными пятнами на фоне серого пейзажа, но обращали на себя внимание любого проходящего мимо, и этого человека непременно играла улыбка на губах. Вода скапливась в небольшие ручейки и стекали тонкими струйками по наклонной широкой брусчатой главной улице, где внизу они разойдутся в водостоки. Вдалеке заржали лошади и застучали копытами по каменной дороге, а следом заскрипели колеса кареты, удаляясь все дальше, пока шум не стих. Дождь стучал по всему, включая зонты. Как же я их не любила. Никогда не считала нужным скрываться от непогоды, да и мешается этот аксессуар, что может стоить тебе жизнь. Если я и пряталась за чем-то, так это за глубоким черным капюшоном плаща, и то, скорее для того, чтобы скрыть свое лицо, чем из-за страха промокнуть. Никогда не грезила о прекращении непогоды, почему-то она мне нравилась: она успокаивала, но заставляла держаться настороже в нашем опасном мире — самый лучший вариант для магически одарённого, который каждый день рискует своей жизнью. Я бросила загадочный взгляд на старенькую деревянную вывеску, где были вырезаны и выкрашены позолотой каллиграфические буквы «Обитель греха». Не знаю, что за первая мысль возникает у людей, прочитавших это название, но это антикварная лавка. В небольшом помещении, выполненном из красного лакированного дерева, с обновленным деревянным полом и большими витринными окнами, на полочках и прилавках расставлены всевозможные диковинки: начиная от ценностей, найденных в пустынных гробницах Южного королевства, и заканчивая живописью со всего мира. На стенах висят старинные часы, цепи, оружие еще Догрозового времени и многое другое. Все содержится в чистоте и порядке, я лично за этим слежу. Мимо стремительно проехала карета, разбрызгав грязную лужу. Этот поток попал на какого-то важного мужчину в черном цилиндре и с рыжими бакенбардами. Он смачно выругался, как обычно не подобает людям его статуса, сбрызнул грязные капли с черного зонта и, пытаясь держаться подальше от дороги, а ближе к домам, поспешил дальше. Я хихикнула, отлипнув от дверного косяка и пройдя вовнутрь. Следом за мной тихонько закрылась дверь, зазвенев небольшим колокольчиком. Песенка продолжила литься, отражаясь от стен. Мысли вновь вернулись в прежнее спокойное русло, и я смогла выдохнуть, продолжив напевать. Дверь неожиданно зазвенела колокольчиком, осведомив меня о покупателе. Я таких сегодня не ждала, поздновато для них, разве что пришли по особому случаю. Повернувшись лицом к вошедшему, я нахмурилась — это был один из магов легиона Гарды. Мне понадобилось потратить много сил на то, чтобы презрительно не фыркнуть. Клиент есть клиент, как ни как, и мне придется принимать его. Это был достаточно молодой парень, примерно моих лет, с белыми витыми волосами, слегка растрепанными и промокшими. При нем я не обнаружила зонта, что не могло порадовать мою ненавидящую их душу. Прищуренные будто в поиске чего-то странно серебристые глаза осмотрели сначала помещение и остановились на мне, изучая, почти дотрагиваясь. От этого взгляда хотелось съежиться, а еще лучше уйти. Никогда не приходилось мне видеть такого цвета глаз, они почти сливались в цвете с белком, лишь более темная окантовка радужки и такого же светлого зрачка, а также особый серебристый блеск выделялись. Что удивительно, это его природный цвет, и он зрячий, а это уже привлекало мое внимание, а неподдельный интерес к обладателю этих необычных глаз с каждой секундой разгорался все больше. Тонко очерченные губы были слегка поджаты в презрении, светлые брови нахмурены. Особых черт лица у него не было, да и ничего особенного — обычное лицо, как по мне. Единственное, на что я обратила внимание помимо необычных глаз, это цвет его кожи. Необычно смуглая, как для элойца, если он действительно отсюда. Одежда на нем представлена обычной формой гардейцев: черная плотная рубаха, поверх темный жилет, некоторые также носили защитные металлические элементы на локтях, груди и коленях, чтобы избежать неприятных травм, этот тоже в таких, облегающие серые штаны, высокие кожаные сапоги на шнуровке, а поверх этого всего темный плащ с большим глубоким капюшоном. — Приветствую вас в своей лавке! — Пропела я, широко улыбаясь. Этот парень весьма интересный уже на вид, возможно, у него выйдет меня удивить еще больше. На самом деле хотелось бы, а то этот день обещал быть ужасно скучным. — Весьма радушный прием с вашей стороны, с учетом того, что мой приход не может сулить вам ничего хорошего. — Что правда — то правда. Он не первый гардеец, перешагнувший этот порог, и прошу заметить, я в полном порядке, а лавка продолжает работать. — У вас ко мне какое-то дело, но понимаете, лавка уже закрыта, поэтому у меня нет времени на беседы. — Тогда я перейду сразу к делу. — Его губы сложились в усмешке, и она мне совсем не понравилась. Но что больше мне не нравилось — это то, что я не могу прочитать его. У меня всегда выходило это сделать буквально с любым человек, но он… сплошная загадка для меня. — Вы обвиняетесь в убийстве. — По моему лицу он точно не заметил, вряд ли мне найдутся равные в скрытии эмоций, но я удивилась. Меня не столько удивило то, в чем он меня обвиняет, ведь это действительно могло быть правдой, сколько то, что сыпет обвинениями, когда пришел в одиночку. Обычно в таком случае приходит как минимум трое человек: один заходит в помещение, а остальные двое стоят снаружи, чтобы были свидетели того, что их коллега зашел. Но он пришел один, и обвиняет в таких серьезных вещах. Если он здесь только ради этого, то он совсем недальновидный, но такие не попадают в легион, какого уровня дара они б не обладали. Выходит, его цель в другом. — Да? — С улыбкой спросила я, не давая повода подумать, что я принимаю вину или нервничаю, а также, что невиновна. — Мы оба понимаем, что для подтверждения необходимы доказательства. — Несколько людей видели вас с недавними жертвами. Около девяти часов. — Но они могли и спутать меня. — Сказала я, усевшись на гладкую столешницу моего стола. — Знаете, с недавних пор, я начала вести тетрадь, — Я достала из-за стола потрепанную тетрадку в коричневой обложке. — где записываю имя и фамилию каждого посетителя, предмет покупки, цену, а еще время. — Я хихикнула. — К вашему сожалению, в указанное вами время я была в лавке. — Развернув тетрадь на нужной странице, продемонстрировала гардейцу. Он даже не глянул вовнутрь, выходит, его цель действительно не в том, чтобы отправить меня за решетку за убийство. Но зачем тогда? — Вы могли все выдумать. — Клевета! На самом деле я действительно записываю реальных людей и реальное время. Просто убийство произошло в лавке, но тело нашли неподалеку, и я присутствовала при этом. Если бы он хотел меня посадить, он бы непременно заметил, что имя жертвы и моего посетителя совпадает, но он лишь сказал, что я могла выдумать своего посетителя, что пришел ко мне в девять часов. Хлопнув тетрадкой, я положила ее рядом с собой, постукивая длинными ноготками по обложке. — Вы ведь нездешний. — Он довольно улыбнулся. — С чего такой вывод? — Не сказал, что я ушла от темы, выходит, ему действительно плевать, виновна я или нет. И эта довольная улыбка — он хотел, чтобы я заметила. Что он тут делает? — Цвет кожи и глаз. В нашем королевстве уже давно не знавали жары, даже тепла, но у вас слегка смуглая кожа. И такой цвет глаз мне не приходилось видеть, хотя ко мне приходили жители Южного королевства. — Находящееся на Юге, что логично, там всегда жарко, а большая часть территории занята пустынями. В таких условиях невозможно сохранить такой же цвет кожи, как у нас, а коренные жители сразу рождаются смуглыми. Что же касается глаз, я слышала о таком феномене в Южном королевстве, но в жизни ни разу не встречала до сегодняшнего дня. — Вы весьма наблюдательны. И что самое главное, правы: моя семья с Южного королевства, но родился я здесь. — Это было очевидно. И меня не покидает чувство, будто он пытается в такой способ меня проверить. — Итак, какие-нибудь еще обвинения? — Конечно. — Он сделал шаг ближе ко мне, но на этом остановился, пристально следя за моими действиями. Я лишь спрыгнула со стола и оперлась на него, сложив руки на груди. — Контрабанда. — От чего не отвертишься, так от этого. Такая действительно имеется, но об этом знает особый круг лиц. — Какие-нибудь доказательства? — У жертв нашли необычное оружие. Я знаю всех изготовителей, и они такого не создают. — Эта игра стала действовать мне на нервы. — Вы сыпете обвинениями, но при этом не предпринимаете никаких действий, хотя это все серьезные вещи. Почему? — Задорно пробормотала я. — Хотите, чтобы начал предпринимать? — В его руках материализовался револьвер. Он тут же был направлен на меня, а непоколебимый взгляд пригвоздил бы любого. Любого, но не меня. Я улыбнулась, и развернулась к нему спиной, легонько ведя пальцами по гладкой столешнице по кругу, призвав и свое оружие. Это был небольшой пистолет, которой я любила прятать за плащом. Это последний шанс убедиться в своей правоте. — Вы смеете обвинять меня и целиться в меня в моей же лавке. — Бросила я, хмыкнув. Резкое секундное действие, и пистолет у0же был в моей руке, а я сама развернулась к гардейцу, выстрелив. Что удивительно, он выстрелил одновременно со мной. Я отличалась необычайно острым слухом, могла услышать задержку до секунд, но таковой не было. Мы действительно выстрелили одновременно.