Обещания

      — Мы на войне, здесь все конфликты решаются исключительно силой, — говорит капитан, отпивая остывший чай. Эрен стоит перед ним навытяжку и боится даже случайно поймать чужой взгляд. — Я избил тебя не потому что мне так хотелось, Йегер. Но обещаю, я сделаю это ещё раз, если потребуется.       Не поверить Эрен не рискует.

***

      Леви смотрит на неё сверху вниз, нависая над больничной койкой. Чужая рука упирается Микасе в подушку, и едва не впервые капитан внушает страх. Она никогда не думала, что будет его бояться, но сейчас он определённо не шутит.       — Если ещё хоть раз полезешь на рожон — мне плевать, ради чего и ради кого — я обеспечу тебе возможность поорать перед всей казармой, — негромко сообщает он, подняв глаза на другие койки. Солдаты на них спят или без сознания, разговор никто не услышит. — И это не будет обычным уставным наказанием. От него ты только себя героиней чувствуешь. Мученицей, — чужой взгляд мрачнеет ещё больше. — Нет, Аккерман, я перекину тебя через колено и отшлепаю, как маленькую девочку. Напомню, я всегда сдерживаю свои обещания. Хочешь и в этот раз проверить мои приказы на прочность, валяй.       Микаса не хочет.

***

      — Ты не виноват в том, что Марко пострадал, — спокойно повторяет капитан. Жан приходит в себя на коленях в куче осколков разбитого кувшина. Лёгкие печёт, а из ладоней сочится кровь. — Вставай, хватит буянить. Ты солдат, веди себя достойно.       Жан хочет нагрубить в ответ, но воздуха не хватает. Вместо всего он только выдыхает:       — Вы ничего не знаете…       Скрипит стул, и носки ботинок капитана останавливаются перед ним. Чужая рука несильно прихватывает за волосы, заставляя поднять голову. В серых глазах плещется такой холод, что Жан забывает, как дышать.       — Я знаю получше тебя, — шепчет ему в лицо капитан, и Жан не может оторвать взгляда. — Поэтому заткнись и прекрати эту детскую истерику, ты не имеешь на неё права. Порыдаешь, когда будем в безопасности, пацан. Ты сделал всё, что мог. А если так хочется себя поистязать, я всегда могу тебя отлупить. И я это сделаю в обозримом будущем, если не возьмёшь себя в руки. Не сомневайся.       Жан опускает голову и выдыхает, чтобы с трудом подняться на ноги и встать перед капитаном.

***

      — Вы должны были выбрать не меня, а мистера Смита…       — Это не тебе было решать, — обрывают тут же, и Армин в отчаянии запускает пальцы в волосы. Шепчет сдавленно:       — Что мне делать?       И в ответ получает странно спокойное:       — Поспать не пробовал?       — Я спал, — протестует Армин, хотя на самом деле это лишь полуправда. Капитан одним движением сгребает к краю стола Ханджи-сан все карты и отчёты, и Армин видит блики в лакированной поверхности, которые слепят глаза.       — Уже второй час ночи, ты ничего не соображаешь. Завтра закончишь, Арлерт, — сообщают веско, и Армин отлично понимает, что это приказ.Но он же не может просто уйти сейчас… — Арлерт, последний раз повторяю. Если не пойдёшь сам, оттащу силой. Давно не получал?       Армин поднимается, пошатнувшись, и чудом добирается до дивана, засыпая сразу же, как только голова касается подушки.

***

      Чужая рука сжимает плечо, и Саша в ужасе распахивает глаза.       — Браус, тебе что, пятнадцать? — хрипло интересуется капитан ей на ухо, и душа уходит в пятки точно так же, как и в пятнадцать. — Марш обратно в госпиталь, пока Ханджи не заметила, что ты сбежала. У тебя дыра в груди, если помнишь. Ты вчера дышала еле-еле. Про постельный режим что-нибудь слышала?       — Сэр, но я так хочу есть… — пытается было Саша, но разжалобить капитана таким образом явно очень плохая идея, потому что чужие пальцы сжимаются сильнее.       — Браус, — вкрадчиво начинает мужчина, — тебя три дня назад чуть не застрелили, а ты думаешь о еде? Быстро же ты пошла на поправку. Из госпиталя ни ногой, ещё не хватало ловить тебя у кухни по ночам, как маленького ребёнка. Ещё раз узнаю, устрою тебе весёлую жизнь в больничной палате до скончания дней. Марш.       — Так точно, сэр! — вытягивается в струнку Саша и тут же шипит от резкой боли в рёбрах. Сильные руки поддерживают её за плечи и помогают устоять на ногах, пережидая приступ удушья. Обратно в палату Саша тоже добирается, опираясь о чужой локоть, но Леви больше не говорит ей ни слова.

***

      Габи несдержанно всхлипывает, уткнувшись носом в угол кухни, и Армин сочувственно смотрит ей в спину.       — Капитан… — начинает было, но Леви прерывает спокойным:       — Она испытывала моё терпение всю неделю. Что за дети пошли, не понимают предупреждений с первого раза, — почти ворчит, и Армин невольно тушуется. — И не называй меня так, сколько можно говорить? Ещё раз услышу, тресну, честное слово. Я в отставке, хватит с меня званий.       — Простите, ка… — тонкая бровь предупреждающе ползёт вверх. — Сэр, — быстро исправляется Армин, и на губы сама собой выползает глупая улыбка. — Больше не буду.       Отпив чай, Леви устало зовёт через плечо:       — Эй, хватит носом хлюпать, зови Фалько ужинать. Хоть кто-то в этом доме меня слушает…       Армин честно пытается не смеяться. Нельзя.