lightning

— Милый Гарри, умирая, мы садимся на новый рейс,

занимаем любимое место: у окна или у прохода,

и несемся в рай!.. он же — уютное кофе-плэйс,

где внутри безопасно, а за окном непогода.

— Мерлин, надо укрыться, — прошептал Гарри, крутя высоко поднятой головой. Огромная черная туча даже не помещалась в поле его зрения. Она начиналась за тысячи километров от места, где он очутился, и заканчивалась примерно в вечности принятия неизбежного. Застучали первые капли. Они пробивали душный аромат приближающейся осени. Гарри успел разглядеть желтые листья на деревьях. Еще он заметил старую безлюдную остановку и ряд одинаковых кирпичных домов, в одном из которых прыгал игривый свет из кофейни. Гарри побежал к двери заведения, успевая промокнуть лишь на треть. — Фух, — он огляделся, тяжело дыша, внутри не было ни души. — Странно. Последнее, что помнил молодой аврор: лагерь браконьеров к югу от Керси, дуэль с целью зачистки места и пару ярких заклинаний, пробивших щит. — Я или умер или сошел с ума, — констатировал он, вспоминая как семь лет назад точно также очнулся на Кингс Кросс. Не смотря на то, что в кофейне не было ни посетителей, ни персонала, обстановка вокруг располагала к уютной беседе. Теплый свет, ненавязчивая музыка, две чашки горячего кофе на белом столике, рядом два кресла. Гарри сел в одно из них. Даже если это чья-то хитрая ловушка, не может же он продолжать стоять по-середине помещения и оглядываться. Серые стены расслабляли своим ненавязчивым светлым оттенком, они смутно ассоциировались с кем-то, но Гарри не помнил, был ли такой цвет в домах его знакомых. Большие французские окна открывали вид на шторм снаружи. Непогода кокетливо переходила в ёбаное бедствие. — Профессор? Гарри попытался опытным путем выяснить, придет ли Дамблдор снова. Ничего не произошло. Гарри подождал ещё немного. Он отпил кофе из своей чашки, огляделся, отпил кофе, вновь огляделся. — Кто-нибудь? Что ж. Это раздражало. И что ему делать здесь одному? На улицу не выйдешь, в кофейне никого. Оборудование, столики и кресла находились на виду, и выглядели совершенно не подозрительно. — Ало, блять! Крикнул он в потолок. И словно по волшебству, открылась дверь. Гарри от удивления закашлялся. Затем он взлохматил волосы на затылке нервным и машинальным движением руки. Что за странное место. — Поттер! Ты решил умереть в мою смену, придурок! Ты мне снова все похерил, я тебя в рот… Удивление Гарри лишь нарастало. Никакого Дамблдора. Самый настоящий недовольный, бубнящий под нос колкости, Драко Малфой. — Что происходит? — Мортипроксимус, очевидно. — А-а, это же то самое хуй пойми какое заклинание, которое я ни разу в жизни нигде не встречал. Гарри начал закипать. Больше всего он ненавидел тайны, недомолвки и маслины. Он так устал от секретов в школе. И во взрослой жизни аврор Поттер требовал предоставление всей имеющиеся информации, не важно, связано ли это было с рабочими моментами или выбором пиццы на ужин. «Почему не доложили про ту странную встречу подозреваемого с офицером?!». «Эти пидоры не написали ничего про маслины в меню!» — А должен был встретить четыре года назад на страницах учебника Патрика Колона «Магия Сиены». Драко сел в кресло напротив Гарри и пристально посмотрел ему в глаза. По какой-то причине это успокаивало их обоих. Эта странная привычка зародилась ещё в школе. Затем они вместе учились в Академии при Министерстве: один — в элитном отряде авроров, другой — в секретном штате невыразимцев, словно продолжая противостояние между Гриффиндором и Слизерином. Однако каждый их разговор был наполнен долгими, многозначительными взглядами, которые играли свою роль в их необычной коммуникации. — Тот самый девятитомный трактат на латыни из позднего Средневековья? — Уверен, Грейнджер хранит его в качестве легкой книги перед сном. Гарри почти улыбнулся. Раздражение начало уходить. Наверно, на наго повлияли положительные мысли о дорогой подруге. — Так… Почему опять я? Устало спросил Гарри, не отводя взгляда от Малфоя. — Это всегда ты, — недовольно, но приемлемо спокойно ответил Драко. — Но если кратко и для тупорезов, — Малфой резко переключился, — то в тебя попало темное заклинание. Мы в твоей голове, но я не вижу больше и дальше, чем ты позволяешь. Барьер — площадь кофейни и по триста метров вокруг по периметру. Хороший щит, Поттер, хвалю. Гарри ухмыльнулся. Признание Малфоя — приятная похвала. — Латынь еще помнишь? — Мортипроксимус, — Гарри задумался. — Что-то вроде «смерть» и «грань». — Да, Поттер, дословно почти так и будет. И твоя грань в твоей голове. Я всё ещё работаю над тем, чтобы обезвредить заклинание. — Есть план? — Главное не паникуй. Щит хороший, чужой к тебе не сможет проникнуть. Через эту бурю не прошел никто из самых сильных заклинателей Министерства. Поэтому просто постарайся расслабиться и ждать, когда мы поможем тебе извне. — Принято. Драко встал с кресла и направился к выходу. Все таки нужно было помогать бригаде колдометиков и заклинателей снаружи сознания Поттера. Гарри же обдумывал слова невыразимца. Вдруг он резко вскинул голову, осознавая. — Но ты вошел… через щит, — он растерянно пробежался взглядом по спине уходящего Драко. Тот не стал оборачиваться, и лишь кинул нервную колкость про то, что он — Драко Малфой — гениальный волшебник, и у него все всегда получается. Дверь захлопнулась. Сбитый с толку, Гарри продолжал сидеть в кофейне, ожидая помощи. Он не волновался. Малфой вроде как его… успокоил?