Hunger

Капли дождя стучат по подоконнику с озлобленной силой, возмещая за спокойный жаркий май под лучами солнца. Словно наступление лета стало вдруг его неожиданным освобождением из темницы светлого неба. Недовольство погоды пробиралось в открытое окно запахом сырого асфальта. Сил закрыть его не находится, как и желания. Дождь всегда успокаивал и приносил спокойствие, заволакивал в пучину внутренней гармонии, которой порой так не хватало. Минхо считал это настоящим спасением, даже если на утро ему придется пачкать грязью кроссовки, обходя бесчисленное количество луж. Очередное видео в социальных сетях навевает лишь скуку и недовольство, потому что с этим просыпается и его близкая подруга - тревожность. Она чувствует, как глупому мозгу больше не интересно отвлекать себя гаджетом, как бесполезно глаза всё чаще обращаются к пустому белоснежному потолку, а мысли начинают возобновлять работу. Как по команде в грудной клетке, прямо под ребрами, начинает что-то щекотать. Неуверенно, медленно, оно скребет стенки органов, вызывая дискомфорт во всем теле. Ей всегда нравится медленный темп нарастания, она - садистка, любящая отслеживать все попытки юноши избавиться от нее, а после указывать, кто действительно тут главный. Глаза прикрываются, когда телефон падает рядом с подушкой, продолжая проигрывать одно и тоже видео по кругу. Минхо не слышит музыки, не обращает внимания и на блеклый свет от экрана, его больше волнует то, как сердце панически начинает работать быстрее, словно еще немного и он умрет. Зачем-то решает прикусить руку, подавить судорожный вздох, рвущийся из легких, до которых наконец добралась тревожность. Теперь она окутывает почти всю грудь, любяще давя на все самые неприятные точки, из-за чего в голове порывается лишь одно желание - вырвать голыми руками. Ты счастлив, Минхо? Ты. счастлив. Минхо? Минхо? Минхо. Ты болен? Ты знаешь, что скоро сложный экзамен? Минхо.. Минхо, ты неудачник, сегодня они снова напомнили тебе об этом, сегодня.. сегодня.. сегодня. Сколько раз ты будешь спотыкаться об одни грабли? Может пора прекратить весь этот цирк, ты же не виноват, никогда не был. Или же.. Минхо, может ты слишком эгоист, чтобы сделать виноватыми всех вокруг, но не себя самого? Ты разочарован всё же в обществе или в себе? Минхо. Мысли просачиваются наружу с жалобными всхлипами, пока он усердно в беспамятстве бьет себя руками по голове, пытаясь заткнуть ее. Он не ощущает этой боли, он даже не замечает собственных действий и уж тем более не думает о том, насколько ненормально это выглядело со стороны. Ему и не надо - свидетелем становится лишь одинокая ночь в его комнате. -Чёрт, почему снова.. почему я должен терпеть это? За что? Ответа не следует. Тишина в квартире означала, что остальная семья уже давно спит в своих комнатах, где тихий шепот безумца не слышен. Он со своими проблемами справляется самостоятельно. В попытках вырвать из кошмара, он вновь берет свой телефон, продолжая усиленно листать видео. Но вместо привычных смешных всё больше и больше он видит депрессивные, те, что давят на самые потайные раны его души. Специально ли это делает судьба или нет - неважно, уже через пару минут он захлебывается в слезах и собственной ничтожности. Он чувствует как начинают опухать глаза, дышать через нос он уже не может - тот давно заложен и не пропускает кислород от слова совсем. Шмыганья не помогают и он бросает эти попытки, переставая понимать собственный разум и реальность. Всё, что он может - рыдать и сжимать футболку в руке в месте над сердцем. Оно отбивает секунды, минуты, часы, пока, наконец, в комнате снова не становится тихо. Минхо не чувствует освобождения, как пророчат все мудрецы в интернете про выпуск эмоций, лишь полное опустошение без осознания причины собственной истерики. Она просто случилась, она вновь растоптала его, снова. Время показывает ровно половину пятого, когда он поворачивается к стене, отчаянно прося организм заснуть. Чтобы не было в голове ни воспоминаний, ни мыслей, ни людей, которые причинили ему столько боли. -Однажды, ты будешь работать на хорошей работе. Однажды, ты будешь гулять по саду собственного дома и улыбаться просто так. Однажды, ты не будешь для всех клоуном. Однажды, ты не будешь засыпать со слезами на глазах. Однажды, ты будешь любим. Однажды, они все извиняться перед тобой и ты простишь их, оставляя всё плохое позади. Однажды, ты не будешь хотеть умереть. Однажды, ты будешь счастлив, Минхо, и вспомнишь эти слова, понимая что это 'однажды' уже наступило. Каждый раз после такого всплеска он удушал себя этими словами, чувствуя стекающие капли на носу. Он не знал, верит ли сам в их искренность, но всегда прилагал все усилия, чтобы они были озвучены.

_

Усилием воли он сдерживается от того, чтобы не перекрыть себе воздух подушкой, когда мама в очередной раз встает в дверях комнаты, раздраженно приказывая вставать и идти помогать на кухню. Кажется, она хочет, чтобы он перемыл гору посуды и что-то приготовил, а может, она просила его о чем-то другом? -Быстро встал и пошел, иначе твой телефон окажется у меня до конца дня. Ночами бодрствуешь, а днем спишь, раздражает уже, - она цокает, Минхо чувствует, как его безответная реакция вызывает в ней лишь очередной всплеск агрессии. Еще немного и психанет, делая его своей мишенью. Но сил ответить, кроме блеклой фразы 'сейчас встану', просто нет. В последнее время он всё чаще возвращался домой из университета в такой усталости, что он еле мог говорить, не то чтобы проявлять активность в движениях. Общение за пределами дома неожиданно стало выматывать за какие-то пару часов, а маску человека без проблем становилось держать всё тяжелее и тяжелее. Словно и не было долгих лет тренировок. Женщина наконец скрывается в коридоре, слыша звонок на телефоне. Минхо ненароком ловит громкие озлобленные ругательства в свой адрес и понимает, что ближайшие полчаса они с бабушкой будут поливать его словесной грязью. -Он неблагодарный ребенок, ему лишь бы полежать да в телефоне посидеть. Помогать? Нет, зачем, мы же ему чужие люди, совершенно никто! Да мне Хенсу помогает больше, чем этот. И с сестрой посидит, и сбегает куда попрошу, не то что этот. Столько денег в него вкладываем, а толку то, лучше бы хоть работать начал и оплачивать обучение. Дальше слушать становится бессмысленно. Он все их разговоры уже успел выучить наизусть за последние двадцать один год, ничего нового про себя не узнает. Приходится встать с кровати, несмотря на протестующую боль в висках и дискомфорт в теле. Как будто все его кости разом решили переломить на маленькие кусочки. Он затыкает уши музыкой и плетется на кухню, где приступает к своим обязанностям. В его голове привычным темпом всплывает воспоминание, касающееся его поступления. -Поступай на эту специальность и не волнуйся, да, платное, но зато будешь с хорошей профессией в будущем. За ту, что хочешь ты, мы платить не будем, лишь выброс денег, - родители стоят перед ним, терпеливо вынуждая его подписать бумаги на обучение в университете. В их глазах полно решимости, пока в глазах Минхо лишь отрицание и желание все сделать по своему. -Я поступлю туда только с условием, что вы не будете попрекать меня этими деньгами, - он все же сдается, как и всегда. Родители умеют давить искусно. -Конечно, но с тебя хорошая учеба. Мы и слова тебе не скажем про это. Он хмыкает себе под нос, понимая, как глупо повелся на это в тот момент. И как верил в то, что ему не разу не припомнят это за время учебы. Но вот, он - студент третьего курса, который слышат каждые две недели о том, что пора бы искать работу и оплачивать всё самостоятельно. Да и всё чаще ему тыкают в то, что они тратятся на него слишком много. Будь его воля - он ушел бы, бросил бы университет в ту же минуту, устраиваясь жалким продавцом в какой-нибудь магазин на постоянную работу. Накопил бы сумму, потраченную на него за три года и швырнул на стол, когда они в очередной раз будут обсуждать траты на него. Чтобы чувство вины задохнулось от того, что больше он им не обязан. Но Минхо так не мог. Его поступок бы стал его никчемностью для всей семьи. Они все отвернулись бы от него. Они оставили бы его в полном одиночестве, которого он так боится. Его собственная же привязанность стала проклятием. Когда он заканчивает с посудой, то приступает к нарезке овощей на салат. Рядом готовят ужин родители, что-то обсуждая, но музыка не дает этого услышать. Возможно, мама снова говорит о том, какой он неудавшийся ребенок в семье. На ужин они собираются впятером - есть всей семьей вечером обязательно, если нет никаких важных дел. Совсем маленькая сестра, не понимающая настроения за столом, балуется с едой, периодически получая замечания от папы. Хенсу, видя напряжение, в очередной раз пытается завлечь родителей в какую-то болтовню, пока Минхо возит палочками по тарелке, не ощущая никакого голода. От еды сейчас невыносимо тошно, несмотря на то, что за весь день он съел лишь пару печенек и булочку в университете. В последнее время у него всё чаще пропадал аппетит, из-а чего он просто напросто забывал питаться. Возможно, это были его первыми звонками, что что-то идет не так.

_

-Прости, Минхо, прошу, я правда не хотел, чтобы это произошло на самом деле. Но, видимо, я все же не чувствую больше тех чувств, что были раньше. Я думал об этом долгое время, мне очень стыдно за это, я не хочу причинять тебе боль. -Ты говоришь о том вопросе, что я задал тебе? Любишь ли ты меня? - Джисон в трубку тяжело вздыхает, явно набираясь сил озвучить ответ. Минхо уже знает его. Но ему нужно услышать это именно от него, чтобы перестать внушать глупому мозгу, что всё это лишь последствия его тревожности. -Да, я про наши отношения. Я правда виноват перед тобой, я не хотел быть тем человеком, что разрушит нас, но это тяготит меня. Я не хочу тебе врать, чтобы не причинить потом еще больше боли, - глаза зажмуриваются, когда его вдруг кто-то окликивает на улице. Одногруппница машет ему рукой, привлекая внимание, на что он выдавливает улыбку и снова отворачивается. До пары оставалось жалкие пять минут. -Ты хочешь расстаться? - он берет храбрость озвучить это первым, зная, насколько тяжело ставить точку в отношениях первым. Может хотя бы это облегчит чувство вины, так и сочившееся в голосе Хана. -Да. -Мы можем остаться друзьями? Я не хочу терять тебя, как друга, - Джисон явно в замешательстве. Минхо понимает его, но ничего с собой поделать не может. -Конечно, хотя я не думаю, что от этого тебе станет легче. Но, если ты этого хочешь, то давай, я тоже дорожу тобой. Они заканчивают разговор на этом, словно и не было между ними года отношений. Не было трепетных встреч, сладких поцелуев и тихих признаний в любви. Минхо поджимает губы, а после разворачивается к поджидавшей одногруппнице и шепчет с улыбкой, как будто произошло что-то хорошее. -Мы расстались, он меня больше не любит. Когда он произносит это во второй раз, уже в аудитории, две девушки - его хорошие знакомые, видят его заслезившиеся глаза, слышат, как дрогнул голос. Он пытается сделать вид, что ему не больно, но когда они обнимают его, прижимая к себе с двух сторон, то слышит собственный шепот. -Он больше не любит меня. Не любит спустя год отношений. Но я его люблю и это теперь проблема.

_

Его бессонница набрала обороты, как и нестабильность в эмоциях. Всё чаще он смотрел на свое поведение и не узнавал себя, чувствуя отвращение. Он много раз думал, почему не плакал после расставания. Почему так просто вдруг стал подмигивать каким-то незнакомым парням и оказывать всем подряд чрезмерное внимание. Почему он позволял думать людям, что действительно в порядке, что ищет кого-то для встреч личного характера. Когда он осознал свое поведение, то понял, насколько жалко и мерзко он пытается убежать от собственных чувств. Он и правда ничтожен. Аппетит стал еще хуже, он ел лишь когда у него не было выбора отказаться. А так как дома он постоянно был под надзором собственной матери, то пропускать приемы пищи почти не получалось. И несмотря на это, за две недели после расставания он скинул почти четыре килограмма. Но это мало волновало его. Всё чаще он ловил себя на вернувшейся тревожности и вечно подступающим истерикам в самые неподходящие моменты. Он не знал, как ему справляться с этим, тем более без человека, который был его опорой на протяжении года. Он снова остался один. -Я устала, что ты вечно такой. В последнее время, ты выглядишь как обычный сожитель, а не член этой семьи. Сидишь у себя в комнате, не разговариваешь толком, перестал делиться тем, что происходит в твоей жизни. Ты вечно нас разочаровываешь, - они снова поссорились с мамой, снова она тыкает носом его в это все. -Я вас ненавижу, всех, - он выкрикнул это в слезах, когда больше не смог терпеть слов в свой адрес, когда эмоции взяли верх и он стал обычным обиженным ребенком. Но моментально понес за это наказание, видя, как его технику швыряют через всю комнату, а рука замахивается для удара. Она снова подняла на него руку. Его мама - хороший человек, любящий свою семью больше собственной жизни, но в моменты ссор она была тем, кто ударит первым, лишь бы выпустить весь гнев. Это случалось редко, но каждый из разов доставался лишь Минхо. И каждый раз он спустя пару дней обиды прощал ей эту слабость, ни разу не услышав хоть одного извинения. После того вечера, он не мог больше простить ей этого. Сделать вид - да, но не более того.

_

Он стал плакать много. Мама начала давать ему легкие успокоительные, но он совершенно не ощущал от них эффекта. Всё чаще он смотрел на закрепленный контакт Хана, с которым они время от времени общались, оставаясь друзьями. Столько же раз он захлебывался в слезах, желая написать лишь 'скучаю'. И получить такое же сообщение в ответ. Иногда он представлял, как тот звонит ему и просит вернуть их отношения. Что это был лишь сложный период, где он запутался в чувствах, где он все же ошибся с выбором. Но что даст этот звонок? Согласится ли Минхо вернуть что-то назад? Наверное, нет. Расставания научили ему одной вещи - не возвращаться в отношения, что уже закончились. Даже если сгорает от любви, даже если другие люди всегда сравниваются с Ханом в его глупой голове. Даже, если вернуть всё хочется до дрожи в коленях, до звезд в голове. На фоне этого он окончательно перестал нормально есть. На коже вылезли розовые пятна, врач сообщил, что такое возможно из-за сбоя в нервной системе организма. Его вид напоминал больше побитую куклу, чем живого человека, хотя он все еще старался скрыть это от посторонних глаз. Сегодня утром он остался в квартире один. Сначала он долго ворочался, мучаясь от жара во всем теле, после чего его виски прошибло болью и он окончательно проснулся. Всё его тело болело, изнывало и горело, словно его сначала переехал грузовик, а после подожгли. Он попытался встать, но не нашел на это сил. Любое движение становилось для него невыносимым, тело не слушалось и когда он упирался на собственные руки, те дрожали от непосильной для них тяжести. Это пугало, но он был совершенно один, чтобы попросить кого-то о помощи. Пару раз ему удавалось вставать и доходить до кухни, чтобы перекусить, но всё что он ел - было на уровня печенья. Когда он пытался съесть более тяжелую еду, то чувствовал, как тошнота подкатывала к горлу. К вечеру поднялась небольшая температура и в тот же момент, словно чувствуя неладное, позвонила с работы мама. Сначала она была спокойна, но послушав о состоянии, неожиданно заплакала, громко всхлипывая в динамик. -Прошу тебя, Минхо, тебе нужно есть и пить. Твоя кровь настолько густая, что даже в больнице без проблем у тебя не могут взять ее. Ты почти не ходишь в туалет, не питаешься, у тебя нет сил чтобы двигаться, ты убиваешь себя! Ты похож на старика в свои двадцать один, который только проснулся и уже устал.. а что будет дальше? Что с тобой станет.. Минхо, у тебя проблемы, это ведь ненормально психически! У тебя появились пятна, много.. я боюсь, боюсь, что ты умрешь. Представь, какого мне смотреть на то, как сын умирает, а я не могу ничего сделать.. Если тебе не страшно умереть, то подумай обо мне.. прошу, хочешь, я на колени встану? Только начни есть. Она плакала долго, все повторяя о том, что не хочет, чтобы он умирал. Когда Минхо отложил телефон, то заметил, что и сам роняет слезы. Но, почему-то в душе было пусто. Безжизненно. Словно все эти слова уже не имели для него никакую ценность. Он знал, что его родителям плохо, но так и не смог заставить себя начать питаться. Его кости стали более четко выпирать, тело ослабло настолько, что в нем не было сил лишний раз вставать с кровати. Иногда он беспомощно плакал, когда рядом никого не было. Его внутренний ребенок страдал. Спустя пару месяцев он узнал о том, что умирает. Это никто не обсуждал, никто не думал даже об этом. Просто Минхо проснулся посреди ночи и понял, что тело слишком истощено, чтобы бороться за жизнь дальше. Он вдруг почувствовал, как его сердце отбивало последние ритмы, прося простить за такую короткую работу. Минхо очень устал, чтобы сожалеть о том, что умирает. Он, вдруг, подумал, что совершенно не сдержал слово, которое дал маме. Она просила его не умирать, а он все равно покидает ее так рано. Оставляет с чувством вины и бесконечным горем. И все же ничего изменить уже нельзя. Смерть пришла за ним в виде рпп, вызванного скрытой депрессией. Он всегда боялся признавать, что болен, но сейчас, когда в нем не осталось жизни, ему вдруг стало легче. Все же он и правда был болен. И всё же, он никогда не ненавидел их. Они были для него всем, даже если от этого он разрушался изо дня в день.