Наш мир не нужен никому?...

Лично мне эта идея не нравилась с самого начала, однако Фил упёрся и никаких возражений не слушал. «Это ведь такой шанс!» — периодически восклицал он на репетициях, когда разговор хоть как-то затрагивал предстоящее выступление. Поддерживал его только Лорас, мы с Ниной соблюдали нейтралитет, а вот Марат язык за зубами не держал и раз за разом выводил нашего фронтмена из себя. Пару раз их даже пришлось разнимать, пока не переломали друг другу рёбра. Нет, идея выступить на настоящей сцене перед живыми людьми нравилась всем, но вот сама сцена и публика вызывали вопросы. Городской фестиваль, парк, свободный вход — не слишком обнадеживает. Если выразится словами Марата: «Наберётся сброда, им подавай «Батарейку» да «Перемен». Никому сейчас не нужна авторская музыка. Люди придут побухать и подёргаться под знакомый мотив». Грубо, конечно, но правда. Филу же это очень не понравилась, и с Маратом он до конца дня не разговаривал. Один Лорас держался непринужденно. Мы с Ниной постоянно были настороже, как бы не сказать что не то, а этот рыжий бес болтал без умолку. Возможно только благодаря нему Марат и дожил до выступления. Утром дня Х меня разбудил звонок Фила. Ворона настойчиво просил прийти на репетицию немного пораньше, часика эдак на два. Возражений моих никто слушать не стал, и пришлось вылазить из теплой постели, чтобы успеть собраться. Созвонившись с Лорасом, жившим ближе всех, мы договорились идти вместе. Бес тоже не был доволен таким ранним подъёмом, и Фил, скорее всего, всё утро икал от «комплиментов» нашего гитариста. На репточку мы пришли последними. Голоса Фила и Марата были слышны метров за десять от гаража. Ни я, ни Лорас не хотели входить первыми, поэтому скинулись на «камень, ножницы, бумага». Не повезло мне. Перекрестившись, я толкнула ворота и заглянула в открывшуюся щель. Первой на глаза попалась Нина, настраивающая бас-гитару. Она походила на столетнего мудреца, который познал эту жизнь, и мирская суета его больше не интересует. Фил и Марат нашлись в стороне. Они стояли в шаге друг от друга и обменивались непечатными выражениями. Я вновь перекрестилась и вошла в помещение, сразу привлекая внимание тем, что зацепилась за какой-то провод и растянулась на полу. Ко мне тут же подскочила Нина. — Не ушиблась?! — спросила она, помогая мне подняться. — Ты главное на сцене такой грациозный не будь, — попросил Марат, и глаза его дёрнулись, чтобы закатиться, однако он вовремя себя сдержал. — Не умничай, — Фил огляделся в поисках чего-то, чем можно запустить в наглеца. — Зато хоть чем-то запомнимся. Будем не «те придурки с унылыми песнями», а «те придурки, у которых скрипачка упала», — Марат всё же закатил глаза. — Придурок у нас только один, с барабанами, — я швырнула в него бутылкой с водой, стоящей рядом с небольшим столом. Марат словил её и прижал к груди. Лорас остановился между спорящими и упёр руки в бока. Не смотря на невысокий рост, выглядел он очень даже сурово. — Если вы не прекратите ругаться, я вас по углам поставлю. А то как дети малые, даже неловко перед людьми. — От ребенка слышу, — фыркнул Марат и отвернулся. Продолжая обнимать бутылку, он ушёл к барабанам. Лорас что-то нашёптывал Филу, поднявшись на носочки. Лицо нашего фронтмена не выражало никаких эмоций. Нина рядом со мной тяжело вздохнула и пробежалась пальцами по струнам. — Может ближе к делу? — Тише ты, — я толкнула её в бок. — Пусть успокоится. — Я всё слышу, — напомнил Фил, отстранившись от Лораса. — Но давайте настраивайтесь. Я достала скрипку и принялась проверять, настроена ли она. Глаза жгло от обиды на Марата. Всегда он так.Надо же было ляпнуть. — Милка, ну чего ты? — шепотом спросила Нина. — На дураков не обижаются. Я уже собиралась ответить что-нибудь, но меня перебил звук гитары Лораса. Бес извинился и сделал потише, а я и забыла, что хотела сказать. Фил копался в своих тетрадках, напевая что-то под нос. С горем пополам репетицию всё же начали, пару раз прогнали программу и отдельно новые песни. У Нины порвалась струна, и они с Маратом, негромко переругиваясь, очень долго её меняли. У меня от всего этого цирка разболелась голова и появилось непреодолимое .желание стукнуть кого-нибудь скрипкой. Разошлись за два часа до начала фестиваля. Я переоделась в летнее платье, чтобы выделяться на фоне наших рокеров. Всё как завещали классики! На место встречи, остановку рядом с парком, в котором проходил фестиваль, я пришла второй. Марат курил чуть в стороне и наблюдал за проезжающими машинами. Через руку переброшена джинсовка, вся в нашивках и значках. Волосы уложены в ирокез. Майка без рукавов ничуть не скрывала мускулистые руки. Ну и позёр! Я фыркнула. На Марата я всё ещё обижалась, поэтому не подошла ближе, села на скамейке на остановке. Футляр со скрипкой стукнулся о металлический столбик, и в воздуха разлился тихий звон. Марат обернулся. — А вот и мис грация, — хмыкнул он, выбросил окурок и подошёл ближе. — Очень смешно, — я скрестила руки на груди, решив, что надо бы совершенно случайно наступить этому наглецу на ногу. Марат нахмурился и как будто смутился, хотя, скорее всего, мне показалось. Он сел напротив, уложил джинсовку себе на колени. Пальцы его стали крутить один из значков. Да нет, не может этот идиот смущаться, да и было бы от чего! — Слушай, — начал было он и вдруг умолк. — Куда ж я денусь, — я закинула ногу на ногу и постаралась всем своим видом продемонстрировать безразличие. — Прости, ну, за мои слова, — говорить Марату было сложно, но он упорно продолжал. — Ты ведь не виновата, а я на нервах из-за Фила. Казалось бы, совсем незамысловатые извинения, но я от чего-то смутилась. Кажется, даже покраснела немного, и, коря себя за это, тут же простила его. Права Нина, грех злиться на дурака. Марат тем временем продолжал: — Он же себе навоображает невесть чего и провал не переживет. Я же за него переживаю. — А ты так уверен в том, что Ничего не выйдет? — Уверен, — твёрдо ответил Марат. Я слегка повела плечами. Была в его словах доля правды, однако мне хотелось верить в лучшее, вот я надеялась, что всё у нас пройдёт хорошо. Марат по-видимому прочитал это по моему лицу и раздражённо выдохнул, откинувшись к спинке скамейки. В руках его словно из воздуха появились пачка сигарет и зажигалка. Я нахмурилась. — Давай только не здесь. Терпеть не могу запах сигарет. — Ты же рокерша! Как же без них? — удивился Марат, продолжая крутить в пальцах сигарету. — Я красивая девочка со скрипкой. До ваших замашек мне нет дела. — Красивая иочень самоуверенная, а пройти больше трёх шагов не споткнувшись не можешь. — Ты лучше молчи — за умного сойдешь. — Ой-ёй-ёй, какие мы злые! — Что вы не поделили? Мы с Маратом одновременно обернулись на голос. В паре шагов от нас стояла Нина со скрещенными на груди руками. — Он первый начал, — я состроила невинный вид и пару раз хлопнула ресницами. — Так, дятел, не обижай Милку, — Нина угрожающе сделала шаг к Марату. — Её обидишь, себе дороже. — Вот и не пытайся. В этот миг немного в стороне остановилась машина и из неё вышли Фил и Лорас. Оба принарядились к выступлению. У Фила футболка с эмблемой какой-то западной рок группы, у Лораса безрукавка с принтом аля «приход наркомана». У Фила волосы уложены в что-то непонятное. Длинные рыжие кудри Лораса и так смотрелись по-бунтарски. У Фила драные джинсы, у Лораса кожаные штаны с цепями. Я закатила глаза. Модники от бога! Марат отправился помогать доставать инструменты и относить их к сцене. Мы с Ниной наблюдали за ними, словно бояре за крепостными. Мою скрипку тоже забрали, и стало как-то посвободнее. Такси уехало, и мы направились в парк. Инструменты сложили за сценой. Фил и Лорас остались следить за ними, а нас с Ниной Марат увёл к лавкам для зрителей. — Пусть они поговорит по душам, может Ворона успокоится и перестанет истерить. — Дятел, ну, чего ты такой? — Нина цокнула языком. — Какой такой? — Злой. — Я не злой, я скептик и реалист, — Марат сел на лавку и закинул ногу на ногу. — Дурак ты, а не скептик. Ведут себя, как старые супруги. Хочется стукнуть обоих, и я, возможно, не сдержусь. Только сейчас я начала нервничать, увидев сцену и собирающихся людей. Контингент тот ещё. Прав, наверное, Марат, однако из-за чистого упрямства мне не хотелось с ним соглашаться. Много чести! — А какими мы выступаем? — неожиданно спросила Нина. — Чёрт его знает, — голос Марата сочился пренебрежением. Нина, поняв, что от него никакого толку не добиться, посмотрела на меня, но я покачала головой. — Где-то в конце, вроде. Фил не говорил. — Понятно. Ну, объявят. Успеем добежать. Марат снова закатил глаза. Что он там разглядывает? Мозгом любуется? Было б ещё чем любоваться. Хотя нет, нельзя Марата назвать глупым, однако это не мешает ему быть самой противной язвой из моих знакомых. После меня, конечно. От внезапно зазвучавшей музыки я вздрогнула. К последующим словам ведущего я не особо прислушивалась, пытаясь совладать с собой. Сердце стучало где-то в горле. Надо же было сесть прям под колонкой! Это всё Марат! Я ему это ещё припомню. Нет, я не злопамятная, просто злая и память у меня хорошая. — Смотри какой павлин, — хмыкнула рядом со мной Нина, разглядывая поднявшегося на сцену певца. —Готова поспорить, запоёт Меладзе. — На что спорим? — тут же спросила я. — На пиво. Для всей группы, — губы Сороки изогнулись в ухмылке. В споре выиграла я, ведь пел павлин что-то из репертуара Леонтьева. Песне к третьей мне стало скучно, и я, уложив голову Нине на плечо и закрыв глаза, стала думать о хорошем. Спала я не очень хорошо последние дни и быстро погрузилась в полудрёму. Грохот музыки совсем рядом ничуть не мешал, даже наоборот убаюкивал. — Милка, подъём! Кто-то схватил меня под руки и поднял на ноги. Я резко распахнула глаза и стала оглядываться по сторонам. По-видимому, я слишком долго соображала, так что тот же человек, что разбудил, поднял меня на руки и понёс на сцену. Над самым ухом раздалась тихая ругань Марата. Я уже хотела начать возмущаться, решив, что это он на меня бубнит, но прислушавшись поняла, что ошиблась. Все изыски великого и могучего обрушились на голову бедного Фила. — Мог бы позвонить предупредить, — подытожил свою речь Марат и, поставив меня на сцену, умчался помогать выносить инструменты. Я поправила платье, пригладила волосы, глянула на толпу. Некоторые посмеивались, некоторое, наоборот, хмурились. Однако долго любоваться видами мне не дали. Вернулся Марат и принёс скрипку. Даже не дождавшись благодарности, он ускакал проверять барабаны, а я стала сражаться с проводами. К тому моменту, как я настроила скрипку и проверила звук, всё почти уже было готово, а ещё через пару минут можно было начинать. Фил вышел на центр сцены, взъерошил волосы, явно нервничая. Лорас пристально наблюдал за ним, и таким обеспокоенным я его, наверное, никогда не видела. Неужели наш Бес умеет переживать? Только Нина была спокойна, впрочем, как и всегда. Сороке всё нипочем. Даже если мир начнет рушиться, она лишь перебросит через плечо волосы и пойдёт искать место, откуда наблюдать за апокалипсисом будет удобнее. — Привет, N-ск! В ответ негромкие аплодисменты. Фил ещё немного поболтал что-то, и Марат принялся негромко стучать по барабанам, отбивая ритм первой песни. Вскоре подключились и Лорас с Ниной, вынуждая Ворону перестать нести чушь и начать петь. Я негромко играла на скрипке, скромно стоя в сторонке. Сцена оказалась слишком большой. Я терялась на ней, не знала, куда себя деть, поэтому не двигалась с места. Зато Лорас чувствовал себя вполне комфортно и пританцовывал, явно красуясь. По-любому после выступления уйдёт шляться по парку в компании дам. В семье не без урода, в группе не без бабника. Я немного понаблюдала за ним и перевела взгляд на Нину. Сорока в своём познании настолько преисполнилась, что весь мир стал ей понятен и не особо интересен. Бас-гитара творит чудеса, прав был Александр Балунов. Может и мне стоит научиться на ней играть, а то со скрипкой так не расслабишься. Как бы хорошо я не знала мелодию, следить за пальцами нужно. Они вполне могут подвести в самый неожиданный, казалось бы простой момент. Первая песня закончилась, и мы, особо не затягивая, начали следующую. Здесь моя партия была довольно замысловатой, и по сторонам я не смотрела, зато Фила я слышала отлично. Ворона выкладывался на всю, пел так, как никогда раньше. Только сейчас я поняла, насколько важным для него было это выступление. Может даже черезчур. Он рвал себя на части, протягивал душу на раскрытых ладонях, а в ответ получал тишину. Оглушительную, мертвую, страшную тишину. Меня как холодной водой окатило, когда в конце песни я не услышала аплодисментов. Каково же тогда Филу, который находится на самом виду? Даже представить жутко. Третья песня стала для меня полным провалом, ведь несколько раз я не попала по нотам. Зрители, скорее всего, ничего не заметили, да и плевать им было, но я потеряла остатки уверенности, и теперь хотела лишь одного — скорейшего завершение выступления. Чёрт бы побрал этот концерт, эту сцену, этих людей, не способных прислушаться к чему-то новому! Не так я себе это представляла, совсем не так. И зачем Фил согласился на эту авантюру? Как смог убедить нас? Четвертую и пятую песни я и не заметила. Уже все понимали, что выступление не удалось. Даже рыжие кудри Лораса словно потускнели и стали не такими кудрявыми. У Марата был вид человека, рпзочаровавшегося в человечестве, и я его прекрасно понимала. Когда затихли последние звуки мелодии, со стороны зрителей донеслись очень вялые аплодисменты. Я опустила скрипку и смаргнула слёзы, не хватало ещё расплакаться у всех на виду. Инструменты собирали быстро и молча. Оставив их за сценой, все вышли подышать свежим воздухом. Марат и Фил закурили . Никто ничего не говорил. Я, запрокинув голову, смотрела в небо, пытаясь увлечь себя разглядыванием облаков. Получалось так себе. Я пыталась убедить себя, что ничего такого уж страшного не произошло. Каждая группа должна пройти через провал. Вдруг я осознала, что мои мыслям вторит чей-то голос. Повернув голову, я поняла, что это Марат утешает Фила. — … Думаешь у них сразу стадионы были? — говорил он, указывая на футболку Вороны. — Мы же читали про них. Помнишь, ты сам говорил, что простой и лёгкий путь ничего не стоит. — Помню, — отмахнулся Фил. — Так если помнишь, чего убиваешься? Разве ты хочешь, чтобы нас слушали домохозяйки и сорокалетние фанаты футбола? — Нет… — Фил нахмурился. — А они тут причём? — При том, что Именно перед ними мы и выступали. Не наш контингент. — Давай, скажи, что я облажался, скажи что-то вроде «А я же говорил», — Фил нервно отбросил окурок. — Не буду я этого говорить. Ты ведь как лучше хотел, выкладывался на всю. Мы тебя за это и любим, просто иногда тебя нужно немного корректировать. Марат приобнял Фила за плечи, и тот перестал хмуриться. Так мило и трогательно они выглядели в этот момент, мой внутренний слэшер возликовал. Быстро успокоив его, я глянула по сторонам. Нина и Лорас куда-то пропали, зато из-за угла к нам направлялись двое: девушка с ярко рыжими волосами и парень в косухе. Марат отстронился от Фила и с настороженным интересом посмотрел на пришельцев. Девушка чуть смущённо улыбнулась. — Это ведь вы сейчас выступали? — спросила она, глядя то на Марата, то на Фила. — Мы, — коротко ответил Марат. — Нам очень понравилось, — поспешно произнёс парень. — Это ваши песни? А где их можно послушать? Фил расцвел на глазах. Он быстро подключился к диалогу, отбросив упаднические настроения. Я, наблюдая за ним, заулыбалась. Доволен фронтмен — довольна вся группа. Тут и Нина с Лорасом вернулись, неся в руках пакеты с пивом. Я порадовалась, что сегодняшняя гулянка будет не за мой счёт. Получив свои 0,3 безалкогольного с малинкой, я ответила, что двое незнакомцев стали с Филом и Маратом чуть ли не лучшими друзьями. Ворона уже начинал тосты сочинять. — Зачем нравиться массам?! Зачем становиться фоновой музыкой для всех, когда можно стать музыкой души для избранных? Чёкнулись банками. Кто-то не рассчитал силы, и пиво выплеснулось на руки. Я сделала большой глоток, чувствуя приятный холод. Паника ушла, как и страх, как и желание заплакать. Солнце светилось ярко, зажигая огнём волосы Лораса и новой знакомой. Марат прислонился к стене рядом со мной. — На дне побывали, теперь самое время от него оттолкнуться. — Не такое уж и дно, — заметила я. — Могло быть и хуже. — Эй, пессимист тут я! — Марат толкнул меня в плечо. — Сдаёшь позиции, — я толкнула его в ответ. — Сладкая парочка, пошли гулять! — позвал нас Лорас. — Инструменты на репточку отвезем, и встречаемся у фонтана минут через сорок, — ответил Марат и взял меня под руку. Лорас отпустил пару фривольных комментариев, и компания ушла в глубь парка. Я вызвала такси, и мы с Маратом отвезли инструменты, а вернув шись быстро присоединились к всеобщему веселью. Вечер удался на славу, и про провальное выступление решили забыть. Тем более какое оно провальное, если подарило нам двух новых друзей и слушателей?