Зависимость

Он курил. Курил много, одну за одной, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы посмотреть на время. Ещё не так поздно, но холодный воздух осеннего вечера так и норовил пробраться под тонкую ткань белой футболки. Курил в открытое окно, несмотря на то, что в этом здании это запрещено, ведь ему, как и всегда, все сойдёт с рук. Сидя на холодном подоконнике, то и дело поудобнее подворачивая под себя ноги, его взор уносился вдаль на темные, уже еле различимые в ночной мгле, золотые кроны деревьев. Мысли его как всегда странны, запутаны, они идут неровной нитью, то и дело обрываясь и запутываясь в странный клубок. Взгляд на время- всего лишь 8 вечера. Совсем скоро придет его «партнер». именно так парень называется его у себя в мыслях, но не называет вслух. Ведь между ними не было ни договоренности, ни признания; были лишь жаркие и нежные поцелуи, утренние объятья и строгие наставления. И всех это, кажется, устраивало. В этой комнате ни разу не было произнесено слово «люблю» — им не нужны слова. Им нужны действия. Нужны грубые поцелуи с привкусом дешёвого табака, после которых его партнер будет долго, очень долго говорить о вреде курения, но продолжит целовать вновь и вновь. Шаги. Скрип половиц, следующий за стуком дверных петель. Щелчок ключа в замочной скважине и теплое дыхание в затылке. Они не смотрят друг на друга, словно и вовсе лишены зрения. Они касаются. Касаются телами, в одном из которых течет горячая кровь и бешено стучит сердце. Второй этим обделён, но, кажется, совсем не в обиде. Прислоняются к друг другу ближе, соприкасаясь торсом. Из губ — теплый воздух. Из губ — ядовитые клубы дыма, заполняющие комнату и отравляющие одно из тел. Теплые руки зарываются в волосы цвета карамели — не оставляют попыток согреться двоим, ведь из открытого окна беспощадно веет холодным влажным ветерком. Последний вздох и, пока холодные руки неряшливо тушат окурок об стоящий рядом пустой цветочный горшок, временно служащий пепельницей, губы тянут парня напротив в теплый поцелуй. Обхватывая руками за шею и выдыхая токсичный дым (быть может, даже более токсичный чем его партнер) и растягиваются в глупой улыбке, наблюдая за тем, как нелепо морщится его возлюбленный. Морщится, но не отстраняется, даже наоборот — прислоняется ближе и углубляет поцелуй. *** Ничто не длится вечно. Он ушел. Ушел, как и обещал, как говорил с причиной или без, наставляя не привязываться слишком сильно. И парень был послушен. Он старался, старался что есть силы. Был бы рад выкинуть из памяти те счастливые минуты, когда их тела сливались в единое, хотел забыть его теплые губы, что так красиво опухали после их долгих поцелуев. Не мог. Он был бы рад быть послушным ко всем словам уже бывшего партнёра, но имел силы нарушить их лишь дважды. Его парень наставлял его не начинать курить, что в то время казалось глупостью. Ведь кто, как не он, будет говорить о вреде курения? Парень в то время сам был ярым противником бумажных палочек, напичканых табаком и другими травами. Но нет, он не смог. Он хотел вновь почувствовать тот вкус губ. Он уже пытался, уже и вспомнить не сможет, скольких людей он перецеловал. И мужчин, и женщин. Но никто не мог вернуть ему те ощущения. Пачка сигарет — он все еще помнил марку тех, что курил он. И, даже если бы кто-то спросил, то парень никогда бы не сказал о том, что он рад тому, что предал (по его же мнению) того человека, которого любил больше жизни. Он начал курить. Но его никотиновая зависимость началась задолго до этого момента — она началась с первого их поцелуя. Он курил. Курил много, одну за одной, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы посмотреть на время. Едкий дым выходил из уст, забирая с собой все тревоги. Он забыл его лицо, забыл мягкость губ и тепло касаний. Единственное, что осталось в память о нем — марка дешёвых сигарет.